- И брюкам.

- И брюкам, да. В них определённо что - то есть.

И она приучила. Как же радостно мне было видеть на улицах молодых девушек и почтенных леди в элегантных платьях, подчёркивающих фигуру, а не скрывающих её под слоями бантов и кружев.

Вечером, когда мы с Киллианом вернулись в наш замок, я устало опустилась в кресло.

— Ты молодец, — Киллиан присел на корточки рядом, снимая с меня сапоги. — Альпийская деревня, воздушные шары... Откуда в твоей маленькой голове столько идей?

— Из любви к комфорту, дорогой, — я запустила пальцы в его густые волосы. — И из желания видеть тебя счастливым.

— Я счастлив, — он поцеловал мою ладонь. — Хотя канатная дорога... Рина, если я увижу в кабинке Шанти с мешком конфет, я её лично демонтирую. Этот кот создаёт избыточную нагрузку на тросы!

Мистер Джалор за эти годы ни капли не изменился — всё тот же безупречный костюм, хищный блеск в глазах и способность учуять золото за тридевять земель. Он поставлял мои обереги в Тёмную империю, но когда я, взяв с него клятву неразглашения на крови (Шанти лично следил, чтобы подпись не рассосалась), показала ему наши светлые земли, старик едва не лишился чувств.

— Ваше Величество, — прошептал он, потирая руки, — прятать такую красоту и таких платежеспособных клиентов — это преступление против экономики!

С его подачи, как только поток миграции аристократов превратился в полноводную реку, мы открыли сеть ювелирных салонов. Но самый роскошный, разумеется, расположился в моей «Альпийской деревне». Это было место силы: заснеженные пики, уютные шале и мой магазин, сияющий среди снегов как магический кристалл.

Из Межмирья я заказала лучшие партии шампанского и выдержанного коньяка. И вот тут началось настоящее шоу!

Только представить: морозный вечер, у входа в магазин горят факелы, а внутри — тепло и запах дорогого парфюма. Дамы, одетые в умопомрачительные шубы и меховые шапки из эксклюзивной коллекции Роззи (которую я ласково называла «Сибирский шик»), дефилировали между витринами. Роззи превзошла саму себя — эти меха сияли так, что слепили глаза не хуже бриллиантов.

— Дорогой, посмотри, как этот изумруд оттеняет мой новый воротник из полярной лисицы! — ворковала какая-нибудь баронесса, лениво потягивая шампанское из высокого хрустального бокала.

Кавалеры, подогретые элитным коньяком и предвкушением ночи в заснеженном шале у камина, только и успевали открывать кошельки. У нас это называлось «добровольно-принудительным взносом за любовь».

— Джалор, вы посмотрите на них! — шептала я, наблюдая из своего скрытого кабинета, как очередной граф выкладывает целое состояние за колье. — Они же ведут себя как дети в лавке сладостей.

— О нет, Рина, — хихикал старик, протирая монокль, — они ведут себя как влюблённые мужчины, которым завтра придётся объяснять, почему они проспали завтрак. А за ночь страсти в горах, под шёпот метелей, никакой цены не жалко!

Это было чертовски красиво и иронично. Мужчины, в своих расшитых камзолах и тяжёлых плащах, важно прохаживались по залу, изображая знатоков, хотя на самом деле просто искали способ впечатлить своих дам. А дамы... о, они знали толк в манипуляциях! Один взмах ресниц, один глоток игристого — и мистер Джалор уже упаковывал очередное кольцо в бархатную коробочку.

Я смотрела на всё это и понимала: моя империя — это не только поезда и суши. Это ещё и блеск камней, вкус дорогого напитка и то самое женское кокетство, которое не подвластно никаким катаклизмам.

— Киллиан, — сказала я мужу вечером, когда он зашёл за мной, — кажется, мы создали идеальный круговорот золота в природе. Мужчины добывают руду, Джалор делает из неё украшения, я их заряжаю, а потом аристократы покупают их своим жёнам за «ночь любви».

Киллиан усмехнулся, притягивая меня к себе:

— Главное, Рина, что в этой цепочке все счастливы. Особенно Джалор. Ты видела, он сегодня купил себе вторую карету? Из чистого золота!

