— Доброе утро, принцесса! Какими судьбами в нашем скромном уголке?

Я невольно улыбнулась. Вот как в жизни бывает: приходишь к стоматологу — он ругает за зубы, идёшь к диетологу — он велит худеть, косметолог вздыхает над твоими порами... А бомжи — народ интеллигентный! Поздороваются так, будто ты королева, и даже не спросят, почему ты в разных носках и с бешеным взглядом.

— Он не такой! Не слушай его льстивые речи! — снова заверещал Шанти. — Он прогонял меня от моей любви!

— Твоя любовь? — я скептически оглядела баки. — Шанти, ты что, помойную себе нашёл?

— Никакая она не помойная! — обиделся Хранитель. — У неё, знаешь, какой богатый внутренний мир? Ну и что, что шёрстка свалялась? Покупаем её, намажем лапки твоим лучшим кремом...

— Я тебе сейчас намажу! — пригрозила я, но всё же заглянула за бак. Вдруг там и правда судьба его? Подумала: ну, заберём её в Мидар, будет у нас королевская чета. — И где она, твоя неземная любовь? Зови её.

Я не успела договорить, как Шанти вдруг остолбенел. Его глаза налились грустью вселенского масштаба, а четыре уха медленно поникли. Я проследила за его взглядом. Из-за угла вышла кошка — облезлая, грязная, до ужаса худая, но с неимоверно гордо вскинутым хвостом. А рядом с ней, прижимаясь боком, уходил в закат (ну, в сторону теплотрассы) такой же драный котяра.

— Это что такое? — прошептал Шанти, и в его голосе было столько боли, сколько не бывает даже при кариесе. — Как она могла? Я ей свои конфеты предлагал! Самые вкусные, в золотистой обёртке!

Мне стало его так жалко... Первая любовь, и сразу такая жестокая «бытовуха».

— Не переживай, Шанти, — я подхватила его на руки. — Найдём мы тебе красотку получше.

— Таких больше нет... — горько вздохнул он, обмякнув у меня на руках. Домой я его несла, как меховой воротник. Все четыре уха уныло свисали, а хвост волочился по земле. Я оставила его проживать горе в своей спальне. Он снова отказался от еды, заявив, что теперь будет питаться только святым духом и воспоминаниями о былой любви.А я пошла готовить завтрак.

— Ну что, господа маги, — объявила я, когда мы с Киллианом и Лисой закончили завтрак. — Книги и интернет я думаю сегодня подождут. Нам скоро возвращаться, а вы мой мир только из окна такси видели. Сегодня я вас буду удивлять.

Я долго думала чем их можно удивить и решила что буду покорять их сердца тем, что они никогда себе не представляли в своих головах.

Первым пунктом нашего «культурного шока» был Планетарий. Когда мы вошли в зал и кресла плавно откинулись назад, Лиса нервно сглотнула.

— Рина, мы что, будем лежать и ждать, когда на нас упадёт потолок? — подозрительно спросила она.

— Просто смотри вверх, — шепнула я.

И тут свет погас. Над нашими головами вспыхнула Вселенная. Мириады звёзд, далёкие галактики, взрывы сверхновых... Лиса вцепилась в подлокотники так, что я услышала жалобный треск пластика. Её глаза напоминали два чайных блюдца.

— Рина... это магия иллюзий? — шёпотом, переходящим в благоговейный трепет, спросила она.

— Какого уровня мастер это сотворил? Здесь же плотность астральных потоков должна быть запредельной! - воскликнул Киллиан.

- Почему я чувствую себя песчинкой в океане?

— Лиса, это не иллюзия, — я довольно улыбнулась. — Это наша Вселенная. Настоящая. Просто снятая на очень мощные телескопы.

Киллиан сидел неподвижно, его профиль в свете далёких туманностей казался высеченным из камня. Его взгляд был прикован к Андромеде.

— Вы построили это без заклинаний? — тихо спросил он, и в его голосе я впервые услышала не просто любопытство, а искреннее, глубокое уважение. — Просто... линзы, зеркала и свет? Люди смогли заглянуть так далеко в Бездну, не имея ни капли магии?

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри всё поёт. Да! Мой мир — мир «бездыханных» железок и микросхем — только что уложил на лопатки сильнейшего мага иномирья. Без волшебных палочек и порталов мы дотянулись до звёзд и заставили их сиять на потолке в центре города.

