В руке Ди Ланмара щёлкнул курок. Одно неверное слово — и Доминик умрёт.

Но он знал, что жажда власти непобедима:

— Не уничтожить, а получить возможность само́й создавать бестий. Зачем вам зависеть от какого-то монстра? Я могу передать вам эту силу, если позволите.

Валериана нахмурилась, заправила выбившийся локон за ухо. Ей явно не нравился разговор, но алчность не позволяла остановиться:

— У всего есть цена. Как дорого будет стоить такая сила?

— Вы всё измеряете в деньгах. Но мне ничего не нужно. Я уже говорил, что хочу сотрудничать. Пока мне понадобится полная неприкосновенность в моих экспериментах. Чтобы не происходило в Саду, не пытайтесь спасти Богиню.

— Она бессмертна. Она — Богиня. Никто не может её убить! — женщина рассмеялась, она всё ещё висела в воздухе, придерживаемая своим фамильяром.

Есть у этих лиан имя? Больно ли ей? Как она ими управляет, если не сказала ни слова? Сколько вопросов, как сильна жажда прикоснуться к монстру и женщине, им управляющей. Доминик прочистил пересохшее горло:

— Она всего лишь вампир. Я уже убивал таких. И, поверьте, они отнюдь не Боги. Просто очень старые чудовища.

— Вампир?

— Чтобы жить, ей нужна кровь живых людей. Обычно бессмертные охотятся сами. Но ваша… Богиня слишком разленилась. Она придумала новый способ собирать пропитание. Достаточно интересный, но от этого не менее богомерзкий.

Хозяйка Мортена и самого опасного клана в городе прикрыла лицо руками:

— Мне надо подумать.

— Это моё предназначение. Я избавлю ваш город от этого чудовища. И передам её власть вам! — порывисто выкрикнул Доминик.

Он внезапно решился, взял женщину за руки и потянул на себя, не обращая внимания на трепещущие лианы вокруг него. Прижал крепко к себе и поцеловал в алые сочные губы.

Терпкий вкус горечи и соли поразил Хегвина. Он был уверен, что Валериана сладкая на вкус, как ванильный пряник, но она оказалась неподатливой и едкой, терпкой как сухое вино.

Олеандр тут же оказался рядом, вырвал хозяйку из лап Доминика, усадил обратно в коляску и надавил на курок нацеленного на Доминика пистолета.

— Пусть живёт, он нужен мне! — вскрикнула Валериана чересчур громко.

Лианы опутали револьвер раньше, чем телохранитель закончил движение, и выстрел ушёл в потолок. Ди Данмар выругался, вопросительно пострел на хозяйку. Гнев и ярость исказили его лицо.

Валериана надменно добавила:

— Ещё раз тронешь меня, умрёшь!

Но Доминик видел, что она взволнована и даже немного покраснела. Она всё никак не могла успокоить дыхание. А Доминик не мог налюбоваться на огромные глаза, сияющие сапфировым огнём. И, казалось, злость охранника не преграда для этого пламени.

Это было странное место. Здесь пахло кровью и тухлятиной. А банки с различными жуками, муравьями и червяками Валериане показались настолько мерзкими, что впору было сжечь тут всё.

Она бы с удовольствием сбежала отсюда, но ещё больше её интересовало, что же нашёл Доминик Хегвин. И почему он вернулся живым?

Она отодвинула федерала от себя подальше. Она давно научилась избегать пленительных речей. Но Доминик был из тех мужчин, которых невозможно игнорировать. Блестящий шёлк рубашки облегал мускулы, чёрные волосы оставались распущенными и тянулись вдоль спины обсидиановыми водопадами. Пожалуй, сильнее, чем волосы, в Доминике привлекали только глаза. Тоже чёрные, даже темнее, чем у Фабрицио и у отца. Валериана ненавидела эти глаза, как не любила любое напоминание о Гильермо Де Лоте. Ей внешность досталась от матери, из фамильных черт Валериана унаследовала только мозги. Но у Доминика глаза обладали особенной гипнотической силой, приковывая внимания и уже не отпуская жертву.

