А Бертиан поразился этому лёгкому, красивому смеху.

Бертиан попробовал чай и скривился. Безвкусная белая лабуда.

— Что это? — Бухнул ещё одну ложку сахара, проследил, как чаинки гоняются по кругу. Стало только хуже, от сладости свело скулы.

Валериана пила, прикрыв глаза от удовольствия, и закусывала странными зелёными конфетами. Берт их тоже понюхал — воняло мятой.

— Зелёный чай с ягодами. Очень полезен для организма.

— Мерзость редкостная! Наверное, очень лечебный, — Бертиан отставил чашку.

— Приказать принести что-то другое?

— Да, кофе сильной обжарки и профитроли.

— Бертиан, у меня нет кофе и, кажется, ты куда-то спешил?

— Ща, только пойло твоё допью! — он схватил чашку и сделал большой глоток, тут же отвернувшись, чтоб Валериана не заметила гримасы ужаса на его лице. Ну ведь отрава же самая натуральная!

Валериана подалась вперёд, подпёрла щёку рукой, с улыбкой проследила, как Бертиан глоток за глотком выпивает напиток. И только после того, как его чашка опустела, сказала:

— Я согласна на встречу с твоим отцом в доме Алессандры. И на пересмотр ваших требований.

Пристрастие к полоскам выработалось у Артуро с детства. Линии должны быть именно горизонтальные, именно чёрно-белые. Никаких исключений!

И это не из-за того, что Артуро являлся латентным любителем зебр. В полосатой одежде он чувствовал себя защищённым. Отец считал робы тюремных заключённых вещью второго сорта, об которую и руки-то марать стыдно. И каждый раз, видя сына в подобной одежде, выдавал целый список претензий. И отсутствие костюма, и дешёвые ботинки, и забытое борсалино.

Когда отец придирался к внешности, он громогласно заявлял, что в таком виде не допустит Артуро к делам клана, и не понимал, что именно этого и добивался его сын.

Артуро категорически не хотел лезть к Валериане с попытками убить её, торговать наркотиками или бегать по поручениям Бертиана.

Пока Максимилиано Де Лот бесился и думал, что отказ сменить тряпки — самое большое преступление Артуро, парень был в безопасности.

— Я решил прийти пораньше, а то вы опять будете ругаться! — Артуро подхватил на руки миниатюрную девочку трёх лет с двумя чёрными косичками, завязанными красными бантами, — дочь Фабрицио и Алессандры. Малышка улыбнулась и, страшно исковеркав его имя, обняла крёстного папу.

Стоя́щая рядом Алессандра Де Лот рассмеялась. Она перестала красить волосы и полностью потемнела. Голубые глаза стали синее, а улыбка добрее. Она и сама стала будто плавнее, мягче, округлее, хотя не поправилась ни на килограмм.

Рядом с ней стоял Фабрицио, наследник Гильермо Де Лота, так и не ставший Доном. Он опирался на трость с пауком на набалдашнике и гордо скалился. Его седые волосы смотрелись странно. Абсолютно белый в свои тридцать лет, он выглядел словно старик, проживший больше сотни веков. Фабрицио провёл в плену Богини бестий около недели.

Каждый раз, глядя на него, Артуро клялся себе, что больше не пойдёт в Сад Бестий. Но каждый раз нарушал обещание.

— Ты же знаешь, мы всегда тебе рады, — сестра мягко обняла Артуро. И парень с наслаждением вдохнул её запах. От Алессы всегда пахло сладостью и счастьем. Когда-нибудь он найдёт для себя такую же семью. И будет жить в гармонии и любви.

Найдёт себе новый дом и избавится от гнёта отца раз и навсегда.

— Устраивайся поудобнее, скоро начнётся представление, — Риц пожал ему руку.

Он всё ещё любил идеальные костюмы и туфли от Стразино Арсазино. Не хватало только шляпы. Артуро отметил про себя, что рукопожатие у Фабрицио становится слабее с каждым годом. Сколько же ему ещё осталось? Артуро был уверен, что Де Лот умрёт четыре года назад. Но Риц до сих пор держался.

И Артуро не знал, радует его это или нет. Наверное, да. Если сестра счастлива.

Они прошли в большую гостиную, сверкающую чистотой и почти готовую к встрече гостей.

Служанки ещё накрывали на стол. Одна раскладывала приборы, другая как раз принесла тарелку с тарталетками.

