Доминик закричал.

Богиня зловеще расхохоталась, открывая пасть, и выплюнула конечность Доминика. Рука была целая, но от этого Доминику легче не стало. Сердце билось затравленным кроликом. От отвращения скрутило живот.

А Бессмертная перехватила его обмусоленное запястье, слизнула свою слюну и присосалась к ране.

Ужас Доминика растворился в ненависти.

Богиня даже не потрудилась сделать это безболезненно!

Зубы острыми иглами впились в кожу, оставляя кровавые раны. Вампирская слюна служила анестетиком, делая смерть приятной. Но Богиня спрятала остальные зубы и вытянула клыки на своей двойной пасти, чтобы касаться Доминика только четырьмя верхними клыками. Будто намеренно причиняя ему боль.

«Старая маразматичная сука!» — выругался про себя Доминик, ясное дело, по-венгерски.

Забытый трепет скрутил его тело. Пожирая жертву, вампир впрыскивает в неё обезболивающее, больше похожее на наркотик. Человек получает удовольствие от того, что его уничтожают. Но на род Ван Хельсингов эти чары не действовали. Но одно дело, когда тебя рвут две пары зубов и другое дело — четыре.

Доминик старался не шевелиться, растворяясь в собственной агонии.

Из груди Богини послышалось воркование, чем-то напоминающее мурчание кота.

Доминик знал, что это предвестник экстаза, и попытался вырвать руку. Но держали его крепко. И только после того, как звук в груди Богини превратился в тихое посапывание, а Доминик почти потерял сознание, Бессмертная его отпустила и проговорила, облизывая губы:

— Мне понравился подарок, можешь просить.

Доминик с трудом разлепил глаза, зажал запястье рукавом рубашки. Он опасался, что Богиня может возобновить трапезу.

— Дай мне свою кровь, — В голове гудело. Он достал здоровой рукой небольшую стеклянную колбу с фигуркой луны на крышке. Наследие старого Бессмертного, который держал его в плену двадцать лет. Луна с предвкушением блеснула золотом в полумраке Сада.

Богиня расхохоталась громко и искренне. Жуткое зрелище, учитывая, что она так и не приняла человеческий облик. Во рту у неё сияли два ряда заточенных зубов, мелких но зловещих, на фоне которых выделялись четыре верхних клыка, выступающие вперёд. Они делали Богиню похожей на злобного саблезубого тигра с лишними клыками.

— Это так мило. Впервые меня просят о чём-то подобном. А уж если ты воспользуешься ей с умом, буду вдвойне счастлива! Тут так скучно! — Её глаза оказались на уровне лица Доминика.

Тот отполз немного в сторону. Богиня сложилась почти вдвое в позвоночнике, тонкая спина изогнулась, а её чёрные волосы, казалось, двигались по своей воле, обвивая Доминика тугими кольцами.

— Не волнуйтесь, я удивлю вас, — хрипло пообещал Доминик.

Белая рука Богини заскользила когтями по её груди, оставляя четыре кровоточащие царапины чуть ниже ключиц. Ноготь задел вершинку тёмного соска, срывая нежную кожу. Бессмертная облизала кончики пальцев.

И уставилась на Доминика в ожидании. Чёрные провалы глаз загорелись искрами звёзд, отражаю наступающую на город тьму.

Хегвин быстро собрался и поднёс сосуд вплотную к коже. Тёмные вязкие капли упали на дно флакона.

Одна…

Две…

Три…

Доминик облизал губы. В его руках скапливалось могущество.

Сложно назвать лабораторией три продолговатых стола, заставленных аппаратурой, и десяток коробок под ними, но именно так Доминик и сделал.

Он привёл Валериану Де Лот в сердце своего храма знаний. Каждый прибор Доминик собирал сам по колбочке, нежно лелея своё детище и будущий успех. Замысловатые конструкции высились на белых алюминиевых столах, грозя опрокинуться на гостей. В каждой из них что-то шипело и пенилось. На последнем столе грудой лежали записи и результаты анализов.

Приятный рассеянный свет заполнял помещение. Доминик не терпел ярких ламп, он прекрасно видел в темноте.

