— Ты права, Рина, — сказал он, примеряя шлем спецназовца. — Боевой пульсар эту штуку прошьёт. Но! Если объединить твою магию оберегов и эту чудо-ткань... Мы нанесём руны прямо на кевлар. Сделаем их антимагическими! Это будет непробиваемый доспех нового поколения.

Киллиан набрал образцов: форму, каски, броники.

— Будем экспериментировать в Мидаре, — его глаза фанатично блестели. — Мы оденем нашу армию так, что Император подумает, будто на него напали пришельцы из будущего.

- Насколько я знаю, кевлар сверхпрочный и выдерживает температуру до 450 градусов. Может пульсар и не пробьёт такую броню.

- Значит будем проводить опыты.

Я смотрела на него и понимала: кажется, Светлая империя будет самым защищённым местом в этом мире. И самым стильным — ведь каски мы точно покрасим в какой-нибудь благородный цвет. Главное — не в леопардовый. Хотя...

А потом я зашла в обувной магазин. И все. Я была потерянна для общества! Я сметала обувь с полок с такой скоростью, будто завтра Землю должны были залить бетоном, оставив человечество босиком. В руки консультанта летели изящные лодочки на шпильке (для балов, разумеется), тяжёлые армейские ботинки (для суровых будней), высокие кожаные сапоги и целая батарея кроссовок всех мастей. Киллиан замер неподалёку, скрестив руки на груди, и молча созерцал растущую гору коробок. В его взгляде читалась глубокая философская покорность. Видимо, он уже осознал простую истину: спорить со мной — затея более опасная, чем прогулка в логово дракона без меча. Для меня это изобилие было не просто капризом, а жизненной необходимостью, и мой мужчина, к счастью, это вовремя считал.

Когда я выудила из кучи пару технологичных беговых кроссовок, Киллиан осторожно взял один кроссовок двумя пальцами, рассматривая его так, словно это был неопознанный артефакт древней цивилизации.

— Рина, объясни мне, — вкрадчиво начал он, — зачем тебе столько... специфической амуниции? Мы отправляемся в Мидар, а не открываем склад гуманитарной помощи.

— Киллиан, милый, ты ничего не понимаешь в стратегии освоения пространств, — фыркнула я, вырывая у него кроссовок. — На землях Светлой империи сейчас такое состояние земли, что в этих твоих пафосных сапогах ты увязнёшь в первой же канаве. Пока идёт восстановление земель, там только в кроссовках и прыгать. Ну или в вон тех походных ботинках. Это идеальная обувь для великих свершений в условиях лёгкого апокалипсиса.

Киллиан ещё минуту задумчиво смотрел на подошву с амортизацией, а потом в его глазах блеснул недобрый огонёк азарта. Не говоря ни слова, он развернулся и решительно зашагал по рядам.

Через полчаса картина маслом изменилась: теперь уже я стояла у кассы, придавленная грудой коробок, а мой суровый воин тащил себе и кроссовки, и ботинки, и сапоги, и даже классические туфли. И как я и думала, на следующий же день, он не просто носил обновки — он сиял ими так, будто его обувь лично благословила богиня чистоты. Ботинки блестели, как свежевыкрашенный забор, или, как говорят у нас, как начищенный самовар.

Глава 35

Глава35

Это утро началось не с ароматного кофе, а с того, что мой организм решил устроить акцию протеста. Я едва успела долететь до «белого друга», чувствуя, как мир вокруг вращается на бешеной скорости.

— Рина! — голос Киллиана прозвучал одновременно с тем, как его сильные руки подхватили меня, не давая сползти на кафель. — Ты вся бледная. Что случилось? Ты ранена?

Он выглядел так, будто готов был прямо сейчас объявить войну вирусам или той несчастной жареной курице, которую мы ели вчера. Киллиан бережно, словно хрустальную вазу, отнёс меня в постель, укрыл мягким пледом и подсунул стакан воды.

— Может, это из-за перехода между мирами? Или ты съела что-то не то? — он лихорадочно перебирал варианты, прикладывая ладонь к моему лбу. Его беспокойство было таким осязаемым, что мне стало почти стыдно за свой взбунтовавшийся желудок.

Шанти всё это время сидел на краю тумбочки и смотрел на меня в упор. Его взгляд был подозрительным. Как только Киллиан ушёл на кухню заваривать какой-то «особый восстанавливающий чай», Шанти придвинулся ближе и прошептал:

— Слышь, Рина... Ты беременная, что ли?

