— Только если ты поклянёшься отдать её силу мне. Ни Ви Сентам или Управлению.

— Я сделаю то, что обещал, хотя бы потому что хочу остаться в живых. Но и вы должны поклясться, — с нажимом велел мужчина, поднимаясь и нависая над инвалидной коляской.

Валериана перевела на него немного растерянный, непонимающий взгляд:

— Зачем?

— Боюсь, что вы передумаете, — он опять был настолько близко, что Валериана смогла разглядеть его скверный шрам во всех подробностях. Начинался от виска, чуть побелевший, но не очень старый, наверняка довольно глубокий и опасный, потому что остались следы стежков — зашивал рану неумелый неопытный врач. А ещё она почувствовала запах чеснока, забивающий нос. И негромко чихнула, успев прикрыть лицо кружевным платком. Приведя себя в порядок, уверенно заявила:

— Де Лоты держат своё слово. И если ты окажешься полезен, мне незачем будет убивать тебя.

— Ваш охранник — свидетель, — Доминик шаркнул чёрными мокасинами по плитке лаборатории. Дешёвый нубук обуви потрескался в нескольких местах.

Скорее всего, это была его любимая обувь, но Валериана презрительно скривилась.

Обуваясь каждое утро, она доказывала себе, что имеет на это право.

Имеет право носить туфли несмотря на то, что не может ходить.

Имеет право управлять кланом несмотря на то, что женщина.

Имеет право жить несмотря на то, что убила своего отца.

И она уже не инвалид, а Дон мафии. Человек, которому подчиняется весь город. А, при желании, и весь мир.

Это придавало ей уверенности и решительности.

Сила мафии не в бестиях, а в верности семье. Богиня уже один раз испортила планы Валерианы. Тогда лианы отказались подчиняться и убить Алессандру. Больше подобного не повторится.

Если Валериана заберёт силу Богини, она не только устранит опасность со стороны неуправляемого монстра, но и сама станет неуязвима.

Валериана решила посоветоваться с братом. Идея с убийством Богини ей нравилась, но очень тревожила. Она была опасна и не осуществима, но если Доминик сам решил взяться за эту работу, почему бы не благословить его? Мешать она уж точно не станет.

Убьёт — даже без бестий клан Де Лот будет сильнее всех в Европе, но неприкосновенность Мортена будет под угрозой. Сдохнет — всё можно будет свалить на приезжего чудака. А Валериана проверит насколько неузьям Сад и его Богиня.

Гудело чувство опасности и предостережения.

Но Де Лоты не станут марионетками в когтях каменной статуи. Клан Валерианы — единственная сила, достойная уважения.

У Фабрицио были гости — Винченцо Ви Сент, один из младших сыновей Максимилиано. Все вместе они сидели в гостиной, Алессандра смеялась над рассказом брата, Риц со скучающим видом листал какую-то книгу. А маленькая Адриатика прыгала возле дяди и, перебивая его, рассказывала свою историю.

Валериана притормозила в дверях и остановила Бартоломео, собравшегося доложить о её визите. Склонила голову набок, наблюдая за этой тёплой семейной картиной.

С каждым годом Валериана всё больше завидовала брату. Несмотря на то, что она стала Доном. Несмотря на то, что превзошла Фабрицио, ей всё равно было мало. Она хотела быть частью семьи. Но не клана. Хотела любви, но не власти. Она желала иметь такую же дочь, как Адриатика. Такого же мужчину, как Риц, чтобы смотрел на неё не со страхом или преклонением, а просто с нежностью.

Она вспомнила то время. Когда бегала наперегонки с братом, ещё до того как её отравила собственная мать и начал насиловать отец. Конечно, у всего есть объяснение: мать пыталась приучить дочь к ядам, но не рассчитала порцию, сделала Валериану инвалидам и сама удавилась от чувства вины. Отец видел в Валериане копию матери, которой был одержим, и мучал её после смерти жены почти каждый день.

Валериана убила отца не ради власти, а ради собственной свободы. Тогда она не думала о кресле Дона. Но Фабрицио вернулся из Сада Бестий искалеченным и отказался от места во главе клана. Он захотел остаться с семьёй и готовился к бою с Богиней.

Дворецкий кашлянул.

Все тут же повернулись в сторону Валерианы, и та покраснела из-за мыслей, витающих в её голове. Она не за этим пришла.

