Когда Киллиан спокойным тоном сообщил, что Светлая империя не просто существует, а процветает и готова к торговым соглашениям, в зале повисла такая тишина, что было слышно, как муха бьётся о витраж. Министры за спиной императора начали бурно шептаться, бросая на нас злые взгляды.
Император долго смотрел на мой огромный живот, потом на уверенного Киллиана, и вдруг... улыбнулся.
— А я ведь догадывался, — протянул он. — Слишком много качественных товаров стало приходить «из ниоткуда». Ваша голубая глина просто великолепна. Значит, вы восстановили земли? Что ж... могу вас заверить, я не дурак, чтобы воевать с теми, кто смог оживить мёртвые земли и открыть пелену между нашими империями. Добро пожаловать в мир живых, соседи.
Я облегчённо выдохнула, чувствуя, как внутри толкнулся ребёнок.
— Зря мы прятались столько лет, Киллиан, — шепнула я мужу.
— Не зря, Рина, — тихо ответил он, прижимая меня к себе. — Нам нужно было окрепнуть.Посмотри на министров... не все так просто как тебе кажется. Твоя кровь — это ключ, и если они попробуют напасть, я перекрою порталы в один миг. Но сейчас... пусть смотрят и завидуют.
Следующую неделю Киллиан провёл в переговорах. Торговые пути, таможенный контроль (я настояла на жёсткой проверке всех входящих!), дипломатические миссии. Император даже изъявил желание посетить нас со свитой в ближайшем будущем.
А ровно через месяц моя спокойная жизнь окончательно приказала долго жить. Я родила двойню. Мальчик, которого мы назвали Лео, был копией Киллиана — такой же серьёзный и магически одарённый. А девочка, Мия, оказалась моей копией — кареглазая, вредная и уже в колыбели требовавшая к себе повышенного внимания.
В тот же день Шанти стал отцом четверых котят. Мирабель выглядела утомлённой, но величественной, а Шанти... Шанти просто упал в обморок прямо в родильной палате, когда увидел первого котёнка.
— Ну что, Ваше Величество? — Киллиан зашёл в мою комнату, держа на руках спящую Мию. — Пять детей. Целая империя. И кошачье семейство под боком. Ты довольна?
Я посмотрела на него, на своих детей, на закат над нашей чистой, цветущей столицей и улыбнулась, несмотря на дикую усталость.
— Довольна, Киллиан. Только давай пообещаем друг другу: шестого ребёнка мы заведём только через сто лет. Или когда Шанти снова похудеет!
Жизнь в Мидаре только начиналась. И что-то мне подсказывало, что эти двойняшки ещё зададут жару обеим империям.
200 лет спустя
200 лет спустя
200 лет спустя
Двести лет. Если вдуматься в эту цифру, на Земле уже сменилось несколько поколений, стёрлись границы государств, а в учебниках истории появились новые главы. Но в Мидаре время течёт иначе — оно словно замирает, когда касается истинного счастья.
Я стояла на всё том же балконе, который за эти два столетия стал свидетелем стольких событий, что его камни, кажется, сами могли бы написать мемуары. Вечерний Мидар расстилался передо мной сияющим ковром. Это уже не была выжженная земля — это была мощнейшая империя, где магические башни соседствовали с аккуратными кварталами в земном стиле, а по небу бесшумно скользили прогулочные дирижабли.
— Двести лет, Киллиан... — выдохнула я, чувствуя, как на плечи ложатся его всё такие же сильные и тёплые ладони. — Двести лет я официально числюсь твоей женой. Тебе ещё не надоело моё ворчание по утрам?
Киллиан притянул меня к себе, обнимая за талию. Его лицо почти не изменилось, разве что во взгляде прибавилось той глубокой, бездонной мудрости, которая бывает только у магов, проживших не одну жизнь. Но для меня он всегда оставался тем самым «Мистером Совершенство», который когда-то ворвался в мою жизнь и перевернул её с ног на голову.
— Это мгновение, Рина, — прошептал он мне в макушку. — Оно пролетело как один вдох. И я надеюсь, оно было хорошим?
— Хорошим? — я фыркнула, поворачиваясь в его объятиях. — Оно было самым радостным и сумасшедшим в моей жизни. Хотя, признаться честно, ты у меня уже порядочный старичок. Сколько тебе там? Семьсот с хвостиком?