Затем мы отправились в Музей космоса. Когда мы зашли в зал с ракетами, Киллиан замер у двигателя РД-170. Он долго обходил его по кругу, трогал обгоревшие сопла и что-то шептал под нос — видимо, прикидывал, сколько стихийных заклинаний нужно, чтобы создать такую тягу.

— Вы летали... в этой железной банке? — он коснулся обшивки спускаемого аппарата, потемневшей от невыносимого жара атмосферы. — Прямо туда, где нет воздуха? В холодную пустоту?

— Да, Киллиан. На чистом топливе, математических расчётах и голом энтузиазме.

В зале с 4D-панорамой началось самое весёлое. Когда кресла начали вибрировать, имитируя стыковку с МКС, Лиса взвизгнула и зажмурилась:

— Мы падаем! Рина, нас сейчас размажет! Где здесь аварийный портал?!

— Спокойно, мы в безопасности! — я схватила её за руку, а другой рукой вцепилась в Киллиана. Тот держался как скала. Мужик — кремень! Только желваки на скулах гуляли. Но когда «станция» выплыла из тени и под нами развернулось полотно ночной Земли, сияющее огнями городов, как россыпью бриллиантов, он выдохнул.

— Твой мир не просто развит. Он прекрасен, Рина.

Но окончательно я их «добила» в музее-подводной лодке. Гид бодро рассказывал о погружениях, о давлении в десятки атмосфер и месяцах автономного плавания. Киллиан, пробираясь через узкие, забитые проводами и трубами отсеки, периодически прикладывался головой о переборки и тихо бурчал:

— Это издевательство над пространством... Как люди могут находиться в таких крошечных помещениях? Это же добровольное заточение! Без воздуха, без солнечного света, под толщей воды... Здесь же даже магистру магии воды стало бы неуютно!

Но когда мы дошли до центрального поста и я разрешила ему заглянуть в перископ, он замер. Он долго изучал систему управления, все эти датчики, рычажки и манометры.

— Ваша цивилизация... она невероятна, — сказал он, наконец повернувшись ко мне. Его глаза блестели от шока. — Мидар — это мир древних сил, где всё даётся по праву крови или таланта. Но Земля... это мир торжества воли и чистого разума. Мы полагаемся на дар, а вы — на самих себя. Я не просто удивлён, я восхищён.

— У нас просто магии нет, — я подмигнула ему, чувствуя себя как минимум королевой этой планеты. — Приходится крутиться, чтобы не утонуть и не замерзнуть.

— Твой мир не сравнится с нашим по сложности механизмов, — признал он, тяжело обнимая меня за плечи и прижимая к себе. — Мы в Мидаре со своими огненными шарами кажемся детьми, играющими со спичками, по сравнению с тем, что вы создали из обычного металла, проводов и логики.

Я видела, как в его голове уже выстраиваются планы. Похоже, в Светлой империи скоро будет не только китайский квартал, но и как минимум филиал Центра управления полётами. Воздушными шарами естественно.

Глава 34

Глава 34

День близился к концу. Мы зашли в супермаркет и набрали продуктов. Лиса теперь смотрела на кассовый аппарат как на священный артефакт. Домой мы шли в странном молчании: мои гости переваривали увиденное. А я вспомнила о Шанти. Надо было проверить, как там мой великий страдалец. Небось, уже всю квартиру слезами залил из-за своей «помойной Джульетты».

Пока я думала на тем что приготовить, Лиса уже в лифте заговорила о том, что ей срочно нужно досмотреть серию про маньяков — мол, после космоса её психика готова к любым ужасам. А я подумала о том, что Шанти, возможно, уже нашёл утешение в новой пачке вафель.

Лиса, едва мы переступили порог лифта, уже неслась к телевизору.

— Всё, Рина, космос — это круто, но я должна узнать, поймали ли того типа, который замуровал соседа в стену! После безмолвного вакуума мне нужно что-то приземлённое... кровавое! — заявила она, исчезая в недрах квартиры.

Я же шла на кухню, ожидая увидеть там Шанти, заливающего горе литром валерьянки. Но реальность, как всегда, превзошла мои самые смелые ожидания. На кухне горел тусклый свет. За столом, по-хозяйски развалившись на табуретке, сидел Шанти. Перед ним стояла запотевшая бутылка пива, на блюдце сиротливо покоилась обглоданная голова корюшки, а в лапах у моего Хранителя была... гитара. Самая настоящая.