Но Ви Сент беспечно улыбался:

— Хороший секс ещё никому не навредил. Я тоже далеко не девственник. И по секрету, у меня тоже был тройничок, но не будем сейчас вдаваться в подробности.

— Я собиралась стать вампиром и захватить Мортен. Хотела пить кровь и быть всесильной. Поедать людей!

— Не ты первая, не ты последняя. Я вот до сих пор этого хочу. Но только если для этого не понадобится спать с черноволосым.

— Я убила своего отца! На такую подлость даже ты неспособен.

— Я убил собственного брата. Это считается?

— Винченцо предал тебя…

— А твой отец предал тебя, иначе бы ты не поступила так. Я вот думаю, что должен был прибить своего сам.

Женщина чуть не выругалась. В споре «Кто отвратительнее» явно побеждал Ви Сент.

Не зная, что ещё предпринять, чтобы её, наконец, пристрелили, женщина потянулась к Бертиану и выпалила ему в лицо:

— А если я тоже вампир?

— Если это вопрос, то я не знаю. По каким признакам определила? Хочешь сожрать меня?

Она отрицательно покачала головой.

— Мечтаешь о крови?

— Нет.

— А я хочу! И убил бы этого черноволосого ещё раз! Тварь он такая!

— Я могла остановить его! И твой отец остался бы жив! Могла! Но не стала!

— Сплюнь через левое плечо, — Бертиан перекрестился и добавил: — А с чувством вины ты справишься. Ты же непобедимая королева Де Лотов!

— Так в меня веришь? — Валериана взволнованно посмотрела на него.

Когда он успел измениться? Став Доном, потеряв отца или пережив крушение бестий?

Почему он сейчас касается её с такой нежностью? Почему не утопил в этой ванне? А придерживает за плечи?

Принюхалась к жаркой коже Бертиана. Запах вызывал отвращение: Ви Сент сильно вспотел и от него несло гарью. Неожиданно захотелось, чтобы его человеческие руки обняли и прижали к себе.

Ведь он настоящий. Обычный человек. Его близость успокаивала, возвращала силы и возможность думать. Ей хорошо рядом с ним, неожиданно поняла Валериана.

Он… привычный. Свой.

— Я восхищён тобой. Ты с такой готовностью полезла в постель к Доминику, будто знала, что это для него смертельно, — признался Бертиан. В синих глазах бушевал шторм, непокорный и неудержимый, висентовский.

И Валериане показалось, что она одна в этом безумном океане, сидит в маленькой лодочке, а волны подкидывают её к самому небу и с рёвом отпускают на самое дно.

Но стоит покинуть лодку и нырнуть, волны подхватят её и помогут доплыть до твёрдой земли.

Валериана закрыла лицо руками.

Калейдоскоп эмоций, предрассудков, переживаний и всепоглощающей вины топил её.

— Опять кровь, опять смерть и опять предательство. Я не могу больше. Не хочу! — Она не сможет смотреть в глаза своим людям, горожанам. Она ничтожество!

— Это последний день, когда ты плакала, Валериана.

Он убрал руки от её лица, обнял и нежно поцеловал в висок, не предпринимая попыток продолжить. Но даже от этой ласки тело женщины напряглось, плечи вздрогнули.

— Они так напугали тебя? — хрипло спросил Бертиан, отстраняясь.

— Скорее, мне показали, насколько я бесполезна.

Ви Сент приподнял лицо Валерианы за подбородок и заставил посмотреть на себя:

— Никогда не смей даже думать о таком. В человеке важны не ноги, волосы или тело. Знавал я покрасивее девок, чем ты!

Голубые глаза Валерианы сверкнули возмущением.

— Но ты — единственная, из-за кого я не могу спать спокойно уже четыре года. Самая невозможная и самая опасная женщина Мортена. Белая королева мафии. Теперь я понимаю, почему Сандра не смогла убить Фабрицио. Она его полюбила. Когда-нибудь ты меня полюбить не менее сильно.

— Бертиан…

— Не спеши с ответом.

— У тебя самомнение размером с Китай, — пробормотала Валериана, но кивнула, отдаваясь на волю шторма.

Возможно, только безумие Ви Сентов способно возродить её к жизни.