Киллиан притворно нахмурился, хотя в уголках его глаз заплясали весёлые искорки.
— Перестань напоминать мне о возрасте, женщина! Я в самом расцвете сил. И вообще, маги после пятисот только начинают понимать вкус жизни.
— Ну да, ну да, — я поцеловала его в подбородок. — Поживём ещё, значит?
— Куда ты денешься, — он крепче прижал меня к себе. — Будешь жить со мной долго и счастливо.
— По-другому мы просто не умеем.
Сегодня был особенный день — бал в честь нашей двухсотлетней годовщины. Но пока гости собирались внизу, наполняя замок шумом и ароматами дорогих духов, мы урвали эти десять минут тишины. Я смотрела на него и понимала: чувства не угасли ни на грамм. Я всё так же, как в нашу первую ночь, замирая от восторга, просыпаюсь в его объятиях и чувствую себя самой любимой женщиной во всех мирах. И я плачу ему тем же, каждый день напоминая, кто здесь главный в его сердце.
— Пятеро детей, Киллиан... — я мечтательно улыбнулась. — Пятеро! И все, слава богам, пристроены.
Наши сыновья выросли настоящими титанами. Старший, Эрион, стал моей правой рукой в управлении экономикой — его прагматизм в сочетании с магическим чутьём творил чудеса. Дариан возглавил безопасность, превратившись в благородного, честного, но чертовски опасного мужчину. А Лео, наш «младшенький» из двойни, ушёл в науку, соединяя земные технологии и магию предков.
Конечно, их юность была тем ещё испытанием для моей нервной системы. Был период, когда они вели себя точь-в-точь как Шанти в свой пубертатный период: гулянки, сомнительные компании и попытки магически модифицировать императорскую карету для торжественных выездов. Но, к счастью, все трое нашли своих вторых половинок, которые быстро прибрали их к рукам.
— А наша Мия? — Киллиан усмехнулся. — Посол в Межмирье. Кто бы мог подумать, что эта маленькая вредина будет решать мировые конфликты?
— Она просто переспорит любого, — рассмеялась я. — Её муж-посол в ней души не чает, исполняет любой каприз. А для моего материнского сердца это главное — чтобы глаза светились счастьем.
И вторая наша дочка, тихая и мудрая Ария, посвятила себя медицине и школам. Она — душа нашей социальной системы.
— Но внуков пока нет, и слава богам! — добавила я, поправляя вырез платья. — В мои законные двести двадцать пять лет я категорически не готова становиться бабушкой. Я ещё планирую станцевать танго на сегодняшнем балу так, чтобы все аристократки Тёмной империи подавились своими веерами.
Киллиан рассмеялся, его смех был таким же глубоким и бархатным, как и двести лет назад.
За эти два столетия многое изменилось. Роззи, Лиса, Марго, Стэла и я стали настоящим «женсоветом» империи. Периодически мы собирались в нашем закрытом клубе, подальше от мужей и детей. И да, мы напивались до тех самых пресловутых «мушек» перед глазами. Мы хохотали, сплетничали и — традиция есть традиция — хором пели песни Анны Асти. На Земле я больше не бывала, да и незачем — всё моё счастье было здесь. Но старые хиты из моей «прошлой жизни» стали в Мидаре настоящим женским гимном.
— Знаешь, — я посерьёзнела, глядя на звёздное небо, — где-то там, на Земле, та Даша давно превратилась в прах. А я здесь. С тобой. Живая. Любимая.
— Ты всегда была здесь, — Киллиан развернул меня к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. — Даже когда ещё не знала об этом. Ты была в моих снах за сотни лет до твоего появления.
Внизу заиграла музыка — наш оркестр начал первый вальс.
— Пора, моя Императрица? — Киллиан элегантно согнул руку в локте, приглашая меня.
— Пора, мистер Совершенство. Покажем им всем, что двести лет — это только разогрев.
Мы вышли в сияющий зал. Сотни лиц обернулись к нам с восхищением. Я видела Роззи, которая в своём ослепительном наряде больше не боялась никаких цветов и фасонов. Видела Лису, чей взгляд всё так же цепко сканировал пространство на предмет маньяков (которых, к слову, в нашей империи так и не завелось — побоялись). Видела Марго и Стэлу, которые подмигнули мне, держа в руках бокалы с игристым.
