— Милая, нельзя перекладывать свои поступки на других, — вмешался Фабрицио, тяжело вздохнув.

Алессандра тоже вздохнула и принялась воспитывать дочь:

— Так это ты! — И Риц тут же понял, что речь об убийствах в Мортене. Слава Богине, что в связи с безумием бестий никто не ищет преступника. Жена грозно склонилась над ребёнком и грозила ей пальцем: — Первое правило, Одри, никаких убийств! Как ты это сотворила?! Никаких сладостей, никаких прогулок! И кукол заберу! — Алессандра размашисто шлёпнула дочь по попе. Потом ещё раз и ещё.

Дочь зарыдала. Рядом появился размытый силуэт фамильяра в чёрном плаще. Интериус почти тут же обрёл плотность и кинулся на Алессандру.

Фабрицио быстро оттолкнул жену и дочь с траектории фамильяра, чёрный вихрь налетел на него, повалил на землю и уставился провалами глазниц на лысом черепе прямо на мужчину. Беззубый рот распахнулся в крике, и Интериус потянул жизнь из своего бывшего хозяина.

Конечно, прошло четыре года, и, наверное, это уже другой Интериус, и он не помнил Фабрицио. Да и смешно надеяться, что у фамильяров есть хотя бы зачатки родственных связей, и всё же было обидно умирать от рук… ладно, от зубов фамильяра, который когда-то подчинялся ему самому.

Тонкая полоска обвила шею Интериуса и заискрилась алым. Фигура в плаще заворчала, пытаясь стянуть поводок Артена. Но Алессандра держала крепко. За четыре года она не раз приструняла зарвавшегося фамильяра, но ещё никогда он не напада́л на неё или мужа.

— Одри! — зло выкрикнула Алессандра, пытаясь оттянуть бестию от мужа. Интериус сопротивлялся, он метался вокруг женщины и дёргал поводок, вырываясь.

— Всё, мамочка, Инти уходит! — безропотно подчинилась Адриатика. Изобразила прогоняющий жест, а губами беззвучно шепнула: — Беги. — Отпихнула тело кошки в кусты и прижала руки к груди, как самая послушная дочь на свете. А глазки в небо закатила.

Алессандра дёрнула поводок, освобождая фамильяра, подождала, пока Интериус развеется в воздухе, и подбежала к мужу. Слава Богине, он не пострадал.

Лишь волосы побелели сильнее да в глазах страх появился. Совсем как тот — четыре года назад, когда он вернулся из Сада Бестий. Страх смерти.

— Бестии же больше не подчиняются людям! Что ты сделала?! — ругалась Алессандра, помогая Фабрицио встать.

— Инти меня любит и отказался уходить. Потому что я самая лучшая хозяйка!

— Одри, ты выпускала его раньше?

— Инти просто гулял и не делал ничего плохого! Ему скучно сидеть в оранжерее. Он же не животное, как другие бестии!

— Разве мы тебя не учили, что нельзя отпускать бестий? Они должны находиться под твоим наблюдением.

— Но, папочка, Инти — хороший!

— Это писец, Риц, ты её избаловал! Знаешь, как опасно баловать ребёнка, у которого в подчинения смерть?! — вмешалась Алессандра.

— Алесса, дорогая, мы исправимся, — в их семьи Фабрицио всегда исполнял роль судьи и миротворца. А вот карателем неизменно была Алессандра. — Правда?

— Правда, папочка.

Алесса взвыла от негодования, поражаясь тому, как они спелись за её спиной:

— Так, нам срочно нужен второй ребёнок.

— Алесса, второго нашего ребёнка Мортен не переживёт. Он ещё первого не пережил.

Когда тельце кошки было уничтожено, а дочь отмыта и причёсана (в волосах запутался хрящик бедного животного), Алессандра, подглядывая за ребёнком со второго этажа, спросила мужа:

— Риц, что происходит?

Мужчина прижал её спиной к себе, обнял и положил подбородок на её плечо.

— Ну, видимо, все трупы Мортена до восстания бестий — дело рук Интериуса и нашей дочери.

— Да плевать на это, ну, то есть не плевать, но, учитывая количество погибшим из-за Доминика — плевать. Всё, в любом случае, скинут на него.

— А ещё она вернула себе контроль над Интериусом.

— Может, она его и не теряла! Фабрицио, наша дочь — гений, — Фабрицио не разобрал, чего было больше в голосе жены: страха или восхищения.

