– Не спеши отказываться, – он придвинул к себе полосы, показывая, что разговор окончен. – У тебя есть время подумать. Обсудим это завтра утром.

Катрин поднялась, коротко наклонила голову и вышла.

Лифт полз вниз мучительно медленно. Из зеркальной стенки на неё смотрела ухоженная сеньора в дорогом костюме, и Катрин отвернулась.

Сравнение напрашивалось само, и запретить его себе она не могла. По части внешности она поспорила бы с кем угодно, север и армия дали ей всё, что требовалось. Только Карла родилась наверху. Ей не пришлось подбирать пьяного наследника в подворотне, зубрить этикет и сносить колкие замечания Элеоноры. Двери, в которые Катрин годами ломилась, перед дэ Леон распахивались с поклоном. Крыть это было нечем, и от собственного бессилия внутри поднималась тихая злость.

В подземном гараже пахло бензином. Катрин забралась в машину, но заводить не стала. Достала телефон и набрала Хавьера.

– Сеньорита, – отозвался он после второго гудка.

– Что нового в Корсе?

– Ничего серьёзного, – голос телохранителя звучал безукоризненно ровно. – Местные банды что‑то не поделили между собой. Нас не касается.

– Ясно. Работай.

Катрин повесила трубку.

Посидела, глядя на бетонную колонну перед капотом. На телефон пошел звонок.

Мама. Из динамика хлынул тёплый, захлёбывающийся от радости голос. Они с отцом собрались на море, взяли билеты, подумать только, первый отдых за пятьдесят лет. Отец ворчит, что незачем тратиться, а сам третий день начищает единственные выходные туфли. Дом чудесный, сад разросся, и соседи здороваются первыми.

– Дочка у нас большая молодец, – повторила мать под конец. – Так и знай.

– Отдыхайте, мам. Если что‑то понадобится, звони.

Разговор закончился, а Катрин ещё сидела с тёмным телефоном в руке.

До утренней встречи с Тайроном оставалось чуть больше двенадцати часов.

К Джозефу Катрин зашла следующим утром по рабочим моментам, за час до встречи с главой дома.

По издательским делам требовалась его виза.

Дверь оказалась не заперта. Джозеф сидел за рабочим столом, ворот рубашки расстёгнут, галстук свисал с подлокотника. Рядом с чернильным прибором стояла бутылка коньяка, опустевшая на треть, и это в десять утра. В кабинете держался плотный дух спиртного и сигарет.

– Я по документам, – Катрин положила папку на край стола. – Нужна твоя виза.

Джозеф плеснул себе коньяка и даже не взглянул на бумаги.

– Виза… – он покрутил стакан в пальцах. – А слышала, какие у нас новости? Габриэль расторг помолвку. Всё, финал. Годы переговоров в мусорную корзину.

Катрин промолчала, и он продолжил сам, глядя в янтарную жидкость.

– Виктор оказался крысой. Всё, к чему этот гадёныш притрагивается, идёт прахом. Завод, отцовские планы, и моя свадьба. Он разрушает всё, до чего дотянется.

– По‑моему, свою свадьбу ты разрушил сам.

Бокал замер на полпути.

– Что ты сказала?

– Что слышал.

Джозеф побагровел и подался вперёд, упершись кулаками в столешницу.

– Посмотрю я на тебя, как твою помолвку расторгнут! Думаешь, Виктор у нас святой? – он оскалился. – Знаешь, где сейчас Карла? В Корсе, крутится возле него днём и ночью. А ты сидишь тут и бумажки перебираешь, выслуживаешся перед отцом.

Внутри у Катрин неприятно заныло. Вчерашние доводы Тайрона получали подтверждение из второго рта, и отмахнуться от них становилось всё труднее.

Внешне она не дрогнула.

– Если бы я выбирала между тобой и Виктором, я бы тоже выбрала Виктора.

Джозеф поднялся, качнувшись, и обошёл стол. Встал вплотную, обдавая девушку перегаром.

– Почему?

– Ответ найдёшь в зеркале.

– Не нравлюсь, значит? – его повело, и он ухватился за спинку её кресла. – Я ведь не Виктор, да? Ничего. Мнение поменяешь, когда он разрушит и твою жизнь.

Ладонь сгребла её за талию, вторая легла на затылок, и Джозеф вдруг прижался к её губам, мокро и требовательно.

Катрин отшвырнула его от себя одним точным движением.