— Теперь я единственный обладатель фамильяра на весь Мортен, — перевёл Бертиан тему разговора, убирая с лица женщины светлый налипший локон. Ему надо было идти, разбираться с последствиями мортенского маленького апокалипсиса, но он никак не мог оставить Валериану в одиночестве. Ему казалась, что он опять потеряет её. Может, стоило взять её с собой? Борьба отвлекает от мыслей о смерти. — Завидуешь?

Она покачала головой:

— Нисколько. Хватит с меня бестий и кровососов!

— Ну, это Мортен, дорогая, тут по-другому нельзя.

— Нет, — голос Валерианы приобрёл силу, прорезались стальные нотки. Как всегда, когда королева отдавала приказы. Она решительно поджала губы: — Это болезнь, Бертиан, и её надо истребить! — Валериана стянула с себя рубашку и ткань простыни, бросила на пол. — Ты поможешь мне?

Бертиан закашлялся. И где эта женщина, только что скулившая о своём теле?! Переболело? Всё?! У неё новая цель?!

— Конечно. — Бертиан забрал протянутую мочалку и принялся отмывать тело Валерианы от гари. Как бы он ни спешил, он всё ещё боялся оставлять её одну. Надо позвать дворецкого или служанку.

Валериана почувствовала, как расслабляется. В конце концов, Бертиан единственный, кто на всём белом свете поймёт её. У него те же проблемы, те же опасения, и цели, будем надеяться, те же. Или любое направление движения можно изменить.

Валериана чуть изогнулась, чтобы сквозь прозрачную воду лучше просматривалось её белоснежное, изящное тело. Лукаво спросила:

— Для того чтобы победить, не обязательно быть самым сильным.

— Уверена?

— Мы найдём оружие против бестий. Ты же слышал Артуро, монстры — это всего лишь набор хромосом. Надо поднять записи, проверить свидетелей…

— Отдохни хоть немного от этой суеты. Оставь мне разбираться с этой проблемой.

— Не думаю, что готова передать тебе власть в Мортене.

— Не волнуйся, геморроя в этом городе на всех хватит. — Бертиан навис над женщиной и был настолько близко, что его тяжёлое дыхание щекотало губы Валерианы.

— Если бы я могла исполнить одно твоё желание, о чём бы попросил?

— Ви Сенты не просят, дорогая. Они берут.

— И всё же…

— Живи, Вал. Мне этого достаточно. — Он покачал головой и осторожно поцеловал Валериану.

Выдохнул, быстро вышел и прикрыл за собой дверь. Через секунду явилась служанка, чтобы помыть хозяйку.

Валериана прикоснулась к губам подушечкой указательного пальца и чуть улыбнулась:

— Всё смешалось. Наши семьи, наши силы. Наши желания. Так и должно быть? — она обращалась к своим виде́ниям.

Вот только в голове было пусто, предчувствие молчало.

Фабрицио и Алессандра экстренно собирали вещи. Ножи, яды, револьверы, набор тростей с лезвием внутри. Всё, что могло пригодиться в новом городе.

Алессандра не соглашалась оставаться в Мортене. Она выбрала Лондон для их нового места жительства. Не сказать, что Фабрицио был очень счастлив, но возражать Алессандре не стоило. Особенно когда она так рьяно собирала Адриатику в дорогу.

Служанка ворвалась в спальню и, тяжело дыша, зашептала на ухо Фабрицио неприятные новости. Не то чтобы просто неприятные, полное говно, а не новости.

Алессандра распрямилась (она складывала отравленные запонки в карман рубашки), сложила руки на груди и спросила:

— Что?

Служанка сначала помедлила, но после кивка Фабрицио пролепетала, не так быстро как хозяину, и на тон громче:

— Адриатика загрызла кошку.

— Что? Зачем? Когда? Чью? — Алессандра хлопнула себя по щекам и перестала засыпа́ть женщину вопросами. — Покажи, — выпалила она.

Служанка безропотно повела обоих родителей за собой. На просторном заднем дворе в безукоризненно белом платье стояла Адриатика и ковырялась указательным пальцем в носу. У её ног валялся ссохшийся трупик маленького зверька, рёбра торчали из-под тонкой серой кожи без шерсти. Маленькое тельце с лапками-палками лишь издали напоминало кошку.

— Одри, это что значит? — нахмурилась Алессандра.

— Это не я, мамочка, это Интериус, — Адриатика искренне не понимала, в чём проблема.