— Да ты же горишь! — вскрикнула я.

Он попытался что-то ответить, губы шевельнулись, но он только слабо качнул головой и прикрыл глаза, тяжело дыша.

Я в панике кинулась к своей аптечке, рассыпая содержимое по коврику.

— Так, бинты... зелёнка... пластырь... А жаропонижающее?! Где оно?! — я судорожно перерывала сумку. — Господи, ну какая же я дура! Почему я не додумалась его взять? О чём я вообще думала, когда собиралась? О туши для ресниц?!

Сердце колотилось где-то в горле. Что делать? И тут в голове вспыхнуло: травы! Те самые, светящиеся! Я начала бегать по лагерю как заведённая, не зная, за что хвататься. Котелок! Нужна чистая вода! Где эти травы? Вспоминай, вспоминай, что говорила Раянна! Кажется, я даже что-то бормотала вслух, чуть ли не рвя на себе волосы от зашкаливающего беспокойства.

Я уже почти закинула охапку листьев в закипающую воду, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернулась. Киллиан сидел, привалившись к опоре навеса, и смотрел на мою суету совершенно ошарашенными глазами. Вид у него был такой, будто он увидел, как я пытаюсь вызвать дьявола с помощью поварёшки.

— Ты... что ты делаешь, Рина? — хрипло спросил он.

— Как что?! Мне надо сварить тебе настойку! Укрепляющую, жаропонижающую, антибиотическую — всё сразу! — я едва не уронила ложку. — Сиди и не двигайся!

— Да не надо мне ничего варить, — он попытался усмехнуться, хотя вышло слабовато. — Я вполне хорошо себя чувствую. Правда немного устал. Вот и все.

— Хорошо?! Да ты весь горячий! У тебя температура зашкаливает! — я подлетела к нему, собираясь насильно уложить на спальник.

— Ну конечно, я горячий, — Киллиан поймал мою руку и мягко сжал мои пальцы. — Я только что полчаса махал топором и таскал брёвна прямо возле костра. Естественно, я нагрелся.

— Нет! У тебя жар! — не сдавалась я, хотя в голове уже закрадывалось подозрение, что я снова зря паникую. Как тогда со змеёй. — Ты бегал под этим ледяным дождём, а до этого расхаживал в одной рубашке по морозу! Это что получается? О куртке для меня ты подумал, а о себе — нет? О чём ты вообще размышлял, ты, взрослый мужик?! Почему ты так безответственно относишься к своему здоровью?

Я почувствовала, как глаза наполняются слезами от пережитого стресса.

— А если ты... если ты умрёшь? Что я буду делать одна в этом безумном месте? Я же тут совсем пропаду без тебя!

Киллиан медленно поднялся, подошёл ко мне вплотную и осторожно взял за плечи. Его взгляд стал удивительно тёплым.

— Рина, не переживай так, — тихо сказал он. — Ты забываешь, что у меня есть целительская магия. Я не заболел. Просто немножко потрудился и, признаться, действительно вспотел. Но, если честно... мне очень приятно.

— Что приятно? — шмыгнула я носом.

— Что ты так за меня беспокоишься. Правда. Но не утруждайся, настойки оставь для настоящих больных. А мы сейчас посмотрим, что у нас осталось из еды, чтобы не возиться с готовкой, и будем ложиться. Завтра нас ждёт ещё один тяжёлый день, и мне нужно, чтобы мой «личный лекарь» выспался.

Я выдохнула, чувствуя, как дурацкая паника отступает, оставляя после себя только жуткую усталость и лёгкое смущение. Да... я как всегда — сначала паникую, а потом думаю.

После недели лазания через непроходимые джунгли, затем мороза, ледяного дождя и сейчас резкого похолодания моё настроение было на нуле. Не знаю, что тут произошло пятьсот лет назад, но Киллиан утверждал, что храмы богини Авы раньше не стояли на таком удалении друг от друга. А теперь они и вовсе будто испарились. Мы надеялись найти хотя бы руины или подземные ходы, где могли сохраниться источники, но на предполагаемых местах была лишь ровная, заросшая колючим кустарником земля.

Складывалось ощущение, что ландшафт Светлой империи сошёл с ума: горы передвинулись, реки поменяли русла, а здания либо провалились в преисподнюю, либо мистическим образом перенеслись в другое измерение. Мы каждый день рыли и копали, как одержимые археологи-неудачники. С каждым днём надежда найти хоть что-то ускользала, словно вода сквозь пальцы.

Погода тоже издевалась. Ветер пронизывал до костей, периодически заряжал нудный дождь, а купание в ледяной речке, возле которой мы разбили лагерь, превратилось в изощрённую пытку. Я была простуженная, исцарапанная, грязная и злая. На седьмой день ливень стал таким плотным, что высунуть нос из палатки никто не решился. Мы целый день пролежали в спальниках.

Говорят, что любовь проверяется бытом и ремонтом. Ну что ж, у нас всё не как у людей: вместо обоев — липкая грязь, вместо уютной кухни — промокшая палатка, а вместо совместного похода в кино — бесконечное копание ям. Но надо отдать Киллиану должное, он справлялся на ура. Весь такой молодец, железный и несгибаемый. Пока я ныла внутри себя, он просто молча делал всё, чтобы мы выжили.

Правда, мои внутренние вопли всё равно периодически подавали голос крича что то о внимании. Истерили, что им, конечно, понятно — тяжёлый путь, усталость, холод... Но можно же хоть как-то проявлять чувства? Сказать что-то нежное, а не просто "ешь кашу, тебе нужны силы"? А потом я сама же себя обрывала. Мужик пашет за двоих, осунулся, спит по четыре часа, а я тут со своими претензиями на внимание и романтику. Тем более, я сама ему так и не сказала прямо, что простила его. Вот и сидим — два гордых и уставших памятника археологии.

Я видела, как Киллиан переживает. Он понимал, что за пятьсот лет мир мог измениться до неузнаваемости. Слава богам, он держался молодцом, а то мне ещё истерики Шанти хватало. Киллиан продолжал опекать меня, как хрупкую вазу.

— