Четвёртое: выпускать из объятий Валериану не хочется, она и весит-то пушинку. Тоненькая, мягкая.

Женщина прижалась к нему упругой грудью, тяжело дышала и покусывала нижнюю губу.

Даже беснующаяся змея не помешала Бертиану, представить, насколько хороша Валериана будет в постели.

Извиваться под ним, стонать, выгибаться, просить его продолжить…

Несмотря на тяжеловесность, таскать на себе Валериану было приятно. От неё пахло цветами и вином. Изящное тело прогибалось под его прикосновениями. Словно волна, проскальзывая сквозь пальцы, одновременно льнула к нему и отстранялась. И эта близость невероятно возбуждала Бертиана.

Он даже подумал, что благодарен судьбе за то, что эта женщина не может ходить и наконец-то ему выпал шанс хоть в чём-то помочь ей.

Но ненадолго.

Очередной удар Стефании хвостом по зданию заставил отбросить фантазии.

Надо срочно спасать дом Валерианы.

Великолепная идея озарила разум Бертиана, и он с восторгом воскликнул:

— Яйца! Нам помогут яйца!

— Прекрасное признание, — одобрила Валериана, скептически разглядывая своего спасителя. Но потом благосклонно добавила: — В подвале есть холодильный шкаф. Прислуга найдёт тебе всё, что нужно. И можно меня посадить на стул.

— Это не безопасно, — Берт только сильнее прижал её к себе. На лбу у него выступили капельки пота.

— Надо разбудить Адриатику и Алессу. Или ты справишься сам со своим фамильяром?

— Не уверен, — Берт аккуратно посадил Валериану в угол и подвинул к ней стол, чтобы в случае опасности она могла спрятаться.

А сам полез за спасительными яйцами.

Больше всего Стефания любила желток из сырых яиц. За него змея могла часами изображать из себя прикроватный коврик или горку для детей.

Первое яйцо попало Стефании в нос, второе — в хвост. Третье, наконец, — в пасть. Да и то, потому что змея прекратила ёрзать и принялась сама ловить деликатесы.

Валериана смотрела на происходящее с улыбкой, и Ви Сент, пытаясь бросать лучше, стоя прямее, мазал ещё сильнее.

Всего яиц было двадцать шесть. Проглотив последнее, змея наклонила морду и заинтересованно оглядела Бертиана, просунулась в дыру в каменной кладке дома, застрекотала языком в паре сантиметров от Ви Сента и принюхалась.

На всякий случай Бертиан рассёк себе ладонь и показал фамильяру. Стефания притихла, стал слышен шум машин на улице. Люди проснулись из-за выстрелов. Ротозеи сбежались посмотреть на бешеного фамильяра. И только дом Де Лотов был тих и нем.

Змея моргнула тонкими зелёными веками, свернулась кольцом на лужайке и, кажется, уснула.

Бертиан выдохнул.

Хорошо, что Стефания любила поспать после еды. Но что делать с ней, когда она проснётся?

— Надо срочно купить сотню десятков яиц, — Ви Сент провёл рукой по растрёпанным красным волосам.

— Бертиан, отнеси меня в комнату охраны. Надо выяснить, что происходит, — раздался голос Валерианы. Два раза просить не пришлось.

Все обитатели особняка спали. На их лицах лежала тонкая корка прозрачного льда. Словно маска, не дающая открыть глаза. Дыхание, медленное и приглушённое, таяло подо льдом.

Видимо, гость, прежде чем проникнуть в особняк, заслал в него голубоцвет Де Лотов.

Бертиан устроил Валериану на пол рядом со спящим охранником.

Женщина тронула кожу Ди Ланмара, и лёд растаял под её белыми пальцами, стёк каплями холодной воды к шее мужчины.

Телохранитель растерянно захлопал глазами и спросил:

— Что? Я спал?

— Доминик нашёл способ выводить фамильяров за стены Сада. Я думала, это невозможно, — в голосе Валерианы слышалось волнение и ни капли разочарования в собственном охраннике.

А Бертиан подавил гнев, поднявшуюся внутри него. Этот блондин допустил, чтобы на Дона напали. Единственное наказание для него — смерть.

Но Валериана терпеливо дождалась, пока Ди Ланмар придёт в себя.

