— Рина, дорогая, чёрный цвет — это так практично! — восклицала она, щеголяя в стильном кожаном костюме собственного пошива. Они с Кайусом шили обувь по моим земным эскизам: от удобных кед до изящных лодочек. И наша «имперская обувка» раскупалась быстрее, чем горячие пирожки. Роззи родила пятерых, и я до сих пор не понимала, как она успевает и детей нянчить, и моду диктовать. Наверное, секрет был в том, что Кайус был с ней на одной волне.

Русалки тоже не отставали. Марго и Стэла нашли себе в наших водах статных тритонов.

— Помни, Стэла, — подначивала я её при встрече, — мужик должен быть надёжным, а не просто с красивым хвостом.

— Ой, Рина, Ваше Величество, — краснела она, — я всё помню! Хотя твоё гадание про сома мне до сих пор в кошмарах снится. Мой Тритон, слава богам, чешую чистит регулярно!

Я смотрела на этот мир — яркий, шумный, пахнущий свежей выпечкой и соленой рыбой — и понимала: мы победили. Мы построили дом, где магия служила людям, а не наоборот.

— О чём задумалась? — Киллиан подошёл сзади и осторожно обнял меня поверх огромного живота.

— О том, что нам пора завязывать с расширением Империи, — улыбнулась я. — А то скоро в Межмирье места не останется.

— Ну, для нашей дочери место всегда найдётся, — прошептал он, целуя меня в висок.

Я закрыла глаза, убаюкивая Арию и улыбалась. Счастье было в каждом вдохе. В каждом смешке детей, в каждом удачном талисмане и в тихом шепоте мужа, который спустя тридцать лет всё так же заставлял моё сердце биться быстрее.

50 лет спустя

50 лет спустя

Пятьдесят лет в Мидаре пролетели, как один затянувшийся, но очень продуктивный день. Если бы мне кто-то сказал в мои земные двадцать, что в восемьдесят пять я буду не носки вязать, а вынашивать четвёртого ребенка, я бы покрутила пальцем у виска. Но магия — штука коварная: тело здесь старело по своим, каким-то очень ленивым правилам. Выглядела я на двадцать с хвостиком, но чувствовала себя в эту беременность на все сто двадцать.

— Киллиан, если ты ещё раз назовёшь меня «моя нежная лебёдушка», я запущу в тебя этим эклером! — прохрипела я, пытаясь перевернуться с боку на бок. — Лебёдушки не перекатываются, как гружёные баржи, и у них не отекают лодыжки до состояния слоновьих лап!

Киллиан, который за эти полвека, казалось, только заматерел и приобрёл ещё более аристократическую выправку, лишь тихо рассмеялся. Он подошёл и привычно начал растирать мои бедные ноги.

— Ты прекрасна, Рина. И ты носишь мою дочь. Магия крови не врёт.

— Она не врёт, она издевается! — буркнула я, косясь на дверь, где послышался знакомый «мяу - гав».

Радости не добавлял и Шанти. Наш боевой хранитель, гроза Межмирья и главный бабник двух империй, наконец-то попал в сети. В Межмирье он нашёл её — Мирабель. Она была настоящей принцессой своего вида: белоснежная, грациозная, с огромными сапфировыми глазами и таким характером, что Шанти при ней превращался в покладистый коврик. Он похудел килограмм на пятьдесят (вру конечно, но килограмм двадцать точно скинул), перестал воровать сосиски с кухни и теперь только и делал, что ходил за своей пассией хвостиком.

Но была одна проблема. Мирабель тоже была беременна. И, судя по всему, рожать нам предстояло в один день.

— Рина, ты опять ешь копчёную рыбу? — Шанти просунул голову в комнату и неодобрительно дёрнул усами. — Мирабель сегодня ела только паровую форель и запивала её росой с лугов Мидара. Ты вредишь наследнице! Посмотри, как ты сидишь! У тебя же зажат кровоток в левом полушарии плода!

— Шанти, пошёл вон! — гаркнула я, запуская в него подушкой. — Иди чисти когти своей принцессе и не смей учить императрицу, как ей вынашивать людей! Я уже троих вырастила, пока ты по крышам Межмирья за кошками носился!