Я только рассмеялась. Пусть покупает. Пока в моей Альпийской деревне льётся шампанское и сверкают бриллианты, Мидар будет самой желанной точкой на карте обоих миров. Десять лет — и это только начало.

30 лет спустя

30 лет спустя

Тридцать лет. Для этого мира — лишь краткая глава в бесконечной книге жизни, но для меня, земной женщины, волею судеб заброшенной в магические дебри, это целая эпоха. Эпоха, за которую я успела стать не просто «попаданкой», а полноценной матерью нации, бизнес-леди межмирового масштаба и, по совместительству, бессменным инкубатором для маленьких Киллианов.

Да, я снова была беременна. В третий раз. И если вы думаете, что в сорок с хвостиком (по земным меркам) это повод для паники, то вы плохо знаете Киллиана. Он ходил вокруг меня, сияя ярче всех своих магических сфер вместе взятых.

— Рина, любовь моя, в этот раз точно будет дочь, — шептал он мне по утрам, прикладывая ухо к животу. — Я чувствую... она будет такая же вредная и прекрасная, как ты. Я, как Великий маг, тебе это торжественно клянусь!

— Ты мне это и про второго сына обещал, Великий маг! — ворчала я, пытаясь устроиться поудобнее среди горы подушек. — А в итоге у нас дома теперь два филиала ада.

Один Эрион чего стоит — в десять лет он научился телепортировать кашу из тарелки прямо в сапоги учителю фехтования. А про младшего, Дамиана, я вообще молчу. Тот в пять лет додумался до того, чего не смог сделать ни один тёмный властелин за века — он заставил Шанти сидеть на диете! Бедный кот три дня питался исключительно солнечными зайчиками, пока я не обнаружила, что Дамиан заколдовал его миску на «режим невидимости» для всего жирного и сладкого.

Киллиан только посмеивался. Он не обманывал, нет. Просто, видимо, его магия «гендерного прогнозирования» давала сбой из-за моей непредсказуемой земной ДНК. Но в этот раз я и сама чувствовала — будет девочка. У меня даже тяга к прекрасному обострилась... ну, как к прекрасному. К солёному. .

— Я не шучу. Если это снова будет мальчик, Киллиан, я перееду жить к русалкам в пруд, — проворчала я, глядя на мужа, который сосредоточенно что-то чертил в блокноте.

— Рина, любовь моя, я же обещал — будет дочь, — отозвался он, не отрываясь от расчётов. — Мои магические сканирования ещё ни разу не ошибались.

— Конечно, — съязвила я. — Ты Великий Маг, ты видишь структуру мироздания, но не можешь найти свои вторые тапочки утром. Киллиан, если там снова родится мини-копия тебя с замашками тирана, я за себя не ручаюсь!

Как у нас повелось по традиции, каждая моя беременность знаменовалась грандиозным государственным проектом. Мой мозг в этот период работал как бешеный квантовый компьютер на стероидах.

Пятнадцать лет назад, когда я мучилась токсикозом с Дамианом, я поняла: империи нужен детский сад. Нет, не просто «присмотр за детьми», а настоящий, по земному образцу, с манной кашей (которую никто не любит), тихим часом (который все ненавидят) и развивающими играми.

Киллиан тогда мою идею принял с таким энтузиазмом, что лично сел за чертежи. Вы бы видели, как Верховный сыщик в отставке, человек, наводивший ужас на преступный мир, с высунутым от усердия языком вырисовывал горки-драконы и песочницы с магическим подогревом!

— Рина, а если мы сделаем качели, которые будут менять высоту в зависимости от веса ребёнка? — азартно предлагал он.

— Чтобы они их в космос запустили? Нет уж, Киллиан, давай без экстремизма!

Детский сад «Маленькая Земля» стал легендой. Мамочки нашей империи готовы были воздвигнуть мне памятник из чистого золота. Те, кто не работал, наконец-то получили возможность просто посидеть в тишине и выпить кофе, не выковыривая из него игрушечных рыцарей. А работающие женщины... о, они при встрече готовы были меня расцеловать. Помню, когда я разрезала красную ленточку на открытии первого садика, уровень любви и обожания в воздухе был такой плотности, что можно было намазывать на хлеб вместо джема.