И Артуро тут же схватил одну корзиночку и быстро засунул в рот. Зажмурился от вкуса чёрной икры и домашнего ломбера. Лучше могли быть только тарталетки с анчоусами, но сестра такие не любила.

— Почему чёрная икра в вашем доме вкуснее, чем у отца? — спросил с набитым ртом.

Алесса треснула его по руке:

— Не торопись. Это для гостей.

— Я, вообще-то, тоже гость! — обиженно растёр икру по щекам Артуро. Корзиночка осыпалась на его кофту мелкими крошками. Парень стряхнул всё прямо на пол. И под недовольным взглядом сестры носком ботинка отпинал икринки под стол.

От мгновенной смерти Артуро спас Фабрицио, подхвативший его под локоть и беззаботно заявивший:

— Не обращай внимания, Максимилиано всего четыре раза посещал нас. Это будет пятый. И Алесса волнуется.

— Совершенно не волнуюсь, — огрызнулась сестра, мимоходом поцеловав Фабрицио. И тут же прикрикнула на служанку, чтобы та сбе́гала за веником, а сама ринулась затирать невидимое пятно на вазе с цветами.

Артуро понимающе кивнул:

— Мы предлагали встретиться у нас. Но Вал упёрлась. Кажется, она боится приходить к нам в дом.

— Ну ещё бы! Вы же шесть раз пытались её убить! — Алессандра оторвалась от наведения порядка и гневно зыркнула на Артуро, будто это он сам подсылал убийц.

А он был совершенно невиноват, что Ви Сенты никак не могли отказаться от этой вредной привычки: попыток убить последнюю из клана Де Лот.

Учитывая, что Фабрицио был неприкосновенен, а Гильермо мёртв, оставалась одна Валериана.

На неё тоже было запрещено охотиться, но разве можно запретить что-то свободным волкам Ви Сентов?!

Особенно лютовали Джеронимо с Себастианом, возомнившие себя народными мстителями клана. Оба свято уверовали, что жизненный смысл их теперь заключается в уничтожении женщины на инвалидной коляске.

Бесспорно, великая и недостижимая цель. Особенно если учесть, что ползут они к ней уже четыре года.

— Это переговоры о перемирии! — почесал лоб Артуро, уже прикидывая, как бы свинтить с собрания побыстрее.

Фабрицио сжал его локоть с такой силой, будто решил из него мясо через ноздри выдавить. И не скажешь, что задохлик. Выходит, притворяется?! Надменно процедил:

— Вы знаете условия перемирия…

— Не-не-не, — вырвался из хватки Артуро и бочком засеменил к девочке, мирно игравшей перед камином прямо на полу. — Я раньше пришёл не для этих разговоров, а повидаться с Одри.

— Смотри, как умею! — тут же вскричала Адриатика, польщённая вниманием Артуро.

Она отбросила кукол, которым безуспешно пыталась уложить причёски, и взмахнула рукой. Лохматые игрушки обиженно клацнули по полу, вылетев за пределы ковра.

Тут же посреди зала затуманилась чёрная фигура Интериуса. Смерть осмотрелся по сторонам, заметил нахмурившуюся Алессандру и тяжело вздохнул, всей своей черепушкой показывая, как же его достали эти смертные.

Вот если б могло скелета стошнить, уже бы весь пол уделал.

Алессандра подбежала к дочери, осмотрела её ладони, слизнула кровь с обкусанных заусенцев и прижала девочку к себе.

— Одри, я просила тебя не вызывать Интериуса на людях! И вообще, не вызывать без смертельной опасности! — в её руке появилась длинная полоска кожи. Алесса ругалась, но видно было по розовым щекам, что она гордится дочерью. Ещё бы, эта пигалица отхватила самого опасного фамильяра Сада Бестий, и ей даже ходить к Богине не понадобилось!

Другая сторона вопроса, что из-за этой силы Богиня хотела забрать девочку себе сразу же после рождения. Но увидев маленький крикливый комочек презрительно поморщилась и ретировалась из дома Фабрицио, оставив Адриатику «зреть» до совершеннолетия.

И только Алессандра могла справиться с неугомонным ребёнком при каждом неудовольствии вызывающем воплощение смерти в детскую комнату.

Жена Фабрицио хранила поводок Артена — древний артефакт, который мог управлять бестиями.