Последний так вообще чуть руку ей не откусил, облизывая каждый пальчик. Слава Богине, Олеандр быстро его вернул на землю Мортена. Нахал покраснел и тут же извинился.

Судя по фанатичному блеску в глазах, Валериана только что получила ещё пару человек в армию своих поклонников.

Оставалось надеяться, что их преданность распространится и на клан Де Лотов.

— Почему здесь Винченцо? — нахмурилась Валериана, заметив красный хвост среди толпы. Чёрная рубашка младшего Ви Сента оттеняла его бледную кожу и россыпь веснушек на носу. Зелёные глаза смотрели прямо на Валериану.

— У него есть разрешение Дона, он может прийти на «Обед нарциссов» и попроситься в клан, — сказал Рейган Ви Риал, стоя́щий рядом с ней.

Он лично составлял список гостей этого вечера и тех, кто не выйдет живым из зала. Сегодня это был один человек. Треккингс — бухгалтер клана — окончательно заворовался, и Валериана решила его убрать.

Рейган, конечно, проверил карточку, предъявленную Винченцо.

Валериана взяла бокал с мартини и выловила из него оливку. Горечь напитка помогла немного прийти в себя.

— Ты явился в мой дом, но я точно знаю, что ты не исполнил условие. Будешь оправдываться? — поинтересовалась у подошедшего к ней Ви Сента. Многие считали его самым слабым из детей Максимилиано: ни фамильяра, ни фамильной злости, зато не обижен мозгами в отличие от всех остальных. К тому же он был очень мил. Но Валериана чувствовала, что этот парень прячет несколько козырей в рукаве и может быть полезен.

Винченцо переглянулся с консильери и Ди Ланмаром, переступил с ноги и на ногу и, чуть наклонив голову набок так, что длинная чёлка упала на глаза, попросил:

— Мы можем поговорить наедине?

Она хотела бы отослать незваного гостя, но предчувствие подсказывало, что, возможно, вот он — шанс приструнить Ви Сентов. Если собственные дети бегут от Максимилиано — недолог его оставшийся век.

Олеандр по кивку отвёз хозяйку в библиотеку, затем обыскал Винченцо, у которого не оказалось оружия, потому что разоружили его ещё на входе. Но Ди Ланмар с маниакальной дотошностью облапал Ви Сента, затем вышел и закрыл за собой дверь.

Винченцо проводил его взглядом и нахмурил брови:

— Вы слишком бесстрашны, Валериана. А вдруг я здесь, чтобы отомстить за ловушку для Бертиана? Он, между прочим, в гневе.

Ресницы и брови у него были почти чёрного цвета, и Валериана с какой-то нежностью отметила, что он чем-то похож на её брата до встречи с Алессандрой. Такой же свободный, красивый и непокорный.

— Плевать я на него хотела.

— Приятно слышать, — неожиданно ответил Винченцо, подошёл к коляске и застыл возле неё, будто не решаясь исполнить задуманное.

— Я боялась, вы друг за друга как псы будете драться.

— Это могло бы быть так, не будь Бертиан единственной помехой перед моим креслом Дона.

Единственной?

Валериана чуть не рассмеялась. Но не стала показывать своего пренебрежения одиннадцатым сыном Максимилиано, которому до кресла Дона надо было бы прибить ещё сотню другую Ви Сентов.

Если старший его брат был похож на злобного голодного крокодила, то Винченцо больше напоминал расслабленно кота. Однако сегодня котяра был взъерошен, нервничал и пожирал всех взглядом.

Это могло быть следствием приказа на новое покушение. Он мог прийти, чтобы убить Валериану. И всё-таки, Алессандра ручалась за брата, да и если бы он хотел, попытался бысделать это накануне. За четыре года он ни разу не дал в себе усомниться.

Ему не нужна власть. Человеку без фамильяра место Дона не отдадут.

— Нет-нет, я уже говорила и Бертиану, и Джеронимо, что не приму ничью сторону. Хочешь в клан — я подумаю. В своей семье хоть разорвите друг друга, — Валериана приподняла бокал, салютуя Винченцо.

— Вы умная женщина, Валериана, подумайте, вы хотите видеть во главе Ви Сентов грамотного человека или кого-то вроде Берти или Рона?

Старших дочерей красноволосые почему-то не принимали в расчёт при делёжке кресла Дона. Жаль, та же Женевьева — вторая наследница Максимилиана могла бы отлично управлять целой страной. Она строила мужа и детей не хуже Дона, но была слишком занята своими внутренними проблемами, чтобы бороться за место во главе клана. Сколько ни пыталась Валериана подтолкнуть эту женщину к бунту, Женевьева осталась преданной дочерью отца.

Валериана вздохнула.

— Мне абсолютно всё равно, кто из вас это будет. Вы мне одинаково противны. В Мортене только Де Лоты достойны уважения.

Она слишком сильно ненавидела клан Ви Сентов. И ни за что ни с одним из них сотрудничать не будет!

— В таком случае мне остаётся лишь надеяться, что вы измените своё мнение. Поговорите с Фабрицио. У него есть что вам сказать.

Винченцо поклонился, передал Валериане чёрный конверт с вензелем Ви Сентов.

Она взяла послание и дождалась, пока гость выйдет из комнаты. Её внезапно пробрала дрожь. Такие конверты посылали с угрозой смерти. Пропитанная ядом бумага убивала быстрее инъекции белладонны в артерию, а может, внутри взрывное устройство и вместе с ней погибнет ещё целая куча людей.

Да нет, Валериана просчитала реакцию Винченцо. Мальчишка хотел кресло Дона, хотел избавиться от братьев и отца.

Он ненавидел собственную семью.

Внутри должно быть просто письмо. Валериана подавила желание вызвать лианы, она стала слишком зависима от фамильяра и сейчас хотела полагаться только на своё чутьё Дона.

Но всё-таки руки дрожали, не торопясь разрывать бумагу.

Картины вспыхивали в голове, как разноцветные рисунки калейдоскопа. В них зелёные глаза Винченцо становились синими, затем красными. Он радостно смеялся и осыпал Валериану золотыми монетами. От этой щедрости ей стало ещё страшнее.

Шорох бумаги и тёплые руки Олеандра, перехватывающие ладони Валерианы:

— Позвольте мне…

Но она решительно отобрала послание и развернула, прекрасно зная, что Олеандр опять будет читать из-за её спины, и это нервировало. Но ещё больше пугало то, что было написано в письме:

«Не выходите из дома этой ночью. Это ради вашей же безопасности.

С уважением, Ви».

Подпись вилась изящным росчерком на половину страницы.

Винченцо оказался краток.

Валериана сжала записку в руках, чувствуя, что дрожит. Голова закружилась, и из горла вырвался крик.

На этот раз виде́ние было длинным и подробным.

Глава дома Де Лот видела, как фамильяры набрасываются на людей, ломают стены и вырываются из Сада. Наблюдала за смертью нескольких десятков человек, таких подробных, словно это уже свершившийся факт, а не возможное будущее.

Когда в Мортене появились первые бестии, знали только библиотекари. Казалось, монстры выползали из Сада всю историю города. Но это было не так. Первое дерево в Саду посадил основатель Мортена: Андреа Мортен. С тех пор город рос вокруг Сада, жил для Сада и скрывал Сад под своей защитой. Без Сада Бестий не было бы и Мортена.

Но без Богини Мортен станет непобедим. Де Лоты смогут сами распределять бестий, без дурацких испытаний перед принятием семени.

Влияние семьи распространится на всю Европу. А Мортен станет сердцем этой Империи.

Даже если это могущество будет стоить несколько жизней, это не такая уж и высокая цена за благополучие клана.

В Будапеште есть традиция: поливать понравившуюся девушку духами в первый понедельник весны.

Раньше в деревнях окатывали ведром воды только незамужних девушек, будто они — молодые побеги, которым нужна влага для роста, а иногда и вовсе с головой окунали в воду. И в порядке вещей было, выйдя за порог, увидеть парня с ведром колодезной воды, от которой потом зубы сводит. Но любовь, как говорится, требует жертв. Насморка, кашля и воспаления лёгких. Умели раньше боготворить.

Сейчас же брызгали в основном духами, немного, зато любую понравившуюся даму. Возраст, семейное положение не помеха. Поливали всех от мало до велика! К вечеру от некоторых особо обаятельных девушек воняло на несколько километров и отнюдь не прекрасно. Запахи, переплетаясь, становились отпугивающе резкими, приторными, тошнотворно сладкими и вообще от них хотелось скорее отмыться. Да хоть с головой в ведро с водой.