— Нет! — я аж поперхнулась водой. — С чего ты взял? Просто мутит.

— Ага, вижу как «просто».

-Так, стоп! Мне надо подумать!

Ну молодец, Даша! Умница! А ну-ка, считай, дурочка... когда там у тебя были последние "красные дни календаря"?

Я начала судорожно вспоминать даты, и холодный пот прошиб меня похлеще тошноты.

- Ой-ой...

Ну всё, приплыли, — я мысленно схватилась за голову. — Киллиан узнает — и что? Сбежит? Да нет, он же настоящий мужчина. Ему по возрасту уже пора становиться многократным прадедушкой, так что, может, и обрадуется... Стоп! А вдруг у него за пятьсот лет уже целый батальон детей по всему Мидару бегает?!

— Ой, что нас ждёт... — запричитал Шанти, прерывая мои мысли. — Колики, памперсы, круглосуточный ор, прорезание зубов... Я — Хранитель королевских кровей, а не нянька с погремушкой!

— Замолчи! — шикнула я. — Я ещё сама не знаю точно.

— Так узнавай! Дуй в свою эту... клинику. Или тест делай. Только Киллиана отвлеки, а то он нас запрёт под купол из гиперопеки.

Я поняла, что Шанти не отстанет. Приняв душ и собрав волю в кулак, я вышла в гостиную. Лиса уже гипнотизировала телевизор, а Киллиан с подозрением поглядывал на дверь.

— Тебе лучше? — спросил он, подходя вплотную.

— Да, гораздо. Я хочу выйти в аптеку, купить кое-какие лекарства в дорогу, завтра же возвращаемся.

— Я пойду с тобой.

— Не надо! — я выпалила это слишком быстро. — Лучше... посмотри в интернете разделы права. Семейное, криминальное... Нам же строить империю! Ты должен понимать мой внутренний мир через призму наших законов.

Киллиан озадачился, но сел за ноутбук. Я быстро объяснила ему, что «Семейный кодекс» — это почти как кодекс чести, только с алиментами, и тихо выскользнула за дверь вместе с Шанти.

В кабинете гинеколога было стерильно и тихо. Узист молча водил датчиком по моему животу, а Шанти, которого я тайком пронесла в сумке (и который теперь торчал оттуда одной головой), не затыкался ни на секунду.

— Спроси у доктора, где он учился? — шептал кот у меня в голове. — Я ему не доверяю!

— Шанти, заткнись, — процедила я сквозь зубы. - Он и так смотрит, на меня как на ненормальную, что я притащилась к нему с котом.

— Нет, спроси! Какой университет он окончил?!

Я, чтобы он отстал, все же задала вопрос. Врач удивлённо поднял бровь:

— Окончил наш областной медицинский, с отличием.

— Ой-ой-ой! Это очень плохой университет! — заныл Шанти. — Спроси его: он вчера пил? А спал сколько за последние сутки? Вдруг он у тебя там вместо ребёнка инопланетянина увидит спросонья?!

Я уже готова была придушить кота, когда врач вдруг замер и повернул экран ко мне:

— Ну вот, поздравляю. Беременность подтверждаю. Срок маленький, но всё в порядке.

— Как... беременна? — вырвалось у меня.

Врач посмотрел на меня, как на прогульщицу уроков биологии:

— Девушка, вам рассказать про пестики и тычинки? Или сами догадаетесь, как это бывает? Прерывать будете?

— Вы что?! Нет, конечно! — я инстинктивно положила руку на живот. Внутри что-то дрогнуло. Я посмотрела на маленькое пятнышко на экране и поняла — я уже люблю этого кроху. Я никогда не буду как моя мать. Мой ребёнок будет самым любимым, самым затисканным и самым важным в обоих мирах.

- Я ему сейчас всю морду расцарапаю если он ещё раз такое скажет. - шипел Шанти.

Мы вышли из клиники. Я стояла у аптеки в полной эйфории, а Шанти деловито чесал за ухом:

— Ну всё, Рина, приплыли...

- Чего это?

- Ты старая... даже не знаю легко ли тебе будет...

— Мне двадцать три! Какая я старая?!

— Ну, по кошачьим меркам — глубокая пенсия. Ладно, рожай. В Мидаре все таки есть магия...