— Доставка работает? — я вцепилась в картонку.

— Конечно. Завтра же привезут.

Внутри меня запело чувство ностальгии. Я вспомнила свою бабушку, которая на такой старой машинке шила мне в детстве юбочки и пижамы. Да, в Мидаре техника не работает, но механика — это другое. И пусть я убеждала себя, что это для Роззи, в глубине души я понимала: я хочу оставить на той стороне частичку своего дома. И когда мы начнём развивать Светлую Империю и взаимодействовать с Межмирьем, такие вещи станут бесценными. Я решила: закажу, а потом тихонько спрячу её в свой пространственный карман, пока Киллиан не видит.

Домой мы вернулись выжатые как лимоны. Я сразу залезла в ноутбук. Поиск нелегальных обменок золота напоминал квест из шпионского триллера — опасно, мутно и без документов нас могли кинуть на раз-два. Решив оставить это на свежую голову, я переключилась на сайт швейных машин. Заказала ту самую «вечную» машинку, а заодно набрала горы чешского бисера, стекляруса и каких-то невероятных полимерных камушков. Для моих будущих талисманов это было сокровище — бисер на Земле был куда разнообразнее и ярче, чем в Межмирье.

Шанти в это время спал на моей кровати, раскинув лапы и измотанно посапывая. Я начала вытаскивать пакеты, шурша бумагой, и тут же стала рассматривать обновки из бельевого отдела.

— Опа... — раздался за спиной хриплый, недоумённый голос кота. — Я что, на поминках заснул и уже проснулся?

Я вздрогнула и обернулась. Хранитель сидел, хлопая глазами -плошками и глядя на гору конфет на столе.

— С чего ты взял, что на поминках?

— Да тут конфет столько, что только на поминках всей Империи такое бывает! — буркнул он. Я хитро прищурилась:

— Вообще-то, Шанти, это не поминки. Это я купила для тебя.

Кот замер. Его глаза стали размером с блюдца, в них отразился весь ассортимент кондитерской лавки. Он перевёл взгляд с пакетов на меня, и я клянусь, увидела, как в уголках его глаз блеснула скупая кошачья слеза. Шанти пулей слетел с кровати и кинулся мне, едва не сбив с ног.

— Ты святая, Рина! — взвыл он, вгрызаясь зубами в обёртку первой попавшейся шоколадки. — Прости, что я тебе дерзил! Прости за Жорика и за мою наглость! Я больше не буду, честно!

— Да неужели? Совсем-совсем не будешь? — я с трудом сдерживала смех, глядя, как этот грозный зверь пытается одновременно мурчать и жевать мармеладку.

— Клянусь хвостом! Если ты будешь покупать мне столько конфет, я буду самым лучшим, самым тихим и самым преданным котом на свете! Можешь даже гладить меня... иногда... когда никто не видит!

Я потрепала его по загривку. Всё-таки путь к сердцу королевского Хранителя тоже лежит через желудок. Только вместо сметаны и рыбы там теперь элитный бельгийский шоколад и мармеладки.

Глава 31

Глава 31

Утро было обманчиво спокойным. Мы неспешно завтракали, наслаждаясь тишиной, пока я прикидывала планы.

— Как насчёт зоопарка? Теарт? Кино? Или аквапарк? — предложила я, подливая кофе Киллиану. — Там весело, вода, горки...

— Рина, прости, но аквапарк подождёт, — Лиса подняла глаза от тарелки, и в них горел азарт истинного исследователя. — Я вчера в книжном видела такие труды! Я хочу в библиотеку или снова в книжный. Мне нужно изучить вашу физиогномику и психологию. Как вы читаете эмоции по лицу? И эти... маньяки. Я хочу понять, как работает мозг убийцы без магии.

Я улыбнулась. Моя подруга определённо нашла своё призвание.

— Сходим, Лиса. А вечером я включу тебе документальные фильмы. Там профи рассказывают такое, что ни в одной книге не напишут. Покажу тебе серию про наших самых известных «чудовищ».

— Студентка Лейман, вы меня радуете, — поддержал её Киллиан, отставляя чашку. — В Мидаре мы обязательно продолжим эту тему. Системный подход к безумию — это то, чего нашему Департаменту не хватает.

Идиллию прервал резкий, требовательный звонок в дверь. Я вздрогнула. Кто мог прийти? Друзей я не извещала, а тетя Люда звонит иначе. А я помнится обещала зайти,рассказать ожизни и где пропадала. Не ркасиво получается...

