Достав нож, я принялась разрезать на нём одежду прямо в воде — сил снимать её обычным способом уже не осталось. Я вообще не понимала, откуда во мне взялись силы дотащить его досюда… Наверное, это было то самое состояние аффекта, когда контуженные не замечают сломанных ног, а слабые женщины поднимают упавшие деревья, чтобы спасти близких.

Киллиан, бледный словно мертвец, лежал в воде, а я клялась себе: если он придёт в себя, я больше никогда не буду с ним ругаться и уж тем более — обижаться по пустякам. В такие моменты приходит резкое, болезненное осознание того, что все обиды — прах. Важно лишь то, какой человек находится рядом с тобой, а Киллиан был лучшим из всех, кого я когда-либо знала. Потерять его сейчас было бы хуже собственной смерти.

— Очнись! Слышишь меня?! Не смей меня бросать! — шептала я, срываясь на хрип, и мои слёзы капали прямо в прозрачную озёрную воду.

Я бережно держала его голову над водой, боясь даже вздохнуть, и исступлённо молилась всем богам сразу, лишь бы он открыл глаза. И вдруг воздух вокруг нас задрожал и из моих пальцев хлынули золотистые нити.

Эти нити не были случайными вспышками. Они послушно сплетались в сияющий кокон, слой за слоем окутывая израненное тело Киллиана. Я замерла, боясь спугнуть это чудо, и увидела, как пульсирующее золото впитывается в его кожу. Кровотечение остановилось мгновенно, будто время повернулось вспять. Раны затягивались прямо на глазах, срастаясь и исчезая, оставляя после себя лишь чистую, гладкую кожу там, где ещё секунду назад зияли страшные порезы.

Наконец, убедившись, что с ним всё будет в порядке, я немного успокоилась. Оставила его лежать на берегу, приготовила место для сна, а сама быстро искупалась, переоделась и разожгла огонь. После я перетащила к теплу Киллиана, который так и не пришёл в сознание, и понемногу стала раскладывать наши вещи — Шанти всё-таки собрал их и занёс в пещеру. Когда первый шок окончательно прошёл, я легла рядом с ним и разревелась, как дурочка. Я сама себя успокаивала тем, что видела своими глазами: раны затянулись, дыхание выровнялось, а значит — он просто спит.

Глава 7

Глава 7

— Я обещал тебя оберегать, а в итоге ты меня спасаешь… — вдруг раздался тихий шёпот.

— Киллиан! Ты очнулся? Как ты? — я подскочила, заглядывая ему в лицо.

— Как ни странно, хорошо, — он слабо улыбнулся и перехватил мою руку. — Прости меня… За всё прости. И за враньё, и за моё глупое молчание. Я ведь всерьёз думал, что ты меня не простила… Ты столько раз тыкала мне моим возрастом, а оказалось, что я, прожив столько лет, никогда не испытывал таких чувств, как к тебе. Не знал, что можно быть настолько счастливым, даже находясь в этом разрушенном мире… Главное, что ты рядом, а остальное совсем не важно. Знаешь, мне иногда казалось, что я вообще не способен на любовь. Пока не встретил тебя.

— Ну что ты! Я давно тебя простила, правда… — я шмыгнула носом, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Иди ко мне...

Я прижалась к нему, впитывая каждой клеточкой кожи его тепло, и прошептала, глядя прямо в глаза:

— Пообещай мне, что больше никогда не будешь подвергать себя опасности. И больше никогда не пытайся умирать. Слышишь? А то, я тебя и с того света вытащу… чтобы лично убить!

- Постараюсь.

Я наклонилась и почти невесомо коснулась его губ своими. Он застыл на мгновение, но не отстранился, а начал мягко отвечать, пробуя этот поцелуй на вкус. Но стоило мне поддаться порыву и ответить с накопившейся внутри страстью, как у него перехватило дыхание. Киллиан целовал так, будто хотел передать всё, что не мог выразить словами: свою преданность, любовь и безмолвное раскаяние. Мои пальцы впились в его волосы, я крепко обвила руками его шею, притягивая ещё ближе.

Не знаю, как объяснить своё поведение... Наверное, это была передозировка счастья от того, что он жив, от того, что любит. Мои чувства сейчас до краёв наполняли всю сущность, и я сама накинулась на него, как голодающая.

