— По вопросам мммм, жизни… бытовым обращаться к Еве или дворецкому, — вторая дочь Максимилиано кивнула, принимая роль парламентёра между Ви Сентами и Де Лотами. — По всем остальным проблемам к Рону! — Шакал оскалился, довольный позицией правой руки Дона. Сидящий рядом Эльдорадо презрительно сощурил узкие глаза. — И чтобы ни один волос с Де Лотов не упал, пока мы в их доме!
На последних словах лезвие вонзилось в стену за спиной Валерианы, так неудачно севшей не на своё обычное место, а спиной к двери. Оглянувшись, она поняла, что Олеандр пришпилил за рукав мелкого Ви Сента по имени Тито. В руке мальчишка сжимал длинную тонкую иглу, которую тут же перехватил в левую ладонь и спрятал за спину. Невинно улыбнулся и помахал собравшимся.
Кулаком с иглой.
Опять спрятал.
Валериана тяжело вздохнула. Может, она зря их спасла всё-таки?
Она подняла ладонь и, подождав, пока гул в зале утихнет, предложила:
— Нам придётся объединить усилия. Бестии — это не залётные бандиты, их не закопать в лесу. Наш единственный шанс победить собственных фамильяров — это отказаться от их силы и заставить Богиню вернуть всё как было!
— Ты собираешься пойти в Сад Бестий? — спросил Бертиан удивлённо.
Валериана не хотела врать. В Сад Бестий, возможно, идти уже незачем. Или очень опасно. Она судорожно вздохнула, пальцы кололо от напряжения, голова раскалывалась. Ещё немного, и она набросится на неожиданных гостей своего дома и перебьёт их всех.
Невероятное чувство вины разъедало ей душу до такой степени, что проще было уничтожить всё вокруг, чем оправдываться и исправлять случившееся. С каким-то предвкушением Валериана ждала, когда же, наконец, останется в одиночестве и сможет принять ещё одну таблетку «Слёз Богини».
— Вчера один человек пытался убить Богиню. Не знаю, получилось у него или он просто разозлил Богиню, но я уверена, что фамильяры взбесились именно из-за этого. В Саду опасно.
— Ты пыталась избавиться от хозяйки бестий? — прищурился Бертиан, а столовую наполнил гул возмущённых голосов. Ви Сенты принялись обвинять Валериану в гибели Максимилиано и разрушении их дома.
— Нет, но я и не помешала ему, — призналась Валериана и чуть не утонула в волне ненависти, хлестнувшей по ней со стороны всех Ви Сентов.
Ей было стыдно за то, что она решила судьбу города в одиночку. Она знала: если Доминик убьёт Богиню и передаст силу Валериане. Она знала, что это приведёт к гибели людей и считала, что это правильным.
Но сейчас, понимая сколько ещё человек погибнет по её воле, она задумалась. А так ли важна для неё эта власть?
Валериана проследила, как Винченцо быстро встал из-за стола и вышел. Красный хвост рассёк зал как луч кровавого закатного солнца. Белые стены столовой, покрытые изящной лепниной, внезапно показались Валериане серыми и зловещими.
— Чай? — рядом возникла длинноногая фигура дворецкого.
Валериана кивнула. И слуга с невозмутимым лицом принялся разливать напиток гостям.
37. Доминик
Доминик нетерпеливо ходил из угла в угол, меряя пространство длинным чёткими шагами в такт своему сердцебиению. Это помогало унять боль и успокоиться.
Стадо бестий, вернувшихся из дома Ви Сентов, смело лабораторию почти полностью, разрушив до основания всё, что попалось на пути.
Гонимые неясным голодом и ожиданиями, бестии замерли перед Домиником, недовольно скаля пасти. Новый Бог метнулся в подвал, усилив напряжение в машине, создающей бестий. Железное сердце Сада заискрилось, покрываясь разрядами молний. Маленькие лампочки замигали. Две или три вспыхнули особенно ярко и лопнули. Доминик дёрнул рубильник вниз, снижая напор электричества.
Недовольные бестии медленно расползлись по норам. Тигр напоследок опасно огрызнулся на замершего Бога.
Доминик выдохнул.
Его руки мелко дрожали, на лбу выступил пот. Одно дело видеть со стороны, как бессмертный управляет созданными уродами, другое — чувствовать их голод внутри себя и ждать, что в следующую секунду монстры набросятся на тебя и разорвут.
