Только для мафиозных кланов наличие фамильяра считалось обязательным условием для признания в семье. На силе бестий и строилась власть мафии в Мортене.

— И чего замолчал? Говори, — нетерпеливо повернулась к нему Валериана.

— Теория не проверена. Мне надо попасть в Сад Бестий и взять образцы крови у Богини.

— Скатертью дорога. Так ты сдохнешь даже быстрее.

Женщина вернулась к сцене и принялась гипнотизировать взглядом выступающую певицу. Но Доминик видел недовольно сжатые губы — Валериана привыкла получать ответы на все свои вопросы сразу.

— Поэтому я и пришёл к вам. Вы знаете человека, который может дать мне карту Сада? Какой-нибудь безумец, поклоняющийся его создателю?

— Никто не проведёт тебя к Богине. Всем известно, что только в одиночку можно достигнуть её внимания. — Она всё ещё не смотрела на него. — И зачем мне помогать тебе?

— Разве вам не интересно?

— Нет.

— Тогда как насчёт пожизненной неприкосновенности со стороны федерального управления Европы?

— Ты не обладаешь такими полномочиями, — уверенно и безапелляционно заявила она.

— Пока. Но когда я получу результаты исследований, меня повысят, — не менее уверенно ответил Хегвин. Власть, которая его ждёт в случае успеха, кружила голову уже сейчас.

— Глупость какая, — повторилась Валериана. Но явно мягче и не так строго.

Он поклонился, прижал руку к плечу и сказал:

— Это выгодное предложение, доверьтесь мне.

Затем выскользнул из дверей ложи, оставляя женщину с неопределённостью и запахом лилий.

Утро встретило его посланием от Валерианы Де Лот на прикроватной тумбочке:

«Вечером в моём доме».

Идеальное сочетание угрозы и заинтересованности.

Доминик усмехнулся.

Она не могла управлять кланом в одиночку. Скорее всего, она лишь красивая кукла, за спиной которой стоит умелый кукловод.

Вот только кто?

Утро выдалось таким же паршивым, как и ночь. Скрип колёс, холод железа, бутерброд с недосоленной сёмгой, кофе с перебором сахара, трусы, жмущие в ягодицах.

Она же не потолстела?!

«Ненавижу эту коляску! В какое отделение Ада можно продать душу за возможно ходить? Я согласна подписать сделку. И почему моя душа никому не нужна?» — шипела про себя Валериана.

И злость — забытая, паршивая привычка — снова обдала кипятком с головы до бёдер. Злость на мать, на отца, на брата, почти на весь мир. Если бы её не травили в детстве, если бы глава клана Гильермо Де Лот её защитил, если бы, если бы, если бы…

Но Валериана попыталась пошевелить большими пальцами на ногах. Как когда-то давно в детстве. Как обычно, безуспешно.

И зачем, спрашивается?

По той же паршивой, старой привычке.

Нет ничего прекрасного в бессилии. Валериана не могла ходить с десяти лет. Её пытались вылечить лучшие врачи мира, но нет таких операций и микстур, а она не ящерица и отрастить себе здоровые конечности не способна. И порой эта мысль подгоняла женщину к окну и тянула через подоконник. В мире жестокости и борьбы Валерианы были минуты слабости и отчаяния, когда она расплывалась от бессилия и страха.

Но она справится. Как справлялась все последние годы. Она давила жалость к себе, перетягивала горло печали, напоминала себе, что главное в человеке мозги, а не два продолговатых отростка, коим одно назначение — раздвигаться в стороны.

Валериана возглавила самый влиятельный преступный клан в Мортене. Она управляла семьёй прирождённых убийц, не просто мафиози, а людей, подчиняющих себе бестий. По желанию любой из её бандитов мог выпустить на волю невероятного монстра, который разорвёт любого, вставшего на пути клана Де Лот.

А Валериану считали самой опасной из всех людей Мортена.

Она наследница клана Де Лот. Последняя из Донов. Она обязана быть сильнейшей. Другие в Мортене не выживают.

Валериана взглянула на себя в зеркало.

Чёрное платье повторяло изгибы фигуры словно вторая кожа, нить жемчуга лежала на шее, выгодно отмечая ключицы. Служанка порхала вокруг, создавая лёгкую, невесомую причёску из свободных кудрей и живых цветов.