Наследник дома впечатался поясницей в собственный стол, бутылка опрокинулась, по сукну расползлось тёмное пятно. Джозеф посмотрел на неё снизу вверх и рассмеялся, пьяно и довольно.

– Не переходи черту, – тихо прошептала Катрин и в ее глазах полыхнул угрожающий огонек.

– Огонь! Теперь понятно, что он в тебе нашёл, – он утёр рот тыльной стороной ладони. – Если что, я возьму тебя любовницей. Когда Виктор тебя кинет.

Между пальцами Катрин сами собой заплясали голубые искры, и запахло озоном. Разряда на такого никчемного человека хватило бы за глаза.

Но она развернулась и вышла, пока желание не пересилило.

Уже в коридоре Катрин позвонила Хавьеру. Папка так и осталась лежать на столе Джозефа, но возвращаться за ней было выше её сил.

– Сеньорита?

– Где сейчас Карла дэ Леон?

Хавьер сделал короткую паузу, подбирая слова.

– На вилле. Гостит у Виктора.

Катрин оборвала звонок.

К Тайрону она поднялась, не заходя к себе. Секретарь пропустил без предупреждения, её ждали.

Давление наваливалось со всех сторон разом: срок, назначенный Тайроном, перегар и смех Джозефа, Карла, которая снова оказалась возле Виктора. Вездесущая сука. Контроль, которым Катрин гордилась всю жизнь, расползался под пальцами, и удержать его не выходило. Она только смогла дотянуться до этой счастливой жизни, и сейчас это все может утечь у нее между пальцами.

– Что я получу взамен? – произнесла она с порога.

Тайрон поднял взгляд от бумаг и улыбнулся.

– Вот это уже разговор.

Корса

Утро принесло круглую цифру.

Счётчик «Виды» перевалил за четверть миллиона и продолжал накручивать десятки, час за часом. Паскаль вывесил сводку на общей доске, и программисты ходили мимо неё с лицами именинников.

Рафаэль сдержал слово. Смета была готова ещё накануне, оборудование закуплено, и грузовики уже катили по стране, только не в Корсу, а прямиком в Фавору, к будущей серверной. Выходило занятно: техника приедет раньше, чем у меня появятся ключи от здания, в которое её предстоит заносить.

Сидеть и ждать не имело смысла. Так что тем же днём я вылетел в Фавору.

Городская управа встретила очередями, духотой и запахом потных людей. В окошке земельного отдела мне вежливо объяснили, что сведения о собственниках не выдаются, подавайте официальный запрос, ответ в течение тридцати дней. За эти тридцать дней серверы успеют несколько раз сгореть.

Пришлось вспомнить о полезных знакомствах.

На дне рождения Тайрона я обменялся карточками с одним высокопоставленным чиновником. Тогда он долго тряс мою ладонь и уверял, что для семьи дэ Фуэго готов на всё в любое время суток. Вот и проверим.

– Сеньор дэ Фуэго! – голос в трубке расцвёл сразу после первого гудка. – Чем обязан?

– Нужна небольшая услуга. Ищу собственника участка на восточной окраине, старый завод у железной дороги. Управа предлагает ждать месяц.

– Понимаю… Сведения, строго говоря, закрытые, – собеседник перешёл на доверительный тон. – Но у моего подведомства есть фонд поддержки ветеранов канцелярии. Скромное пожертвование, и бумаги отыщутся куда быстрее.

Пожертвование я перевёл, не выходя из машины. Адрес пришёл через час. Коррупция в этом мире работала быстрее чем в моей прошлой жизни. Иногда это было удобно.

Собственник обнаружился там, где я ожидал его меньше всего.

Восточные кварталы, кондоминиум с облупленным фасадом. В подъезде стоял затхлый сырой запах, лифт не работал, судя по слою пыли на кнопке, уже не первый год.

Дверь на четвёртом этаже открыл парень лет двадцати пяти, жилистый, в застиранной футболке. Он осмотрел мой костюм с подозрением.

– Вам кого?

– Я по поводу участка со старым заводом. Ваш дед, сеньор Бонвисуто ведь собственник?

Помедлив, он всё же впустил меня.

Квартира оказалась крошечной, но чисто прибранной. На комоде выстроились аптечные пузырьки, а у окна в кресле сидел сухонький старик, укрытый пледом, и смотрел на улицу. На нас он даже не обернулся.