Вместе с главой клана Де Лот явился и её охранник. Он придирчиво осмотрел помещение, проверил на ловушки и засады и остался стоять в углу. Там, где его оставила хозяйка.

Места в помещении было очень мало, и проехать на коляске Валериане оказалось очень трудно. Она скептически разглядывала стеклянные очистители и дистилляторы:

— И зачем это всё?

— Я докажу, что Богиня — обычный монстр и заслуживает смерти! Как и предрекал Папа Римский! — в серых глазах Доминика сверкнула фанатичная вера.

Валериана передёрнула плечами.

Папа Римский причислял весь Мортен и его жителей к филиалу Ада на земле. Грозился выслать священников для изгнания нечисти из города и спасения людей. Останавливало его только большое финансовое вливание непосредственно в карман святого человека. Да договор, по которому обладателям бестий запрещалось покидать Мортен.

Особого контроля это не требовало.

Те немногие, что выносили монстров за пределы города, как Олеандр, очень быстро возвращалась. Бестии, удаляясь на большое расстояние от сада Бестий, высасывали своего носителя почти досуха, требуя в десять раз больше крови.

Федеральное управление Европы тесно сотрудничало с католическим престолом, Доминик допускал, что Валериана откажется сотрудничать с ним, если он ненароком упомянет Ватикан. Но не смог удержаться. Он чувствовал, что наконец-то близок к своей цели.

И с возрастающим волнением следил за тем, как женщина прикоснулась кончиком ногтя к ионизатору частиц, придуманному учителем Доминика, одним из самых мудрых существ на земле. Да, Менетнашт не был человеком. А его ученик смог не только собрать аппарат, но и усовершенствовать.

— Аккуратно! — Доминик чуть не выругался, когда гостья, ужасно неуклюжая на своей коляске, чуть не сбила ионизатор со стола. — Это единственный экземпляр в Европе! — он достал колбочку и капнул кровью на стеклянную поверхность микроскопа, стоявшего рядом с ним. Настроил чёткость и углубился в изучение образцов.

Валериана остановила Олеандра, дёрнувшегося было перерезать Доминику горло. Но хозяин лаборатории уже не обращал никакого внимания ни на женщину, лапающую его драгоценные агрегаты, ни на мужчину, проверяющего патроны в револьвере.

Валериана настояла на посещении лаборатории. Доминик уже три дня изучал кровь Богини и готов был продемонстрировать результаты поверхностных исследований.

Но, к сожалению, быстро это сделать не получилось, за три дня бессмертная кровь утратила часть своих свойств и почти свернулась. Только через сорок минут, когда флакон почти иссяк, а Валериана потеряла терпение и покатилась к выходу, Доминик воскликнул:

— Вот, смотрите, теперь отчётливо видно, что кровь её только на вид похожа на нашу. А на самом деле это скопище остротоксичных смесей, смертельных для человека.

Валериана скептически фыркнула. И Доминик понял, что смотрит в микроскоп, стоя за столом. Чтобы женщина смогла проделать то же самое, ему придётся взять её на руки и приподнять.

Хегвин против ничего не имел, но стоило ему протянуть руки к Валериане, как вокруг неё взвились зелёные лианы, подхватили тело женщины с коляски и поднесли к микроскопу.

Толстые пульсирующие стебли пугали, но в то же время внушали восхищение.

Ведь скоро они будут принадлежать ему.

Доминик поместил на стекло земляного червяка. Кровь Богини, словно живое существо, сгустилась вокруг нового объекта и облепила извивающееся тельце. Ткани червяка разъедались на глазах. Через пару минут на его месте осталось только тёмное пятно.

— Мерзость какая, — только и смогла произнести Валериана.

Доминик добивался именно этого эффекта. Он воскликнул, пафосно и зловеще:

— Она уничтожает вас. Убивает. Это её естество. Она зло во плоти. Сколько лет она держит в страхе весь город! Неужели вам не надоело? Её надо убить!

Женщина кивала на каждое предложение, но после последнего кивка резко замотала головой:

— Ты невероятный придурок, говорить такие вещи Дону мафии. С чего ты взял, что я хочу уничтожить Сад Бестий?