Кот оскорблённо фыркнул и скрылся, а я тяжело вздохнула. Внутри меня словно поселился маленький слон, который периодически пытался выйти через горло. Состояние было вялое, и ничего строить мне уже не хотелось.

За пятьдесят лет мы создали рай. По всей империи раскинулись города и посёлки, мы нашли залежи угля, руды и золота. Моя гордость — столица — сверкала чистотой. И не потому, что все были такими сознательными, а потому что я ввела «Налог на грязь». Бросил фантик — плати приличный штраф. Люди сначала ворчали, а потом привыкли, и чистота вошла в привычку. Урны у нас стояли на каждом шагу, а магические дворники подчищали всё за считанные секунды.

Спустя полвека Мидар было не узнать. Это больше не была территория, восстающая из пепла, это был сияющий маяк цивилизации, где магия и технологии сплелись в идеальный узор. Наши школы и детские сады работали как часы, став стандартом качества даже для Межмирья.

Блоферд, помощник Киллиана, к этому времени стал моим незаменимым мажордомом и хранителем замковых тайн, а его супруга, Элара, неожиданно для всех нашла своё истинное призвание в сфере просвещения. С её лёгкой руки и железной хватки она возглавила весь образовательный сектор. Элара занималась подбором учителей с такой дотошностью, что соискатели трепетали перед ней больше, чем перед Высшим Судом. Она была этакой «Мидарской директрисой» и главой ГОРОНО в одном лице: в меру строгая, бесконечно преданная делу и обладающая сверхъестественным чутьём на таланты. Благодаря ей наши учебные заведения выпускали не просто магов, а думающих, творческих людей, готовых строить будущее.

А Фаахок... О, этот огромный тролль оказался лучшей нянькой на планете! Видеть, как он своими ручищами-кувалдами бережно пеленает младенцев, — это был лучший юмор в моей жизни.

И вот, как венец наших трудов, совсем скоро Киллиан открывает Академию Высших Магических и Прикладных Искусств имени Богини Авы. Сам он, разумеется, преподавать там не планировал — роль ректора не для Императора, — но каждый учебный план, каждое заклинание в учебниках прошли через его личную цензуру. Сотрудники были подобраны лучшие из лучших, учебный материал закуплен и обновлён с учётом последних открытий, а само здание Академии, парящее над столицей на гравитационных платформах, было готово принять первых студентов. И самое удивительное: среди абитуриентов были не только наши подросшие дети, но и молодёжь, приехавшая по обмену из Межмирья и даже из Тёмной империи. Тут, конечно, подсуетился Чарро. Мой друг провёл блестящую подпольную работу, с применением клятвы естественно, убедив отпрысков влиятельных родов Тёмных земель, что будущее магии — именно здесь, в Светлой империи, а не в их загнивающем консерватизме.

Все было хорошо, кроме моей отдышки и одной навязчивой мыслью. Они обе не давали мне покоя. Пора было выходить из тени.

— Киллиан, мы должны поехать к Императору Тёмной империи. Хватит прятаться за пеленой. Пора налаживать дипотношения, — заявила я.

Киллиан долго отговаривал.

— Рина, ты на девятом месяце. Ты едва влезаешь в карету. Какая дипломатия? Давай я сам съезжу?

— Нет! Я хочу видеть его лицо, когда он узнает, что у него под носом выросла сверхдержава! К тому же, мне нужно проветриться, а то я скоро начну кусать прислугу.

Собиралась я долго и мучительно. Роззи, которая теперь сама была главой огромного клана (её муж Кайус настроил столько обувных фабрик, что они могли бы обуть три Межмирья), привезла мне специальное платье.

— Рина, не дыши так глубоко, а то пуговицы разлетятся! — причитала она, затягивая какие-то хитрые ленты.

И вот, мы перешли портал. Мой старый дом в Тёмной империи встретил нас тишиной. Я иногда приходила сюда поностальгировать, когда шум замка и толпы помощников начинали давить. Но сегодня мы направились прямиком во дворец.

Император Тёмной империи встретил нас в малом зале. Он выглядел... инфантильно. Красивый, холёный, но какой-то потерянный в своём величии. Мы годами делали вид, что живём в его землях, поставляя ему нашу уникальную посуду из голубой глины и мои талисманы, но скрывали, что пелена давно открыта.