И тут Валериана прервала такой многообещающий поцелуй. Взглянула на Бертиана огромными синими глазами, бездонной глубины каждый, и безапелляционно окатила хладнокровием:

— Надеюсь, наше сотрудничество принесёт достойные плоды, — развернулась и уехала.

А Бертиан остался стоять растерянным истуканом.

Что?

Сотрудничество?

Да в жопу это сотрудничество!

Он хочет саму Валериану! С её совершенством в каждом движении! С её неуязвимостью и силой!

Нельзя сначала целовать мужчину, а потом сбега́ть. Это издевательство над ближним своим! Это может закончиться плохо!

Почему-то самым сложным в плане Артуро стало убедить Богиню в том, что без него она не справится с захватчиком её Сада.

Казалось, бессмертная уже убедилась в незаменимости и исключительной важности Артуро. Но утром она попыталась уйти, бросив своего спасителя.

Артуро проснулся, когда Богиня раздавила какой-то камень на пороге склепа. Втихую хотела слинять, предательница.

— А как же благодарность за спасение? — хмуро пропищал Артуро. Горло саднило, руки и ноги не двигались, сказывалась вчерашняя потеря крови. Феникс не вылезал, но это почти не волновало Артуро.

Его волновала женщина на пороге склепа. Её бледные губы и холодные пальцы, почти остановившееся сердцебиение и бесконечное страдание.

Богиня поправила простынь, служившую ей ночью постелью, а сейчас — одеянием. Отвела глаза:

— Я не хочу делать тебя таким же, как я.

— Но я не против, — заверил Артуро.

Он как раз таки «За». Настолько за, что готов голову себе свернуть, лишь бы не лишиться этого шанса.

Но Богиня продолжала его отговаривать:

— Тебя ждёт бесконечная жуткая боль. Которую не унять ничем. И с годами будет только хуже.

Наивная, что значит боль, если он будет рядом с ней? Артуро попытался нашарить в темноте одежду. В голове было пусто и радостно, в теле — ломко и тяжело. Парень безбашенно улыбнулся:

— Человек ко всему привыкает. Ты же привыкла. Ты не справишься одна. А я могу помочь тебе. Я и моя семья.

— Что вы можете сделать?

— У нас есть Адриатика.

— Девочка с силой бессмертного, но без жажды? Она уникальна, не разбрасывайтесь такими дарами. Она могла бы стать моим спасением от боли, — Богиня мечтательно посмотрела в потолок склепа. Подумала и вернулась к Артуро. Села рядом с ним прямо на каменный пол.

Парень обнял холодное тело и с радостью прижал к себе. Спросил, зарываясь носом в чёрные прямые волосы:

— Как?

— Кровь такого ребёнка целительна. Она усыпляет боль на долгие годы. Я могла бы сделать её своей рабыней и питаться ей около десяти лет.

— Ты не сделала бы этого!

— Сделала бы. Немного позже, когда она бы подросла. Я не такая прекрасная, как ты себе напридумывал.

— Может быть… — Даже если бы Богиня принялась жрать какого-нибудь ребёнка прямо на глазах Артуро, это вряд ли могло бы омрачить эйфорию Ви Сента. Он чувствовал, что неожиданно оказался в раю. ОНА с НИМ. Они вдвоём, только вдвоём. И Богине нужна его помощь. Он заговорщицки подмигнул женщине: — Но теперь всё изменилось?

— Да, — кивнула она. — Теперь её захочет забрать выскочка. И я должна ему помешать. Пока он не осознал свою силу.

— Он сильнее тебя?

— Все новообращённые бессмертные сильнее своих создателей. Это закон выживания. Но они ещё и агрессивнее, и острее чувствуют боль. Я со своей свыклась. Доминик проклинает день, когда решил стать бессмертным.

— Настолько больно?

— Умножь на тысячу то, о чём ты подумал.

— Я подумал, что не хочу расставаться с тобой. И хочу вернуть тебе Сад, — признался Артуро. Хотя на самом деле, хотел облизать каждый квадратик кожи на изгибах этой божественной женщины, прикоснуться к вечности и впитать её безупречность в себя. Ах, как жаль, что он не скульптор. Тело Богини должно быть зафиксировано, схвачено, показано потомкам. Её фигура должна украшать лучшие музеи мира. Чтобы, увидев её, люди поняли, насколько они несовершенны.

