Я прошёл вереницу из конца в начало, не привлекая внимания к своей персоне. Стояла в основном молодёжь. Студенты с конспектами, подмастерья, конторские мальчишки, у которых нашлись и время, и здоровье, и тяга ко всему новому. Взрослых с деньгами в этом строю было немного, такие предпочитали прислать за покупкой кого‑нибудь помоложе.

Возле газетного лотка двое парней коротали ожидание за разговором.

– А что он хоть умеет? – зевнул первый.

– Понятия не имею, – честно признался второй. – Экран цветной, фотографирует. Я такого раньше не видел! Такой телефон точно надо посмотреть. Не зря же столько народу стоит.

Приятель покивал, и обоих такой ответ устроил.

Вот она, инерция толпы в чистом виде. Половина этих ребят ещё неделю назад не знала о существовании «Вифона», а сегодня стояла за ним с самого утра, потому что стояли другие. Спрос кормил сам себя, и лучшего подтверждения моей правоты придумать было нельзя.

К вечеру второго дня улица перед салоном не пустела даже после закрытия. Самые упорные оставались ночевать у дверей, чтобы утром войти первыми.

Поздним вечером терраса досталась нам с Марией и её бумагам.

Солнце село, камень под ногами ещё отдавал дневное тепло, в саду завели свою музыку цикады. Мария разложила листы по стопкам и водила карандашом по строчкам, сверяя продажи с отгрузками.

– Сеньор, можно вопрос? – Она отложила карандаш. – Зачем нам эти очереди? Почему нельзя открыть предзаказ на сайте, как в первый раз? Люди бы записались и спокойно ждали своего дня.

– Скоро сама увидишь, – я отпил из бокала. – Такой инфоповод захватит всё пространство. О «Вифоне» заговорит вся страна, и рекламу нам сделают сами люди, причём бесплатно. Мысли шире, Мария. Устройства продаются, казна понемногу наполняется. Речь не о сверхприбыли, но расход мы покрываем, и даже с небольшим плюсом.

Она покивала, хотя в глазах читалось сомнение, и вернулась к своим стопкам.

Плюс, если честно, несущественный. Тысяча песо поверх устройства это ни о чём, и из неё ещё нужно заплатить много кому. Но плюс есть, и это главное. В три тысячи песо удалось уложить стоимость комплектующих, для таких сроков почти чудо.

Разбогатеть на «Вифонах» задача пока не стоит. Все силы пущены на усиление «Виды», а смартфон лишь шаг, который свяжет пользователя с сетью окончательно.

Мария долистала до конца стопки и подняла голову.

– Чуть не забыла. Я вышла на владельцев похожих заводов. Двое из них здесь, в Корсе, так что с переговорами проблем не будет.

– Назначай, и не тяни. Времени у нас в обрез.

Она черкнула пометку в ежедневнике, а я ушёл в арифметику.

День производства под ключ, с коробками, вкладышами и фондом оплаты труда, обходится в три миллиона. Сверху ложатся логистика, аренда торговых мест и менеджеры, что отпускают товар покупателям. Тысяча плюса тает на глазах. Точек по Корсе сейчас пять, и каждая просит своё.

Вдобавок всплыла ошибка. Себестоимость аппарата три тысячи, но в спешке я забыл включить туда оплату труда сборочной линии, а это около тридцати тысяч в день, миллион в месяц. Юнит‑экономику в таком темпе считать было некогда, вот и расплата.

С платами история отдельная. Нам они обходятся в тысячу песо под ключ, с зарплатами, энергией и прочим, только сам завод на них не зарабатывает. Стало быть, чтобы конкуренты взялись собирать платы для меня, придётся предложить условия получше моих собственных. Сто пятьдесят песо сверху с каждой штуки выглядят разумно. При тысяче плат в день это примерно сто пятьдесят тысяч, деньги заметные, но подъёмные.

На этих выкладках я и остановился. Дальше цифры без переговоров не двигались, оставалось ждать.

– Встречу организуй как можно скорее, – напомнил я, поднимаясь. – Хоть завтра.

– Сделаю, сеньор.

День был слишком насыщенный. Я уже начал отвыкать от этой приятной рутины, и немного утомился. Прохладная вода немного расслабила меня, а мягкая кровать моментально погрузили в сон.