— Согласен. Но пока не стоит нам покидать Мортен. Настолько гениального ребёнка не везде примут.

— Нет, единственный шанс жить нормально — уехать отсюда. Здесь начинается настоящий хаос.

— И с каких пор ты захотела нормальной жизни?

— С тех пор как пауки не ползают за мной постоянно.

Фабрицио поднял руки вверх, признавая поражение:

— Здесь Артуро. Он бессмертный и поможет нам.

— Артуро на всю голову больной, Риц. Он с Одри будет играть и не заметит, как половину города положит.

— Спросим у Валерианы?

— Ни за что!

— Она видит будущее.

— Она — психованная.

— Не больше, чем ты.

— Я тебе лучшие годы отдала…

— Я тоже люблю тебя, милая… — Фабрицио поцеловал жену в сгиб шеи, прекрасно зная насколько там чувствительная кожа. Алессандра прикрыла глаза и сча́стливо рассмеялась.

— Если ты не будешь пить кровь, ты сдохнешь! — Богиня шипела, плевалась ядом, но Артуро флегматично цедил вино через бумажную трубочку, закусывая его корзинкой с масляным кремом. Остатки варенья капали на его полосатую кофту и серые штаны.

Аи сжала кулаки, тут же покрывшиеся каменной крошкой, и, не выдержав, саданула локтем по стене комнаты. Вверх и вниз от вмятины разбежались трещины. Одна доползла по потолка, и на огненную голову Артуро и на его пирожное упал кусок белой штукатурки. Парень съел и её тоже.

— Мне кажется, я нашёл отличную альтернативу человеческой крови, — заявил он с набитым ртом, облизывая пальцы. — Сахар обладает почти тем же набором минералов, что и кровь. И намного вкуснее!

Артуро улыбнулся, сверкнули острые клыки, вот уже три месяца не знавшие крови. Крем проступил в просветах между зубами.

Богиня скривилась:

— Мне две тысячи лет, а я вынуждена убеждать малолетнего вампира, что ему нужно питаться для поддержания сил. Ты какой-то неправильный бессмертный, — женщина пододвинула к своему собеседнику бокал с красной вязкой жидкостью. — Только так ты получишь возможность управлять бестиями!

— Я не хочу есть людей!

— Но ты хочешь создавать бестий, чтобы они жрали людей и питали тебя кровью?

Кивок от красноволосого юноши.

— Тогда нет никакой разницы! Ты так и так будешь убивать людей. Ты просто перекладываешь ответственность со своих клыков на чужие!

Артуро подумал и снова кивнул. Взял шестую по счёту корзиночку.

— Ладно, и создавать никого не буду, — даже как-то обиженно проговорил, отложив пробирки. Они с Аи обосновались в логове Доминика — маленькой домашней лаборатории федерала. Он всё равно сдох, зачем ему теперь эти склянки?! А Артуро пригодятся.

Феникс изучал собранные остатки семян и растений Сада, помогал пересаживать ростки Сада в новую оранжерею, построенную на окраине города. Ни в коем случае не новый Сад. Так — остатки былой роскоши. Но втихую стряпал новых монстров. Туда свозили все обнаруженные растения и создания. Даже если ростки на первый взгляд казались обычными, Де Лоты всё равно звали Артуро для проверки.

Содержимое одной из колб возмущённо взвизгнуло и взорвалось. На месте соединения соли появилась маленькая хвостатая крыса с красными глазами. Она тут же нашла себе жертву и вцепилась в руку Артуро.

Парень отскочил и закричал:

— Что за ерунда, ты должна мне подчиняться! Мне, козявка длиннохвостая!!!

Богиня усмехнулась:

— Всё дело в недостатке сил, — протянула руку к зверю, и крыса растворись облаком тумана. — Они слушаются лишь того, кто сильнее их.

— То есть, мозг их не интересует?

— Почему же. Они очень его любят… на обед.

— Вот поэтому я на тебе и не женился! — буркнул Артуро, отчаянно краснея. Каждый раз, когда он пытался заставить Богиню обручиться с ним в фамильной церкви, женщина хохотала и посылала его очень далеко:

— От вида крестов меня тошнит, от церковных пений — изжога, а серебро оставляет шрамы на моей коже. И ты хочешь, чтобы мы с тобой пошли венчаться?!

— Ну да, как все нормальные люди! — упрямо спорил парень.