Я правда не знаю, что чувствует изголодавшийся по близости человек, но то, что сейчас я целовала и гладила его пятьсот тридцатилетнюю грудь с абсолютным чувством правильности происходящего — в этом сомнений не было. Мне надоело убегать и сопротивляться. Надоело слушать мозг, ведь сердце уже давно кричало: не отходи от этого человека ни на шаг! Прилипнуть. Приклеиться. Врасти под кожу. Не отпускать.

Мой «Мистер Совершенство», видимо, не ожидал от меня такой прыти. Сначала опешил, но потом быстро взял себя в руки и, как настоящий джентльмен, приступил к осчастливливанию меня любимой. Дико — а сейчас по-другому и не требовалось — он резко опрокинул меня на спину, срывая одежду и целуя каждый освобождённый от неё кусочек моего тела.

Я наслаждалась каждой секундой, каждым желанным прикосновением. Мы со всем справимся, пока мы рядом, а весь остальной мир может сходить с ума — мы разберёмся со всем этим позже. Но это всё потом, а сейчас…

А сейчас я скользила руками по его телу и не могла надышаться им. Мой «греческий бог» (с таким-то телом!) трогал и целовал меня в таких местах, что у меня пальцы на ногах подгибались от удовольствия. Уши, шея, ключицы, грудь, живот — ничего не осталось без его ласки. Я двигалась под ним и стонала, когда он гладил меня по внутренней части бедра. Я получала наслаждение от того, как бешено стучит его сердце, как надрывно его дыхание, от мелкого дрожания его рук, когда он касается моей кожи.

А потом его ладонь скользнула ниже, и он коснулся меня там, где сосредоточилось всё моё нетерпение. Его движения были дразнящими, едва ощутимыми, но когда он чуть усилил нажим, я застонала так, что сама не узнала свой голос. Я начала инстинктивно двигаться навстречу его руке, пока не почувствовала, что внутри всё взрывается, унося меня куда-то к звёздам.

Не давая мне опомниться, Киллиан подался вперёд и уверенно заполнил меня собой. Я замерла, притираясь к нему, привыкая к новым, ни на что не похожим ощущениям. Это не было больно — скорее, оглушительно и непривычно, но уже через минуту, когда он начал двигаться, я поняла: мне это чертовски нравится. Внутри родилось удивительное чувство полноты и абсолютной правильности происходящего. В этот миг я кожей чувствовала, что именно этот мужчина должен был стать моим первым и единственным.

Мне хотелось стать с ним одним целым, и я начала двигаться в такт его толчкам, стремясь стать ещё ближе. Я отвечала на его поцелуи с той же «дикой» страстью, что горела в нём, обнимая его так крепко, насколько хватало сил, пока мы оба не оказались на самой грани, за которой существовали только мы.

После я лежала на плече у Киллиана и думала о том, что это, пожалуй, было лучшим событием в моей жизни. Таких феерических ощущений я ещё никогда не испытывала. Мой мужчина! Никому его не отдам!

Пока мы приходили в себя, руки Киллиана нежно гладили мою грудь, выводя узоры вокруг соска. Я вдыхала его вишнёвый запах и пыталась отогнать из головы образ летающих на ангельских крылышках сердечек.

— Ты как? — нежно спросил он.

— Хорошо. Так хорошо, что я готова повторить.

— Тебе пока нельзя… Я сильно больно тебе сделал?

— Терпимо…

— Знаешь, если ты сейчас скажешь, что это было ошибкой… Ты жалеешь?

— Я? Нет, конечно!

— Ты была невинна… — Киллиан прижал ладонь к моему лицу, и в его глазах я увидела целую бурю из нежности и глухого отчаяния. — Всё должно было быть иначе. Торжество, венчание… Твой первый раз не должен был случиться вот так, на спальнике в пещере. Прости меня, Рина. Я не совладал с собой.

Я перехватила его руку и легонько прикусила палец, заставляя его отвлечься от самобичевания.

— Слушай, Киллиан, ещё никто не умер девственником, — фыркнула я, чувствуя, как по телу разливается приятная истома. — А жизнь и так нас имеет… кхм… в самых неожиданных позах и обстоятельствах, не спрашивая согласия. Так что расслабься: это был мой выбор, и он мне чертовски понравился.