— Ты бессмертный, Артуро.

— И что теперь? Жить с тобой во грехе?

— Я тебе по секрету скажу, что вампиры не совсем создания божьи.

— Но это не мешает нам быть воспитанными и соблюдать заповеди господа нашего.

— А-а-а-а-а, лучше б меня прибили в Саду, хоть не мучалась бы, — обычно хваталась за голову Богиня и уходила крушить остатки Сада Бестий. Там как раз живописный пустырь образовался.

Жители Мортена его за два квартала обходили.

— Я бы грустил. Хочешь пироженку? — Артуро протянул ей надкусанный эклер. Женщина закатила глаза. Но парень руку не опускал и терпеливо ждал. И ей пришлось наклониться и, придерживая волосы, попробовать человеческое лакомство.

Сладко, мягко, ничего общего с кровью.

Богиня согнулась, схватилась за живот и выбежала из помещения.

Артуро недоумённо пожал плечами:

— Если невкусно, могла бы просто выплюнуть.

— Идиот! — женщина хлопнула дверью. — Бессмертные не могут есть обычную пищу. Нам хреново от неё становиться.

— А почему мне хорошо?

— Ты неправильный вампир.

— Отлично! — Артуро облизал пальцы и самодовольно оттянул подтяжки. С хлопко́м они ударились о худую грудь. — Скоро отстроим новый Сад. И Валериана больше не истерит. Так что всё наладится.

— Твой оптимизм просто убийственен.

— Я почти освоился, ещё немного, и бестии вернутся.

— Отличная новость, только Де Лоты запретили мне раздавать семена. Думаешь, кто-то нарушит запрет Валерианы? — Богиня с божественным изяществом выгнула бровь.

— Нельзя оставлять Бертиана единственным носителем фамильяра. Это опасно.

— Твой брат — псих. Но он под контролем блондинки, она с ним справится.

— Мне бы твою уверенность. Бестия пожирает его изнутри, пока не восстановлен периметр. — Артуро с сомнением заглянул в записи. Шпаргалка по смешиванию компонентов была составлена по памяти Богини. Им осталось только построить нового «Доминанта» — самое сложное, учитывая, что для этого понадобится куча странных деталей. Чертёж, нарисованный Богиней, больше всего напоминал Артуро часовой механизм с сердцем внутри. — А может, сделаем бестий травоядными?

Богиня, последние несколько сотен лет воспринимавшая людей только как источник пропитания, потянулась и сладко улыбнулась:

— Попробуй. Я с радостью помогу. Но сидеть без плазмы я не согласна.

Она теперь выглядела почти как человек, если не считать неземной красоты. По крайней мере, Артуро не знал никого красивее.

— Ты же меня знаешь, если я решил, значит — сделаю, — рассмеялся парень.

Он щёлкнул пальцами, и на руке у него появилась огненная птица. Его фамильяр и вторая ипостась. Феникс, способный победить любого из вампиров.

Валериана и Бертиан

Алессандра долго смеялась над их союзом:

— То, что не удалось мне, смог сделать Бертиан! Вот уж жуть жуткая! Он же извращенец! Вал, он придурок! ПРИ-ДУ-РОК!

— Какая нежная семейная любовь, — женщина в инвалидной коляске поморщилась.

— И что ты в нём нашла?

— Его бешеный темперамент напоминает мне океан. Я будто день за днём покоряю стихию. И как ни странно мне с ним спокойно, — честно призналась Валериана.

— Может быть, ты так боялась Ви Сентов, что когда они тебе больше не угрожают, наконец-то смогла расслабиться?

Валериана задумалась. Да, они четыре года безостановочно охотились на неё, поджидали у каждого угла, и у неё вошло в привычку спать с оружием и фамильяром наготове. А пока Бертиан рядом с ней, весь его запал уходит на доказывание любви и заботу о Валериане.

— А может быть, меня радует изгнание Богини, — она улыбнулась.

Алессандра рассмеялась.

— Артуро приструнит каменюку, не волнуйся. А ты пока воспитаешь моего старшего брата. Только ты на это способна.

Валериана бы хотела сказать, что Бертиан изменился. Но нет. Он остался вспыльчивым, несносным, невоспитанным гадом. Но теперь этот гад носил её на руках, а наедине беспрекословно подчинял себе Валериану. В его руках глава клана Де Лот становилась мягкой как воск.

Его змей, казалось, следовал за ней повсюду, охраняя и помогая. Раздражая своей заботой.

Бертиан давал Валериане именно то, чего ей не хватало с детства. Он позволял её быть слабой, быть глупой, быть женщиной.

Помог не сломаться, когда она её власть пошатнулась. Он заменил ей и Олеандра, и фамильяра и даже отца. Бертиан вдруг оказался единственным, способным удержать её в этой жизни.

Всего одной фразой.

“Ты сделала свой выбор, позволь и мне остаться человеком»

Он не отказался от мысли объединить два клана и подготовил соглашение на сотне страниц, половину из которых забраковал Рейган. Но Валериана подписала его.

Мир в Мортене мог наступить только, если всех Ви Сентов сделать Де Лотами.

И началось великое объединение.

Территория больше не распределялась за кланами. Все мафиози отныне подчинялись союзу Бертиана и Валерианы.

Головорезы Ви Сентов не щадили тех, кто пытался оспорить власть красноволосого Дона.

Но основные ресурсы кланов — и людские, и финансовые — шли на восстановление Мортена. Не до разборок, когда почти весь город разрушен. Вот отстроят всё обратно, и можно будет заново территорию делить.

Но нужно ли?

Валериана отказалась от наркотиков, мысли о самоубийстве больше не бились в её голове. Наоборот, теперь это были мысли о жизни, о семье, о том, что будет дальше.

Она мирно спала в объятиях своего мужчины. Когда он был рядом, виде́ния отступали. Удивительно, но он действовал даже сильнее, чем «Слёзы Богини», совершенно непонятно почему, но Бертиан успокаивал её лучше любых лекарств.

Да нет, как раз-таки понятно.

Валериана простила его.

И за смерть Де Энцо — своей первой любви, и за бесконечные покушения на свою жизнь, и за безбашенную дурость. И за то, что его фамильяр делал его самым сильным человеком в Мортене. Богиню и Артуро она за людей не считала.

Бертиан нужен ей, как опора, как гарантия мира.

Бертиан не такой, как она, он раздражал своим поведением, провоцировал, играл с ней, вёл себя как избалованный наглый подонок.

Он не жалел её ни секунды, мог пошутить о её коляске и ногах. И не придавал никакого значения её ущербности.

Наоборот, это делало Валериану только сильнее в его глазах.

И эта сила постепенно стала настоящей. Подняла Валериану со дна бесконечной депрессии, где она задыхалась последние четыре года.

И позволила им полюбить друг друга.

Однажды Валериана рассказала Бертиану абсолютно всё о том дне. И Бертиан искренне недоумевал, почему она отказалась стать бессмертной.

Но Валериана погладила округлившийся живот и с усмешкой ответила:

— При выборе между бессмертием и беспомощностью стоит помнить: главное увечье вампира — страх смерти.

— Ты не беспомощна.

— Знаю, моя сила в моём клане.

— Нашем клане, любимая.

— У нашего сына будем моя фамилия.

— Он родится Ви Сентом! Против традиций не попрёшь.

— Бертиан, хочешь свою фамилию, сам и рожай.

— Бестия с тобой, женщина! Но второй ребенок — точно Ви Сент!

— Второй?

— И третий.

Валериана посмотрела на Бертина. Ви Сент и Де Лот. Непримиримые враги и союзники.

Потянулась за поцелуем, нетерпеливые губы разметали в клочья её печаль. Отныне и навсегда.

Огонь Ви Сентов и лёд Де Лотов.

Мортен изменился. Начинается новая эра.

Эра сильных людей, а не бестий.

Бертиан перенёс Валериану на кровать и поцеловал. Требовательно и дерзко. Руки его проникли под юбку, стянули чулки и пробрались к горячим бедрам. Резко прошипел:

— Ты опять спорила со мной на совете. Мы же договорились, решать вопросы клана без посторонних.

Валериан выгнулась, наслаждаясь своим любимым, запустила пальцы в огненные волосы и с нежностью ответила: