После того как за спиной тяжело хлопнула дверь банка, а все бумаги были подписаны, я почувствовала, как с плеч рухнул неподъёмный, проржавевший пласт прошлой жизни. Я ведь думала, что при встрече с дядей меня накроет: что снова станет холодно в груди от воспоминаний о том, как он едва не отправил меня на тот свет ради этих бумажек. Думала, что ярость захлестнёт или страх парализует. Но, стоя на залитом солнцем тротуаре Земли, я вдруг поняла — внутри абсолютная, звенящая тишина.
Я его не простила, нет. Прощение — это слишком дорогой подарок для такого человека. Я просто вычеркнула его из реестра живых существ в своей голове. Мне стало до фонаря, разорится он завтра или уже сегодня спит под канавой, доедая последний хрен без соли. Этот человек для меня теперь — пустой звук, помеха в эфире. Слава Богу, что всё то земное прошлое, всё предательство и боль стали казаться дурным, смазанным сном, который забываешь, едва открыв глаза в новой реальности.
Я стала другой. Настолько, что та прежняя Даша кажется мне какой-то далёкой родственницей, с которой мы давно не общаемся. Моя жизнь сейчас — это такой бешеный коктейль из магии, опасностей и чувств, что старые обиды на их фоне просто меркнут, как костёр на фоне ядерного взрыва. Да, в Мидаре меня пытались убить, там были моменты, от которых волосы дыбом, но там же я обрела то, о чём на Земле и мечтать не смела.
У меня есть потрясающие подруги, есть мой Киллиан, от которого сердце делает сальто (даже когда он невыносим), и есть даже этот невозможный, вредный, вечно голодный сексуальный маньяк в обличье кота-хранителя. Весь этот хаос, вся эта яркая, пугающая и прекрасная жизнь в стократ ценнее всех миллионов мира. Пусть всё моё прошлое катится к чёрту вместе с Димой. У меня впереди восстановление империи, магические интриги и, кажется, ещё одна пара кроссовок, которую я просто обязана выгулять в Мидаре. Там я дома.
Киллиан внимательно посмотрел на меня.
— Ты ведь понимаешь, Рина, что через неделю он придёт в банк и узнает правду?
— О да. И я бы очень хотела видеть его лицо, когда ему скажут, что деньги ушли сиротам, а его бумажка — просто фантик. Он заслужил это, Киллиан.
Киллиан усмехнулся, притягивая меня к себе.
— Жестоко. Мне нравится. Твой мир учит тебя кусаться, Рина.
— Мой мир учит меня закрывать долги, — ответила я, глядя вслед уехавшему такси дяди. — Поехали домой. Нам ещё Лису в библиотеку вести.
Настроение после банка было боевым — чувство справедливости приятно грело изнутри. Но стоило нам переступить порог дома, как победная улыбка сползла с моего лица. На кровати, в окружении горы блестящих фантиков, бился в истерике Шанти.
— О-о-о, мои зубы! Моя челюсть! Я умираю! Зовите некроманта, пусть готовит ритуал воскрешения! — подвывал кот, прижимая лапы к морде.
— Зубы? — я окинула взглядом масштаб кондитерского побоища. — Ты что, сожрал всё за один присест?
— Я дегустировал! — буркнул он сквозь зубы. — Но, кажется, земной сахар — это яд замедленного действия!
Не мешкая, я схватила телефон и через час мы уже сидели в очереди к ветеринару. Шанти, чьи габариты явно не были рассчитаны на женские колени, жалобно скулил, вжимаясь в меня всем своим весом. Его била мелкая дрожь. Вдруг из-за двери кабинета раздался душераздирающий вой какого-то бедного пса. Шанти подпрыгнул на месте, едва не проломив мне тазовые кости.
— Рина... там что, садист работает? — прошептал он, и в его голосе было столько неподдельного ужаса, что мне стало его жалко.
— Да какой садист, успокойся! Это просто больно, но тебе поставят укол...
— Нет! Только не укол! — он забился ещё сильнее. — Я видел в твоей голове, что это такое! Длинная игла, протыкающая плоть... О боги, за что мне это?
— Шанти, медицина идёт вперёд! Смотри, — я кивнула на холодильник в углу, — там мороженое. Может, предложат со вкусом валерьянки или сметаны.
— Ага, заманивают! — прошипел он. — Благородных котов под видом вкусняшек завлекают в логово, а сами издеваются!
— Шанти, ты взрослый, солидный...
— Мужчина! Я мужчина! Всё, я держусь! — он выпятил грудь, хотя хвост продолжал предательски подрагивать.
В кабинете ветеринар, суровый мужчина в очках, осмотрел нашего «пациента» и вынес вердикт:
— Пульпит. Надо рвать. В моей голове тут же раздался ультразвуковой вопль Шанти: «Убивают! Не дам! Я без зубов не смогу кусать Киллиана за пятки!»
Ага! Как будто ты его кусал...
— А пломбы? Вы делаете пломбы котам? — осторожно спросила я.
Доктор задумался:
— Ну... официально нет, но у меня брат в соседнем кабинете — стоматолог для людей. Можем попробовать, если вы его усыпите на время.
— Усыпить?! — Шанти в моей голове перешёл на фальцет. — Меня?! Нельзя! Я хочу жить, я молодой, у меня ещё столько несъеденных конфет!
Кое-как, совместными усилиями с Киллианом, мы дотащили сопротивляющегося Хранителя до стоматологического кресла. Ему дали подышать «весёлым газом», и через пару минут наш грозный кот сладко засопел, пуская слюни.
Вечером дома Шанти лежал на диване и с ненавистью смотрел на остатки сладостей.
— Я самый несчастный Хранитель во всех мирах... Ты издеваешься надо мной, Рина. У меня во рту теперь кусок инородного металла!
— Да ладно тебе, зуб-то на месте. Боль прошла? Прошла. Можешь дальше шляться по своим кошкам. Хватит прибедняться.
- Но ты мне все равно должна. Да! Однозначно.
- За что это?
- За то, что купила столько конфет!С тебя рыбы. Думаю килограм пять хватит. Чищенной. И нарезанной тонкими полосочками. И чтобы без единой косточки. Да! Пойду пройдусь... — буркнул он и, прихрамывая для пущей важности, скрылся в окне.- А я даже не успела ему ничего ответить так опешила от его наглости.
Лиса в соседней комнате полностью ушла в мир криминалистики — из ноутбука доносились суровые голоса экспертов, рассуждающих о психопатах. Поняв, что вечер свободен, я повернулась к Киллиану:
— Хочешь посмотреть «Титаник»? Помнишь, я рассказывала?
- Конечно. Мне интересно о чем ты говорила.
К середине фильма я уже шмыгала носом, а в финале, когда Джек начал уходить под воду, я просто разрыдалась. Киллиан мужественно обнимал меня, гладя по голове, но его лицо выражало крайнюю степень возмущения.
— Как?! — вдруг взорвался он, когда пошли титры. — Как она могла быть такой эгоисткой?! Рина, на эту дверь поместилось бы два Джека! Минимум три, если потесниться! Он умер, спасая её, а она... она просто лежала там! Невероятная наглость! Он должен был сам остаться на этом куске дерева!
Я сквозь слёзы прыснула от смеха.
— Киллиан, ты не один такой! Весь мир так думает уже тридцать лет. Но сердце океана... Заметил, как оно похоже на тот камень?
— Похоже, — смягчился он, целуя меня в макушку. — Ты исполнила свою детскую мечту. И мою тоже — увидеть, на что способны ваши люди ради любви. И ради глупости.
Он мягко притянул меня к себе. Одним коротким жестом Киллиан применил какое-то безмолвное заклинание, и дверь в комнату с негромким щелчком захлопнулась.
— Киллиан, тише... — прошептала я, чувствуя, как его губы касаются моей шеи. — Там же Лиса за стеной...
— Это ты тише, — выдохнул он мне в губы. — Шумная, страстная, моя малышка...
Его руки скользнули под мою кофту, вызывая целые табуны мурашек, которые буквально падали в обморок от восторга.
— Знаешь, — прошептала я, расстёгивая пуговицы на его рубашке, — я давно мечтала, чтобы ты снова надел свою деканскую мантию... и применил ту настойку сокрытия лица.
Киллиан замер, в его глазах вспыхнул опасный огонёк.
— Ах, ты хочешь, чтобы тебя целовал суровый декан Вэйн?
Я немного смутилась, но выдержала взгляд:
— А что такого? Если хочешь увидеть моё новое бельё... придётся и тебе потрудиться.
-Тогда в следующий раз с тебя обещанный стриптиз.
Я распахнула кофту. Когда Киллиан увидел леопардовый принт — дерзкий, хищный и невероятно сексуальный — он издал звук, средний между рычанием рыси и стоном. Не говоря ни слова, он выхватил из пространственного кармана свой чёрный плащ и какую-то склянку. Секунда — и передо мной стоял Тот Самый Декан. Строгий, властный, от одного вида которого подгибались колени.