— Ты слишком молод, чтобы обрекать тебя на подобное существование. Это проклятье в большей степени, чем ты осознаёшь.

— Тебе жалко меня?

— Да. Ты юн и прекрасен.

— Это же отлично! Мы на один шаг ближе к взаимопониманию! — он поцеловал кончики её пальцев, лизнул каждый ноготок, готовый проделать то же самое со всем телом.

— Но такой дурной! Как щенок! — расхохоталась Богиня, вырывая руку.

Артуро не смутился. Он встал перед своей Богиней на колени и признался:

— Я буду твоим самым верным псом!

— Через тысячу лет ты проклянёшь меня и бросишь, — печальный взгляд Богини выдал её смятение, её нежелание ломать Артуро.

Она говорила о чём-то, что уже произошло однажды. Она сама ушла от своего создателя, воспротивившись его власти над собой. Но Артуро не понял всей недосказанности и легко отмахнулся от не по-человечески далёкого предсказания:

— К тому времени мы уже все умрём, не парься.

— Тогда тебе понадобятся силы.

Богиня вздохнула и надкусила своё запястье. И Артуро послушно всосал в себя божественную кровь.

Горло тут же свело судорогой. Хотелось только одного — выплюнуть всю эту гадость. Сдержаться Артуро позволило только чувство любви и восхищения, которое он испытывал к Богине.

Женщина засмеялась, наблюдая, как её будущий союзник кривится и хмурится.

В отличие от него, Доминик пил кровь с наслаждением. И от укуса тоже получал удовольствие. Только сейчас Богиня задумалась, что напавший на неё мужчина, видимо, очень долго прожил среди древних, как называли себя сами вампиры. И, видимо, его кровь давно смешалась с отравой из вен бессмертных, поэтому его трансформация прошла так быстро и легко.

С Артуро же всё будет иначе.

Чтобы он стал вампиром, его, прежде всего, придётся убить.

Богиня за волосы оторвала парня от своей руки, слизнула кровь с его губ и поцеловала избранника.

Артуро потянулся к ней, доверчивый словно ребёнок, преданный как щенок.

Женщина резанула наточенным когтем по шее парня, алая капля побежала по ключицам, груди и ниже к животу. Кровь Артуро по вкусу напоминала летнее молодое вино с горчинкой крыжовника.

Богиня сжала свободной рукой член Артуро, собираясь подарить избраннику сладкую смерть, смешанную с экстазом.

Дыхание сбивалось, руки двигались быстро, клыки впивались всё глубже в шею.

— Богиня… — обессиленно прошептал Артуро, чувствуя, как у него отнимаются ноги.

— Меня зовут Аи, — древняя на секунду оторвалась от вены.

Она усмехнулась. Парень, почувствовав свободу, тут же принялся стягивать с себя штаны. Его член качнулся и распрямился, когда он одним движением избавился от одежды.

— Очень приятно познакомиться!!! Оно что-то означает? — вторым рывком Артуро снял рубашку, оторвав сразу три пуговицы. Руки его не слушались, но парень старался обогнать действием мысли, чтобы не упустить свою удачу.

— Да, — женщина изогнулась, позволяя Артуро узреть ложбинку между грудей, и с усмешкой добавила: — Про́клятая. Так меня прозвали при рождении, потому что в этот же день на нас напали гунны, вырезали половину города и продали меня в рабство Джирайе — на тот момент старейшему Древнему в Азии. Тогда погибли мои родители и родились мои враги. Ведунья обвинила меня в нашествии неприятеля, потому что любила моего отца, а он не ответил ей взаимностью. Мелкая, мерзкая месть, вылившаяся для меня в бессмертие.

— Это ужасно, — сбивчиво проговорил ей в ухо Артуро, а женщина усмехнулась. Его руки уже шарили по её телу, даря неумелые, но решительные ласки.

— Всё было не так страшно, если бы мне не пришлось расти в страхе в любой момент быть съеденной старым, уродливым вампиром.

Она выгнулась навстречу Артуро, поощряя его настойчивость. Губы парня сползли к её животу и решили покрыть поцелуями всю поверхность мраморной кожи. Он даже пытался поставить засос на внутренней поверхности её бёдра, но кожа Богини оказалась слишком толстой.