Фанатиков своего дела я ценю. Возни с ними хватает, но и отдача того стоит. Оставив Рафаэля наедине с его расчетами, я вернулся к остывшему кофе.

К Даниэлю я выбрался ближе к полудню. Управляющий выслушал просьбу про отдельную каморку под опыты Рафаэля, поскрёб щетину и отвел под это дело пустующий склад, за литейкой. Бетонные стены, тяжёлая дверь, своя вытяжка. Если и рванет, то цех не зацепит.

А дальше закрутилась работа.

Матео наконец запустил новостную ленту. Никаких алгоритмов, никаких умных рекомендаций, простая свалка записей от тех, на кого ты подписан, выстроенная по времени. Грубо, но на первое время точно сгодится. Я обновил страницу, прокрутил вниз и посмотрел, как чужие фотографии, короткие заметки и перепалки в комментариях ползут одна за другой. Примитивно, но все равно затягивает, и в этом весь расчёт. Человек заходит черкануть пару строк приятелю, цепляется взглядом за ленту и просиживает лишних десять минут. Десять минут сегодня, полчаса через месяц, а там уже и не оторвешь. Счетчик подписок к вечеру дернулся вверх ощутимее обычного.

Рафаэль тем временем возился дома, все же камера не аккумулятор, под окнами ничего не взорвется.

В корпус дешёвого кнопочного телефона он вживил объектив, выдранный из лабораторного микроскопа.

— Гляньте, сеньор. — Он воткнул провод в монитор и навел камеру на стоящую рядом кружку.

Картинка проступила зернистая, с уползающими по краям цветами, но узнаваемая, даже скол на ручке различим.

— Неплохо, — оценил я. — Лучше, чем я ожидал.

— Шумит на тенях, и фокус гуляет, — он недовольно поджал губы. — Поработаю ещё, выправлю. Но уже на новом месте, дома не развернуться.

— Помещение будет готово завтра.

Рафаэль кивнул, помялся и выложил главное.

— Я придумал, где раздобыть дисплей, сеньор. Только сенсорный пока не осилю, не из чего его собрать в этом городе. Придётся вернуться к тому, с чего начинали. Небольшой цветной дисплей и кнопки.

— Откуда возьмёшь? — Я подался вперёд.

— В больнице насмотрелся, пока меня лечили. — Он усмехнулся поврежденным уголком рта. — Там на каждом приборе монитор, маленький, цветной, и главное, очень четкий. Может, возьмем такой, из медицины?

Мысль была дельная. Я тут же зарылся в интернете и принялся листать каталоги. Медицинских мониторов целиком в открытой продаже не водилось, зато по отдельности компоненты имелись. Дороже, чем хотелось бы, но вполне реально.

Я списался с фирмой, что собирала такие приборы под заказ. Медтехника штука сборная, начинку тащат от разных поставщиков, а корпуса и платы клепают уже у себя. Экраны, как я и предполагал, шли прямоугольные.

Прямоугольник это привычно, это хорошо. Я повертел в голове будущий аппарат и уперся в загвоздку. Под широкий экран просится клавиатура, а узкая по центру смотрится уродливо, по бокам остаются пустые поля, и весь телефон выходит нескладным.

И тут меня осенило. Зачем мучиться с узкой клавиатурой? В прошлой жизни был один бренд, который сделал это своей основной фишкой, с раскладкой во всю ширину под экраном, кнопка на каждую букву. Поле занято без остатка, ни единого зазора, а заодно отпадает морока с предиктивным вводом. Не придётся на старте городить Т9 и учить машину угадывать слова по трём нажатиям. Палец на букву, буква на экран, дёшево и сердито.

Я набросал на салфетке грубый эскиз и придвинул Рафаэлю.

— Клавиатуру делаем на всю ширину, под каждый символ своя кнопка. Экран сверху, клавиши снизу, всё поле в работу. И возиться с угадыванием букв пока не нужно, человек жмёт что хочет напрямую.

Рафаэль склонился над салфеткой, провёл пальцем по кривым прямоугольникам и что-то прикинул.

— А ведь ляжет, — одобрил он. — И собирать проще, и места под плату вдоволь остаётся. Не дурно, сеньор.

— Раз не дурно, то заказывай. Дисплеи и комплектующие, всё, что понадобится. Деньги Мария переведет.

После Рафаэль уехал на завод проверить помещение и дать указания, что и куда поставить, а я завернул в офис, к Белле с Матео.

Оба засели над планшетом, который держали за испытательный стенд. Матео дописывал что-то в коде, Белла дорисовывала интерфейс. У стены ровно гудели серверы, нагоняя в комнату духоту. При моём появлении девушка хитро переглянулась с братом и развернула экран ко мне.

— Готово, сеньор. Проверяйте.

Планшет был отрезан от сети, единственный в своем роде, и всё равно впечатлял.

По экрану рассыпались опрятные значки, плавно разворачивались окна, меню откликалось без задержки. Белла довела оболочку до ума, сгладила углы, подобрала цвета, и из огромного кода вышло нечто цельное и живое. Первая комфортная работающая операционная система этого мира лежала у меня на ладони.

Пронять меня непросто, но тут я поймал себя на дурацкой улыбке. Софт уже в руках, камера на подходе, экраны заказаны, клавиатура придумана. Железо и начинка сходились в одну точку, и точка эта называлась смартфон. Не нынешний кнопочный обрубок, а первый в здешнем мире настоящий аппарат.

Но вопрос с программистом по прежнему остро висел в воздухе. Софт у нас был, но держался он на одном Матео, а парень и без того разрывался между лентой, интеграциями и устранением мелких багов. Алгоритмы, ради которых всё затевалось, ему не по зубам. Требовался отдельный человек, и не зелёный энтузиаст с форума, которого пришлось бы годами натаскивать, а готовый мастер, с руками и головой.

Объявление на досках вакансий висело уже которую неделю и собирало по большей части мусор. Самоучки, переоценившие себя студенты, пара жуликов, обещающих золотые горы за предоплату. Толковых среди них не нашлось ни одного.

Поэтому я сменил подход. Спеца проще переманить, чем вырастить с нуля. Я зарылся в каталоги и принялся штудировать местные компании, мелкие студии, стартапы, любого, кто хоть что-то смыслил в коде.

Искал по сайтам, по отзывам, по любым следам живой работы. Дело шло тяжело. Здешний интернет смахивал на стройку без прораба, странички лепили криво, на скорую руку, не задумываясь о том, кто и зачем будет ими пользоваться.

В дверь заглянул Матео.

— Сеньор, обедать будете? Мы заказываем, мама ещё не вернулась.

— Буду, — я потёр уставшие глаза. — Бери что-нибудь, мне всё равно.

Решив немного размяться, я подошел к его компьютеру.

Парень уже щелкал мышкой по сайту ресторана, и я заглянул через плечо, поначалу без всякого интереса. Страничка оказалась вполне приличной. Опрятная, продуманная, с понятной корзиной. Матео накидал туда пасту, рыбу, пару салатов, ткнул дальше, и перед кнопкой «подтвердить заказ» выскочило окошко со списком советов. «Не желаете дополнить заказ? Попробуйте летнее меню», а ниже несколько блюд, подобранных прямо под то, что мы уже выбрали.

Я подскочил, едва не опрокинув стул.

Это была допродажа!

Чистая, грамотная допродажа, механика, что в моём мире вытаскивала из карманов миллиарды. Кто-то в здешнем захолустье не просто слепил витрину, а вшил в неё логику, подталкивающую человека потратить больше задуманного. Рекомендательную систему, без которой моя лента так и останется мертвой свалкой записей.

— Что-то не так, сеньор? — Матео опасливо обернулся.

— Наоборот. — Я хлопнул его по плечу. — Всё ровно так, как надо.

В подвале страницы нашлись название ресторана и адрес, у самой набережной. Обед обедом, но дело терпеть не хотело.

Я переписал адрес и название, бросил Матео, что отлучусь, и велел Хавьеру подавать машину.

«Эль Фаро» оказался не рыночной забегаловкой, а крупным заведением в три этажа, с верандой, нависшей прямо над водой. Внутри стоял гул посетителей, звенела посуда, пахло чесноком, жареной рыбой и горячим хлебом. Официанты носились между столами с подносами, обеденный час был в самом разгаре.

Я поймал за локоть пробегающего парня и попросил позвать управляющего.

Тот вышел быстро. Гладкий, в выглаженной рубашке, с дежурной улыбкой наготове. Окинув взглядом мой костюм, он прикинул толщину кошелька гостя, и улыбка сделалась шире.