Они гипнотизировали фанатичным блеском. Никогда ещё Валериана не видела кого-то, настолько заинтересованного в исследованиях. Настоящий спаситель человечества. Его лицо не портили ни шрам, ни кривой нос. Наоборот, Валериане показалось, что этот человек должен её понять. Он тоже испытал боль и потерю чего-то важного для него. Искалечен почти так же, как она. И от этого Доминик казался ей необычайно близким, притягивающим, словно он был последним кусочком пазла, которого ей не хватало, чтобы собрать свою жизнь воедино.

Валериана слегка улыбнулась. Губы покалывало от неожиданного поцелуя. Она позволила себя поцеловать, но не ответила на ласку. А оказавшись в кресле, надменно вздёрнула подбородок.

Валериана убивала и за меньшее, но именно Доминику она простила наглость. Глупые мысли разметало в клочья. Ей стало интересно, что же выкинет этот чужак дальше? Неужели у него хватит сил убить Богиню Бестий?

Это был бы прекрасный подарок Фабрицио. Единственный сто́ящий подарок, который сестра могла предложить брату.

Но слишком многое поставлено на другую чашу весов, чтобы она так легко согласилась на предложение Доминика.

Он собирается обрушить всю мафиозную иерархию, принеся в Мортен не освобождение, а смуту. Начнётся передел власти, бывшие владельцы бестий захлебнутся кровью, ведь они привыкли полагаться на своих помощников, и Валериана понимала, что ступает на опасный и тяжёлый путь.

Но ночью её посетило виде́ние. И в нём Доминик стоял над обезглавленным телом Богини. Его чёрные волосы плащом бились за спиной, губы растянулись в торжествующей усмешке. Он был весь измазан в крови. А в следующую секунду мужчина опустился на колени перед Валерианой.

Доминик не имел ни единого шанса против Богини. И всё-таки он убьёт её и подарит эту победу Де Лотам.

И если есть шанс уничтожить Богиню, забрав её силу себе, почему бы им не воспользоваться?

Валериана прикусила губу, останавливая Олеандра, готового застрелись Доминика. Тонкие побеги лиан уже окружили чёрноволосого мужчину и в одну секунду скрутили в неподвижный кокон. Только лицо осталось не замурованным в объятиях живого фамильяра.

— Не смей меня трогать без разрешения, — сверкнула глазами Валериана, и в её зрачках полыхнуло настоящее безумие. Левая рука сочилась кровью.

— Клянусь, следующий поцелуй только если сама попросишь, — просипел Доминик, пытаясь показать раскаяние. Ну, или он просто задыхался и оттого прослезился.

В любом случае, это успокоило Валериану и смягчило. Она отослала фамильяра и подкатилась к рухнувшему на землю мужчине. Доминик тяжело дышал, тёр красные следы на руках и шее. Валериана заметила тонкие частые шрамы на коже, будто когти или швы, но мужчина тут же оттянул рукава.

То, как Доминик смотрел на неё, — снизу вверх, — невероятно завело Валериану. Она задержалась взглядом на тонких губах, перебирая в памяти их терпкий горький вкус, напоминающий крепкий чай.

— Хорошо, ты можешь попробовать убить Богиню, мои люди не будут тебе мешать, но и помогать не станут.

— Мне нужны деньги и серебро.

— А границы твоей наглости не нужны?! — вот он и показал истинные свои намерения: оторвать кусок денежного пирога Де Лотов! Валериана протянула руку Олеандру, и охранник быстро обмотал ладонь женщины белоснежным бинтом.

— Деньги, чтобы перелить серебро в пули и купить «Слёзы Богини». Вы же знаете, что пули из священного металла смертельны для бестий. Вы не пожалеете о сделанном вложении.

Доминик говорил слишком уверенно, не просил, не требовал, а констатировал факт. Да, серебро ему необходимо, но ведь для великой цели.

Для невозможного.

В одной из пробирок кровь Богини разделилась на маленькие шарики алого цвета и пари́ла, словно в невесомости. Валериана вспомнила как эта тварь мучила её брата, как смеялась над ней и её коляской во время посещения Сада. Почувствовала гнев оттого, что кто-то считает себя вправе диктовать условия кланам Мортена. И не просто кто-то, а тварь, ползающая без одежды среди растений. И не смогла отказать:

— Я обдумаю этот вопрос.

— Ещё мне нужны гарантии, что вы не выступите против меня после убийства бессмертной, — в устах Доминика невозможное становилось простым и реальным.