— Я готова, отец, — прошептала Валериана. И тут же отдёрнула себя. Разговаривать с мёртвыми — плохая привычка для Дона мафиозного клана. Можно сболтнуть лишнего.

В своём воображении Валериана входила в Зал Собраний с гордо поднятой головой, а её мафиози с почтением склонялись к кольцу Дона — знаку её власти, — целовали ей руку и боголепно пресмыкались. Их скорбные макушки мелькали перед глазами, радуя покорностью.

В реальности — инвалидная коляска вкатилась в помещение медленно и неуклюже. Со всех сторон послышались смешки и шёпот, и каждый, кто демонстрировал Валериане почтение, улыбался чуть снисходительно.

И, казалось, эта роль слишком тяжела для неё.

Ногти вонзились в ладони.

«Не дождётесь, я сильнее вас всех вместе взятых!» — кричали её сомкнутые губы.

Олеандр Ди Ланмар — единственный, кто встал на колени и искренне, с обожанием поцеловал перстень Дона.

Зеленоглазый блондин благодарил Валериану за амнистию и прощение. Четыре года назад Олеандр, действуя по её приказу, подставил предыдущего Дона — и бросил его одного против своры убийц враждебного клана Ви Сентов. Гильермо Де Лот должен был умереть, но оказался слишком живуч. И Валериана добила его собственноручно, отключив едва живое тело отца от медицинских аппаратов. Отец был слаб, а слабый не мог быть главой клана.

Об этом знала лишь Алессандра Ви Сент, жена брата. Но она поклялась молчать о предательстве Валерианы в обмен на спокойную жизнь без вмешательства мафии и жизнь своих родственников. Умная девочка, она прекрасно понимала, что Фабрицио не справится со званием Дона. Брат Валерианы хорош в драке и, может быть, в постели. Но точно не в заговорах, управлении и стратегиях. В этом Валериана была выше на голову.

Но даже ей требовались верные люди, принимающие новую власть. Именно поэтому Валериана позволила Ди Ланмару вернуться в Мортен после предательства. И более того, отдала ему место своего личного телохранителя.

В вопросе самообороны и выполнении тайных заданий Олеандр был незаменим. Что бы ни приказала Валериана, какую бы нелепую идею ни озвучивала, Ди Ланмар исполнял всё мгновенно, молча, словно волшебник из сказки. И эта исполнительность пугала больше, чем насмешки окружающих Валериану мафиози. Пугала и одновременно поддерживала. Фамильяр Олеандра, павлин с железным клювом, не представлял особой опасности для окружающих, но благодаря скорости и умению летать чудесно исполнял обязанности как посыльного, так и защитника.

Ди Ланмар стал правой рукой Валерианы, самым преданным защитником и псом.

Его мать тоже находилась в Зале Собраний, стояла недалеко от кресла Дона и морщила нос, словно задыхалась от вони. Но она была бессильна против власти Валерианы.

Филипп Дес Фл'эр, приземистый брюнет шестидесяти лет, передал Валериане стопку бумаг. Его пальцы чуть дрогнули, соприкоснувшись с кольцом Дона. Мужчина годился ей в отцы, да Валериана и провела детство, играя с его дочерью. Казалось, так будет всегда: они — лучшие подруги, их отцы — лучшие друзья. Но с тех пор как Фабрицио бросил Лилиану Дес Фл'эр и женился на Алессандре Ви Сент, статус Дес Фл'эров немного пошатнулся. А со смертью отца Валерианы и вовсе полетел в глубокую выгребную яму.

— В южной провинции неспокойно. Нашли ещё одно тело, лишённое крови. Совсем. Будто кто-то выпил его до дна, — доложил Дес Фл'эр.

Филипп всегда держал себя в руках. Даже зная, что он метил на место консильери, но так и не получил желаемого, Валериана не могла поймать его на раздражении, предательстве или неудовольствии. Дес Фл'эр оставался одним из самых преданных людей семьи Де Лот, и Валериана закрывала глаза на его маленькие шалости взамен на верность.

Она недовольно поинтересовалась:

— Почему мы должны искать преступника вместо полиции?