Доминик готовился к такому повороту событий. Но искренне надеялся на свой разум, перелопативший сотни книг и тетрадей, усовершенствовавший систему подачи пара в машину, генерирующую электромагнитные заряды под Садом.
Сердце полностью подчинялось новому хозяину, как и его бестии.
Казалось, Доминик продумал всё, но…
— Что за девчонка? — голос нового Бога Мортена проскрежетал по вечнозелёным кронам.
Как только кованые ворота открылись, монстры тут же доложили, что к нему идут. Но кто, не соизволили показать. Птицы метались среди ветвей. Животные закрывали глаза. К тому же, Доминик слишком плохо владел сущностями фамильяров, чтобы заставить их подчиниться себе полностью.
Ему пришлось подняться и встретить гостя. Боль потоками накатывала на сознание, но Доминик преодолел себя. С трудом переставляя ноги и морщась, он всё равно пребывал в эйфории от новой силы, и это позволило ему преодолеть пространство от лаборатории до ворот за считаные секунды.
С одной стороны, время беспощадно растянулось, увеличивая страдания нового Бога, с другой — это замедление делало Доминика сверхбыстрым существом. Сам он пока не разобрался с этим феноменом, подозревая, что это могут быть проделки его сознания, желающего отгородиться от боли.
— Она принадлежит Богини, — Винченцо отступил на шаг, опасаясь приближаться к Доминику, который отлично чувствовал этот страх и пульсирующую вену на шее брата.
Доминик быстро подошёл, схватил Винченцо за руку и повёл за собой в лабораторию, не обращая внимания на сопротивление. Ему срочно нужен был союзник, опора, кто-то живой, человечный. Не зубастая тварь.
Ему стало казаться, что он и сам становится монстром. Столько диких желаний разрывалось у него в голове, столько голода и злобы!
Возле поваленного набок трона Доминик остановился, пропуская Винченцо по узкой лестнице первым.
— Настоящий ребёнок-вампир? Это невозможно, — переспросил он недоверчиво, подталкивая брата, замершего в нерешительности. Тот отрицательно покачал головой, не рискуя спускаться в бывшее логово Богини. Пришлось приобнять его за плечи и буквально силком втащить внутрь.
— Не знаю. Но Адриатика может подчинить себе любого фамильяра, — громче, чем это необходимо, сказал Винченцо. В голосе сквозили паника и гнев. — Ты не имеешь права напада́ть на Ви Сентов! Они моя семья!
Парень вырвался, чуть не покатившись по ступенькам, но Доминик вовремя поддержал его.
Винченцо боялся. И это знание почему-то невероятно будоражило сознание. Да и появление брата очень воодушевляло. Доминик больше не один. Он больше никогда не останется один.
Резкий рывок, и голова Винченцо опрокидывается назад, Доминик даже не пытался сдерживать головокружительную жажду. Клыки безошибочно нашли ярёмную вену и проткнули, добираясь до быстрого течения крови.
О да!
Вот что испытывает бессмертный!
Тягучую патоку наслаждения, затяжной оргазм и безусловную нирвану. Если от крови Богини Доминика рвало и выворачивало, то вкус Винченцо привёл его в восторг. Он затмил боль, рвущую Доминика на части, заглушил желание прекратить эти мучения, дал надежду и новую цель. Просто неповторимый вкус. Чего-то родного, забытого, важного. Великого.
Пытка наконец-то ослабла. И каждый глоток отсекал боль, уводил на задний план, даря забвение и негу.
Доминик еле остановил себя. Дрожащими пальцами стянул ворот рубашки брата, чтобы закрыть тканью место укуса. Дышать стало невыносимо тяжело. Прижался лбом к его лбу и, капая кровью на губы Винченцо, сказал:
— Теперь я твоя семья! Ты тоже сможешь управлять бестиями. Хочешь?
— Нет, я не могу… — Винченцо попытался вырваться, его тонкое тело извивалось, словно змеиный хвост. Но в тесноте винтовой лестницы он не смог воспользоваться своей вёрткостью. — Я уже был в Саду, и Богиня меня чуть не сожрала. Отец…
Доминик усмехнулся. Да, кровь его рода не даёт возможности обладать фамильяром, вступает в борьбу с силой вампира. Но превратившись в бессмертного, он стал сильнее Богини и любого клыкастого. Именно из-за своего иммунитета. Именно из-за этих родовых особенностей крови. И видимо, поэтому она казалась настолько прекрасной на вкус. Доминик против воли облизнул губы:
