Бертиан вскинул ружьё, и ближней бестии ноги разметало в мясо. Стая ворон сорвалась с веток деревьев и с мрачным карканьем унеслась в небо.

Артуро в ужасе икнул:

— Она оторвёт нам руки!

И без пояснений было понятно, кого боялся пятнадцатый сын семьи Ви Сент, но Бертиан лишь рассмеялся.

— Не ссы. Ничего она нам не сделает.

— Вообще-то, это невоспитанно! — упрямо возразил парень, которому само пребывание в Саду без позволения Богини казалось святотатством. Тут уж не до шуток.

Бертиан, уже весь измазанный в крови, рассмеялся как мальчишка:

— Пусть сначала поймает. Фамильяров не выпускаем. При появлении Богини — каждый сам за себя. Спасать я тебя не буду. Счёт до пяти. Выигрывает тот, кто первым вырвет пяти бестиям по зубу, — он подбежал к подбитому животному, засунул ему в пасть палку как распорку и сноровисто выдрал у бестии половину челюсти. Сложил добычу в холщовую сумку на плече и показал Артуро: — Один — ноль.

Радость боя делала его прекрасно живым, помогала вспомнить, что он всё ещё молод, всё ещё может позволить себе придурковатости и глупости.

Максимилиано давил на Бертиана сильнее, чем на всех остальных детей, он вытёсывал из него непоколебимый обелиск, способный выдержать давление семьи после смерти Дона.

Артуро ненавидел брата и завидовал ему. Бертиан никогда не сомневался в решениях, просто действовал, а потом гори оно всё огнём. Он лучше всех стрелял, дрался, убивал и единственный имел право спорить с отцом.

С криком ненависти Артуро устремился в бой. В отличие от брата, он работал кинжалом. Так как у Артуро не было хирургических щипцов, он вырезал клыки лезвием с клеймом волка. Это занимало больше времени и оказалось опаснее, так как бестии ловко изворачивались, чтобы откусить руку внезапного стоматолога, а убивать обитателей Сада Артуро не рисковал.

— Ты действительно решил уйти из клана? — уточнил Бертиан, ловя вторую бестию.

— Я уже достаточно взрослый.

— Трой, помнится, тоже так говорил.

— Не угрожай мне. Я всё ещё в раздумьях, на какой край мира сбежать от нашего отца.

— Я буду скучать.

— Я ещё здесь.

— Если хочешь остаться живым — поторопись, — кивнул Бертиан, сожалея, что у огромной ядовитой улитки нет зубов. Она выползла сразу за ящерами и издалека плевалась отравой, пока наследник Ви Сентов не оседлал моллюска и не попытался вытащить её из панциря. Тут же оказалось, что слизь бестии ядовита не только при плевке, но и при соприкосновении, а роговой панцирь так и норовит подлезть под локоть.

Взирая на борьбу брата с моллюском, Артуро незаметно срезал пару листочков с лианы, подозрительно напоминающей фамильяра Валерианы Де Лот. Будет крутой трофей, даже если лиана всего лишь похожа. Любовь к подобной охоте вызывала в Артуро двойственные чувства. С одной стороны, ему было лестно, что старший брат соблаговолил взять его с собой (Просто остальные его спутники возвращались изрядно потрёпанными после подобных вылазок ради «ничего»). С другой стороны, Артуро жгло чувство стыда. Вот появится сейчас Богиня, что он ей скажет в своё оправдание?

Но хозяйка Сада так и не появилась. Прошёл час, потом ещё один. Бестии будто обезумели, кидались на них с каждого куста. И Бертиан, уже изрядно уставший, поделился с Артуро мыслями:

— Странно. Она обычно на первом же десятке прибегает и орёт, так что только ноги уноси. А тут заснула, что ли?

— Что-то произошло. Я проверю, — тут же подобрался Артуро. Скинул мешок с трофеями брату и пригладил растрёпанные волосы.

— Совсем долбанулся?! — Бертиан пихнул вещи ему обратно в руки и растрепал причёску обратно.

— Нет, я уже был у неё.

— Мы все у неё были. И опять как-то не хочется.

— Не такая уж она и страшная.

— Да-да. Каменная огромная кукла… — пробормотал Бертиан в спину брата. Артуро уже скрылся в зарослях.

Он всегда был себе на уме, чем изрядно нервировал Бертиана. Следовало бы выбить эту придурь, но младший упёртостью в отца пошёл. А его Феникс с лёгкостью спалил половину кабинета, так что связываться себе дороже, и Бертиан махнул на парня рукой.

С психованной взрывающейся птицей никто не совладает.

Наследник Ви Сентов заглянул в сумку к младшему и присвистнул. Артуро умудрился наковырять целых тринадцать зубов, ворох листьев и десяток насекомых!

— Шустрый парень! Весь в меня! — похвалил его Ви Сент, безмерно гордясь мелким.

Хорошо, что брат не стал считать трофеи. У самого́ Бертиана насобиралось девять зубов и один глаз ядовитой улитки.

Предчувствие завывало в груди Артуро. Быстрее-быстрее, шевели культяпками, мелкий подонок! Опять всё просрал, идиот! Всё говорило о катастрофе. И то, как внезапно озверели бестии, и то, как ветер гнул деревья к земле, даже низкие облака были какими-то зловещими.

Артуро постарался максимально ускориться. Безошибочно нашёл центральную поляну (он мог бы дойти сюда даже с закрытыми глазами, спиной вперёд) и замер на краю.

Возле перевёрнутого трона валялось обезглавленное тело. Ветер трепал на нём обрывки кожи, шевелил волосы. Голова откатилась совсем недалеко, буквально на полметра. Кровь залила траву и белую, словно мраморную кожу и блестела в свете тусклой луны.

Артуро старался понять, правда ли то, что он видит. Ведь Богиня бессмертна! Он помотал головой, отрицая очевидное, и подбежал к женскому телу. Чёрные волосы Богини закрывали её лицо и шею на месте среза.

Тихая слеза скатилась по щеке Артуро. Существо, казавшееся ему символом безупречности, лежало перед ним изувеченное и бездыханное. Нет, не существо. Женщина, которая пленила его мысли. Найдётся ли в мире ещё одно настолько же совершенное создание?

Артуро несмело коснулся блестящих волос, белого плеча. Стёр глупую соль с глаз. Перевернул голову Богини, отмечая, что обычно она больше раза в два. Руки его дрогнули, тошнота скрутила пополам. Из приоткрытого рта женщины вытекла струйка крови. Артуро сглотнул ужас, скопившийся в горле, и решительно соединил голову с шеей Богини.

Он должен похоронить её, но целой, в её настоящем изяществе. А потом он найдёт того, кто это сделал, отрежет ему все подвижные конечности, а неподвижные расподвижет и запихнёт ему через жопу в желудок. И только после этого убьёт. Или нет, ещё помучает урода.

Артуро оскалился безумной улыбкой. Огляделся.

Нужны лопата — вырыть могилу, нитки — сшить шею, одежда — одеть Богиню. Класть женщину в холодную землю голой показалось Артуро бесчеловечным.

Он стянул с себя кофту, собираясь прикрыть изящное тело, чтобы бестии не обглодали его, пока Артуро носится за инвентарём.

Ви Сент со злостью пнул небольшую лисицу, обнюхивающую его ногу. Вот сука, почему ты не защитила хозяйку?!

Артуро мог бы отнести Богиню в фамильный склеп, но интуиция подсказывала, что королеву надо похоронить в Саду возле её трона.

Присматривая площадку для могилы, парень вдруг заметил уходящую под землю лестницу на месте опрокинутого трона. Странно, почему за четыре года Богиня ни разу не показала ему своё жилище?!

Этот вопрос с новой силой всколыхнул злость и возмущение. Печаль, бродившая в сердце Артуро, стала просто невыносимой, он дёрнулся посмотреть, что там в конце этой загадочной лестницы, но тонкие пальцы схватили его за руку.

Артуро вздрогнул и посмотрел вниз.

Его Богиня ожила: она хлопала веками, водила зрачками, будто не видела его.

Сосуды от её шеи притягивались к телу, как корни дьявольского растения, и срастались. Они истончались к плечам и шевелились как черви. На глазах их становилось всё больше, и Артуро с трудом сдержал возглас отвращения.

Богиня сфокусировалась на нём и произнесла сухими губами:

— Уходи. Сейчас. Опасно.

Артуро, не понимая ровным счётом ничего, запустил ладони в чёрные волосы, ухватился поудобнее и прижал голову Богини к шее плотнее, привязал своей полосатой кофтой к телу так, чтобы ткань закрывала не только место разрыва, но и всё лицо.