— Смотрю, в наш дом зачастили гости! — воскликнул Риц.

— Тётя Вал! — Адриатика тут же забралась на колени к Валериане, пачкая чёрный шёлк платья отпечатками измазанных в варенье пальцев.

— Я должна с вами посоветоваться, — тихо призналась гостья, обнимая девочку. От кудрявых чёрных волос малышки пахло сладким молоком и печеньем.

Винченцо плавно поднялся, подошёл и перехватил ребёнка.

— Я поиграю с ней, идите, — сказал на взволнованный взгляд Алессандры и подмигнул. Жена Рица щёлкнула пальцами, и из коридора появился громадный волосатый паук. Ви Сент скривился: — Он же ядовитый! Сколько раз я тебе говорил не оставлять мелкой ядовитых игрушек?!

— Он ничего ей не сделает, — Алесса упрямо нахмурилась. И брат махнул рукой, наблюдая, как девочка с восторженным визгом подлетает к пауку и хватает его за все восемь ног сразу, стискивает в объятиях так сильно, что глазки паука выкатываются из орбит.

— Одри, малышка, отпусти чужого фамильяра, — взмолился Винченцо, проникшись внезапным сочувствием к жертве детской любви.

Валериана была абсолютно согласна с красноволосым. Ни к чему подвергать девочку опасности. И пусть бестии не могут причинить никому вреда без приказа хозяина, Валериана знала, что настоящей хозяйкой монстров является Богиня. В ответ на её желание твари могут взбеситься в любой момент. А значит, этого монстра лучше уничтожить, пока не явил когти миру.

— Хочу играть в принцесс! — воскликнула девочка, блеснув тёмными глазами. И столько угрозы было в этом взгляде, что Вин не смог ей отказать. И улыбнулся:

— И что мне надо делать?

Адриатика деловито кивнула, оглядела своего паука и задумалась.

— Надо его переодеть, найти ему принца, туфли и карету. У меня была где-то хорошая накидка от куклы.

— А если это мальчик?

— Его проблемы!

На лапки паучка стало страшно смотреть: они задрожали.

Валериана уже должна была привыкнуть к неуёмной любви племянницы к фамильярам, но каждый раз удивлялась. Конечно, Адриатика была отмечена Богиней с рождения, даже раньше, но бесстрашие девочки там, где даже взрослые люди в ужасе разбегались и плакали, поражало и вводило в ступор.

Одри между тем подкралась к Винченцо и ткнула ему пауком в лицо:

— Подержи, пока пуговички застёгиваю! — приказала, подражая голосу своего отца.

Ви Сент посмотрел на Валериану и изогнул бровь.

Та поспешно откатилась в соседнюю комнату, где её уже ждали брат и его жена. Валериана слишком отвлеклась на ребёнка, едва не забыв, зачем приехала.

Она рассказала брату и про Доминика, и про свои виде́ния, про опасность для Де Лотов и победу приезжего федерала, если разрешить ему охотиться на Богиню

И пусть вероятность была мизерная, Фабрицио почему-то не обрадовался возможному убийству Богини. Он стал очень консервативен после рождения дочери, страшась менять что-либо в своём окружении:

— А если с её смертью исчезнуть бестии? — обеспокоенно спросил он.

Валериана рассмеялась:

— Как? Они же у нас в крови! — Ещё ни в одном из её виде́ний бестии не покидали Мортен.

— Ты знаешь, как это работает. И что она может… — Фабрицио ослабил галстук на шее.

— Если ты умрёшь, твои дети останутся жить. Сдохнет Богиня, и нам только проще станет управлять монстрами. Я уверена в этом. К тому же у нас есть Одри.

— Пока Сад Бестий существует, мы под защитой. Разрушь его — и Ви Сенты, одурманенные своей возросшей за четыре года властью, заявятся к нам в дом и попробуют убить.

— Хватит, Риц! Не так уж и страшна моя семья, чтобы ради неё оставлять этого монстра в живых! — Алесса взяла мужа под локоть, помогая перераспределить вес.

Фабрицио не мог ходить без трости со дня возвращения из Сада Бестий. Уж он-то, казалось, должен больше остальных желать смерти Богини, ведь четыре года назад она чуть не убила его и поклялась отобрать Адриатику, но…