Я открыла дверь и едва не отшатнулась. На пороге стоял дядя Дима. Лицо искажено злобой, глаза налиты кровью. Не успела я вымолвить и слова, как он мёртвой хваткой вцепился в моё предплечье.

— Ты! Тварь! Где ты шлялась?! — заорал он, встряхивая меня так, что зубы клацнули. — Решила кинуть меня? Из-за твоего исчезновения я попал на такие бабки, что ты в жизни не видела! Бизнес в заднице, я в долгах по уши! Живо одевайся, мы идём в банк!

Я попыталась одёрнуть руку, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— Здравствуй, Дима. Я-то тут при чём? Твои долги — твои проблемы. Твой липовый брак с тем стариком Демидовым провалился, и это только твоя вина.

Он замахнулся, его лицо побагровело:

— Ты сейчас у меня договоришься, дрянь...

Договорить он не успел. На крик вышел Киллиан. Его рука перехватила запястье дяди в миллиметре от моего лица. Секунда — и Дима уже выгибался дугой, его рука была заломлена так технично, что он заскулил, как побитый пёс.

— Что здесь происходит? — в голосе Киллиана прорезались те самые ледяные нотки Верховного сыщика, от которых в Империи падали в обморок министры.

— Отпусти меня, мужик! Ты кто такой?! — орал Дима, пытаясь вырваться.

— Я жених той, которую ты чуть не убил, — процедил Киллиан, чуть усиливая нажим. — Ещё одно движение, и я вырву тебе сустав.

— Отпусти его, Киллиан, — тихо сказала я. Мой «любимый» дядюшка, тяжело дыша, сполз по стенке. — Что тебе нужно, Дима? У меня ничего нет, кроме этой квартиры и машины.

— Не ври мне! — выплюнул он, оправляя куртку. — У тебя есть наследство папаши! Всё то, что он откладывал на твоё будущее. Ты сейчас идёшь в банк и подписываешь согласие на перевод всех прав на меня. Мне нужно восстанавливать бизнес!

Я посмотрела на него и вдруг поняла: он не отвяжется. Он будет преследовать меня, пока не выпьет всю кровь. И тут в голове созрел план. Безумный, но справедливый.

— Хорошо. Поехали.

В банке я шепнула Киллиану, чтобы он присмотрел за Димой в холле. Сама же зашла в кабинет к управляющему — солидному мужчине, который, как оказался, помнил ещё моего отца. Когда он открыл мои счета, у меня перехватило дыхание. Миллионы. Отец действительно оставил мне столько, что хватило бы на безбедную жизнь в любой стране.

— Мне столько не нужно. И проблем я не хочу... И не хочу разбирательств... — сказала я банкиру, глядя ему прямо в глаза. — Я скоро уезжаю навсегда. Сделайте так: поставьте мне безлимит на неделю на одну карту, а все остальные деньги и имущество — квартиру, машину — переведите в фонды детских домов города.

Банкир опешил:

— Но ваш дядя... он же шантажирует вас? Мы можем вызвать полицию! - кажется банкир все знал...

— Нет времени на полицию. Я хочу сделать доброе дело. Пусть эти деньги пойдут детям, а не этому стервятнику. Но мне нужна бумага... фальшивая бумага с печатью, что все деньги переведены Дмитрию. И за вашу... помощь и молчание вы можете забрать себе пять миллионов. Прямо сейчас.

В глазах банкира мелькнул алчный блеск. Моральные принципы проиграли всухую. Он быстро провёл операции, выписал «липовое» подтверждение и поставил жирную печать.

Когда мы вышли в холл, Дима выглядел жалко: всклокоченные волосы, наливающееся фиолетовым пятно под глазом (видимо, Киллиан всё же провёл «профилактику») и дрожащие руки. Я протянула ему бумагу.

— Вот. Я всё сделала, как ты просил. Мне эти деньги не принесли счастья, пусть забирают их твои кредиторы. Но есть условие: перевод завершится ровно через неделю, когда меня не будет в стране.

Дима выхватил лист, его лицо исказила сумасшедшая ухмылка.

— Хоть через месяц! Тебя не было год, я уже не надеялся! Спасибо бабе Гале, позвонила, сказала, что ты явилась. Всё, прощай, племяшка. Надеюсь, больше не увидимся! — он плюнул в сторону и почти бегом скрылся за дверями банка.