Полуправда, самая удобная из лжи. Доли правды в ней как раз столько, чтобы Карле было что обдумать и оставить попытки копать дальше. Пусть ищет некоего изобретателя, которого не существует, а до настоящего хозяина пускай добирается через договоры, оформленные на школьника. Удобно, но в дальнейшем надо продумать, что отвечать, если подобное повториться.

Карла покрутила бокал, поймала в вине жёлтый отблеск садовых фонарей, и спорить не стала.

— Понимаю, — она пожала плечом. — Слушай, отец попросил поработать в Корсе, так что я здесь буду ещё неделю, как минимум. И мне бы не хотелось, чтобы мы враждовали.

— Враждовать не будем, — пообещал я и для верности приложил руку к груди. — А чем именно ты тут занимаешься?

Она оживилась, и в голосе впервые за вечер прорезалось что-то живое, помимо скуки и расчёта.

— Отец выпустил новую модель автомобиля. Заодно открываем в Корсе офис продаж, нужна местная рекламная кампания. Фотографии, интервью для газеты и телевидения. Будет интересно, работы хватает. Если справлюсь, отец доверит мне что-то посерьезнее рекламных проспектов.

Вот это уже любопытно. Ещё утром я ломал голову, где раздобыть крупного рекламодателя с тугим кошельком, перебрал десяток вариантов и уперся в дочку автопроизводителя, некстати застрявшую в городе. А теперь она сама сидит на моей террасе и, не подозревая того, выкладывает передо мной новую машину, запуск салона и готовую медийную возню вокруг. Автомобиль, товар с большим чеком, именно то, чего не хватает сети, сидящей на голодном пайке. За спиной у Карлы её отец, человек, который готов выделять огромные суммы ради любимой дочурки. Удача редко идёт в руки сама, обычно её приходится тащить за волосы, и упускать такую возможность я не намерен.

Лицо я, впрочем, держал скучающее.

— Звучит как план, — поддержал я, потому что ничего умнее в голову так и не пришло.

Разговор иссяк сам собой. Сверчки внизу примолкли, Карла без надобности повертела ножку бокала, а я щелчком сбил с сигареты столбик пепла. Пауза вышла неловкая, и тянуть её дальше не хотелось ни ей, ни мне.

— Я завела профиль в «Виде», — нарушила молчание она и отставила бокал. — Даже добавила тебя в друзья. Хочу отметить открытие филиала «Леон-Моторс». Ты свободен послезавтра?

Послезавтра ложилось в мои расчёты на удивление кстати. Праздник с прессой и гостями, новенькое авто под софитами, лучшей представители Корсы, чтобы приглядеться к будущему партнёру и невзначай завести речь о «Виде», мне сейчас и не сыскать.

— Постараюсь найти время, — я вздохнул, спрятав за усталостью неподдельный интерес.

— Тогда не прощаюсь. — Она поднялась и поправила платье. — Я пойду, завтра много дел, начинается кампания.

Я встал следом и шутливо отсалютовал ей. Карла качнула головой, наклонилась ближе, едва коснулась губами моей щеки, обдав смесью духов и нагретой за день кожи, и упорхнула вниз по каменной тропинке к воротам.

Я постоял ещё немного, докуривая и глядя как закрываются ворота за последним гостем. Допивать вино в одиночестве было незачем, так что я собрал со стола бутылку и бокалы, погасил на террасе свет и ушел в дом. Завтра предстояло разгребать ответы с форумов и письма владельцев сайтов, а через день ехать к Карле на торжество. Я поднялся к себе и лег.

К завтраку я спустился по заведенному распорядку, ожидая застать новые кулинарные сюрпризы и Эстеллу у плиты. Вместо этого меня встретили холодная плита, начищенные сковороды на крюках и тишина. Только тут до меня дошло, что накануне сам же отпустил кухарку на выходной. Эстелла увязалась с какой-то родней за город и обещала вернуться только к вечеру.

За столом уже сидели Матео с Беллой. Парень клевал носом над пустой кружкой, а сестра листала альбом с набросками, подперев щёку ладонью.

— Доброе, — зевнул Матео. — Сеньор, а есть-то нечего.

— Вижу… — вздохнув, подсел к ним. — Что будем делать?

— Мы тут подумали, может, закажем?