— Мы все думали, что Богиня не может выйти из своего логова, — буркнул Бертиан, по-хозяйски подхватил Валерианы на руки и унёс вглубь дома, оставив Олеандра разжёвывать свой позор.

Валериана не сопротивлялась.

Через несколько часов люди пришли в себя. Адриатика, которую больше всего возмутило, что на неё подействовала магия бестий, объявила, что больше спать «никогдашеньки не будет».

И смешно, и страшно.

Потому что Бертиан не мог разбудить Клементину пятнадцать минут. Его дочь отказывалась вернуться из мира грёз.

И это была самая страшная четверть часа в его жизни.

Он вышел на улицу и остановился около своего притихшего фамильяра, размышляя, что лучше: прибить Стефанию на месте или попробовать использовать против черноволосого?

Валериана, которая неожиданно оказалась рядом с ним, похлопала его по руке:

— Это не опасно. Одри уже вовсю бегает. Не беспокойся.

Она казалась неожиданно добродушной и приятной. Даже немного улыбалась. И была на другой коляске. Предыдущая валялась под стенами дома покорёженным трупом.

— Я знаю, — рыкнул Бертиан зло, наблюдая, как Ди Ланмар коротко кивнул и испарился, следуя безмолвному приказу хозяйки.

Клементина осталась с Фейли. И Бертиан очень надеялся, что мачехе удастся привести девочку в чувство.

Он прибьёт этого чёрного, сердце из него вырвет и повесит на его же собственных кишках. А Клем разрешит стрелять по трупу из беретты серебряными разрывными пулями…

— Я хотела поблагодарить тебя, — голос Валерианы прервал кровавую бойню в голове Бертиана.

— За что?!

— Ты таскал меня на руках около двадцати минут.

— Ты считала? В благодарность скажи мне, в чём твой секрет? Как ты контролируешь всех своих людей? Почему они тебя слушаются? Ты же… женщина, да ещё и инвалид, — сказано было с презрением, хотя Бертиан не чувствовал ничего подобного. Просто он привык ставить женщин и калек ниже себя на ступень или на этаж.

— Секрет в том, что я не пытаюсь быть кем-то другим. Да, я не могу ходить, но мозг-то у меня от этого меньше не стал.

— Не поспоришь. Поделишься опытом? — впервые он просил у неё совета. И Валериана оценила это. Она улыбнулась:

— Из тебя выйдет прекрасный Дон.

— Постараюсь тебя не разочаровать.

Бертиан не видел усмешки на лице Валерианы, казалось, она говорит искренне.

Между ними словно установилось безмолвное перемирие. Согласие, отказ от придирок и ненависти. Бертиан даже подумал, что отменит приказ отца на убийство Валерианы. Такую женщину жалко убивать. У неё надо учиться.

— Это будет сложно, — Валериана протянула ему ладонь для рукопожатия. Да, просто экстремально заморочено.

Бертиан знал это. Но он никогда не сдавался. Закалённый в боях с отцом и братьями, он год за годом доказывал, что он достоин места Дона.

Именно в этот момент Стефания решила приподнять голову и лизнуть хозяина. Красный толстый язык с шипением промчался в сантиметре от коляски Валерианы.

Инстинктивно Бертиан закрыл собой женщину, навалившись на неё сверху, и Валериана недовольно фыркнула:

— Хватит меня охранять!

— Ничего не могу с собой поделать, — хмуро признался Бертиан. Он навис над головой Валерианы и пытался успокоить дыхание. Уже второй раз за этот день он спасает её. И второй раз она не отталкивает его. Не сопротивляется его прикосновениям. Повинуясь неясному зову, Бертиан наклонился ниже и нежно поцеловал цветок Де Лотов.

Осторожно, чтобы не спугнуть женщину. Давая ей время привыкнуть и осознать происходящее.

И, кажется, даже почувствовал тихий стон.

Тонкие пальчики пробежались по его шее и зарылись в волосы. Ногти царапнули кожу головы, и Валериана ответила.

Открыто, умело и дерзко. Именно так, как и представлял себе Бертиан. Само совершенство. Даже касание её языка было безупречно утончённым и невесомым.

Это подстегнуло эмоции Бертиана, и страсть разгорелась в нём с удвоенной силой.

Он запустил руку под подол платья Валерианы, нащупал гладкую ткань чулок и кружево резинки, почувствовал, как женщина выгибается ему навстречу, как колотится её сердце…