Утро началось с того, что внизу, за завтраком я столкнулся с раздраженной Марии.

– Владельцы, видите ли, страшно занятые люди! – Блокнот шлепнулся на стол. – Назначить встречу практически невозможно. Секретари обещают передать, потом ссылаются на расписание. Двое из трёх, между прочим, сидят в «Виде». Я написала им прямо там, и тишина, не отвечают. А третий вообще не выходит на контакт. Его секретарь отвечает, что понятия не имеет, когда хозяин приедет. И это при том, что завод его буквально соседнее с нашим здание!

– Не кипятись, – посоветовал я. – Что‑нибудь ещё накопала?

– Накопала. – Она мстительно улыбнулась. – Первые двое собираются завтра на вечер первого урожая. Середина лета как‑никак. Благотворительный приём, и там соберутся все влиятельные люди города.

– А почему мы не там? – попытался пошутить я, но не увидел на ее лице улыбки. – Записывайся.

– Туда положено со спутницей, – Мария опустила глазки.

Намёк прозрачнее некуда, но порядок есть порядок. Я вытащил телефон и набрал Карлу. Длинные гудки так ни во что и не вылились, трубку она не взяла. Тогда я открыл её страницу в «Виде». Наверху висело свежее фото, выложенное утром. Фавора, и рядом с Карлой стоял Джозеф.

Выходит, Карла отпадает. Что она делает в столице подле жениха, вопрос отдельный, и лезть в него сейчас не время.

Я повернулся к Марии, уже готовый предложить ей роль спутницы, когда на террасу поднялся Хавьер.

– Господин, – доложил он. – Звонила сеньора Катрин. Она скоро приедет.

Катрин приехала через час.

Мотор проурчал по подъездной дорожке, хлопнула дверца, и во двор вошла моя законная невеста. Хавьер подхватил её чемодан, из чего я заключил, что гостит она не одну ночь.

Выглядела Катрин непривычно. Навстречу шла улыбчивая женщина в лёгком дорожном платье, и улыбка у неё выходила почти естественной.

– Соскучилась, – объявила она с порога и чмокнула меня в губы. – Я взяла отпуск, представляешь?

– С трудом, – признался я. – Ты и отпуск?

– Даже военным положен отдых, – она повела плечом. – Считай, решила проверить, как тут живет мой жених.

Вот в это я верил охотнее. Заметку о фонтане в Кенье перепечатала половина светской хроники, фотографии из «Виды» гуляют по стране, и не знать об этом Катрин не могла. Однако ни одного вопроса о Карле не прозвучало, ни утром, ни позже. Невеста держалась так, будто последних недель не существовало вовсе, а такая выдержка стоит усилий. Что она задумала, время покажет, а пока правила игры меня устраивали.

Завтракали в столовой. Эстелла ради гостьи расстаралась, на столе исходила паром тортилья с молодым картофелем, рядом стояли кувшин апельсинового сока и блюдо с ветчиной, нарезанной прозрачными лепестками. Пахло разогретым оливковым маслом.

– Расскажи про отдел, – попросил я, подливая ей сок. – Как твоё хозяйство?

– Хозяйство в полном порядке. – Катрин отрезала ломтик тортильи и с удовольствием подхватила его вилкой. – Балласт я вычистила в первые же недели. Кто остался, тот работает. Материалы выходят в срок, тираж растёт. Отдел преобразился, сам Тайрон отметил.

О работе она говорила с азартом, которого я за ней прежде не замечал. Погоны Катрин сменила на кабинет, но командовать не разучилась, и подчиненным я не завидовал.

– Горжусь, – совершенно искренне подытожил я.

– Есть чем. – Она отставила стакан и посмотрела на меня уже иначе, чуть мягче. – А вечером, надеюсь, ты свободен? Хочу тебя целиком. Ужин, вино и никаких твоих подчиненных с бумагами.

– С вечер у нас уже расписан, – огорчил я её. – Мы идём на приём. Вечер первого урожая, благотворительный, соберётся вся верхушка города. Там будут люди, которые мне очень нужны.

– Мы?

– Туда положено являться со спутницей. Считай, что твои каникулы открываются светским выходом.

Катрин помолчала, взвешивая новость, и уголки её губ поползли вверх. Приёмы она любит, ради них когда‑то и штурмовала высшее сословие.