— Закажем, — подхватила Белла. — Внизу у рынка открылась закусочная, развозят прямо к воротам. Матео вчера весь вечер их меню изучал вместо работы.

— Не весь, — буркнул брат и спрятал покрасневшие уши за кружкой.

Готовить с утра самому настроения не было. Да и времени не так много, чтобы разворачивать кулинарные этюды.

— Дельная мысль, — согласился я. — Что у них есть?

Матео мигом ожил, вытащил из кармана сложенный вчетверо листок и затараторил, тыча пальцем в картинки. Я выбрал наугад, понадеявшись, что в приморском городе даже простая харчевня не загубит рыбу и яйца.

Набрал номер с засаленного меню, продиктовал заказ в трубку и получил ответ, что привезут через час.

— Вот и славно, — я поднялся из-за стола. — За час как раз нагуляю аппетит. Хавьер!

Телохранитель уже разминался у ворот. Мы побежали привычным маршрутом, в гору по серпантину и обратно. Солнце ещё не набрало сил, но камень под ногами успел впитать вчерашний жар, а с холмов наносило смолистым духом нагретых сосен.

На подъёме жгло лёгкие, рубаха липла к лопаткам, зато обратный спуск дался почти играючи. Тело понемногу привыкало к нагрузке.

Вернувшись, я ополоснулся холодной водой и едва устроился на террасе остыть, как у ворот прозвенел звонок. Курьер, мальчишка на тарахтящем мопеде, выгрузил несколько бумажных пакетов, от которых тянуло жареным луком и специями.

Еда оказалась сносной. Рыбу не пересушили, омлет вышел пышным, хлеб, правда, был вчерашним, зато кофе сварили крепкий. До Эстеллы этой харчевне было еще очень далеко, но с голоду помереть она не давала. Матео уплетал за обе щеки, на ходу объясняя сестре что-то про вчерашние отклики на интеграцию.

Я допивал кофе, когда во двор вошёл Рафаэль. За время в больнице инженер осунулся, под глазами залегли прежние темные круги, а на левой щеке белел тонкий затянувшийся рубец.

— С возвращением, — я кивнул ему на свободный стул. — Садись, поешь. У нас сегодня доставка. Прости, но Эстелла сегодня занята.

Рафаэль качнул головой, но к столу не подошёл. Взгляд его уже уплыл к пристройке, где прежде была его мастерская.

— Можно туда заглянуть? — обронил он.

— Сходи, конечно, — разрешил я и двинулся следом, прихватив кружку.

Пристройку отмыли и привели в порядок, пока он отлеживался. Закопченные стены побелили заново, выгоревший верстак убрали, оплавленный хлам вымели подчистую. Пахло здесь теперь известкой и мылом, а не горелой проводкой, к которым он привык.

Рафаэль замер на пороге, обвел глазами вылизанную чистоту, и плечи у него опустились. Мне тут навели порядок, а ему будто стерли половину сделанного.

— Мои записи… — глухо начал он.

— Всё цело, — перебил я. — Бумаги и образцы Мария убрала в сейф. Ничего не выкинули, чертежи на месте.

Он кивнул, но легче ему от этого явно не стало. Я отставил кружку на подоконник и решил, что тянуть незачем.

— Послушай меня, Рафаэль. С батареями в доме покончено. Здесь живут люди, и собирать тебя по больницам, а заодно отстраивать виллу, у меня желания нет. В прошлый раз отделался щекой да кистью, в следующий раз может и не повезти.

— Это вышло случайно, — он насупился. — Не доглядел за нагрузкой, короткое замыкание. Больше такое не повторится.

— Случайность на то и случайность, что она происходит не запланировано, — отрезал я. — Опытами займешься на заводе. Выделю тебе отдельное помещение, подальше от цеха, с вытяжкой и нормальной проводкой. Если что-то взорвется, то за бетонной стеной, а не у меня под окнами. С Даниэлем договорюсь сегодня же.

Рафаэль помолчал, переваривая услышанное.

— Отдельное помещение, — повторил он, и в усталых глазах зажегся знакомый огонёк. — И с вытяжкой?

— И с ней, и с верстаком, какой попросишь, — подтвердил я. — Камеру доведёшь там, в человеческих условиях, а не на коленке.

Про камеру можно было не уточнять. Инженера будто подменили, хандру с него моментально смело, он уже что-то прикидывал в уме и бормотал под нос про матрицы и фокусное расстояние.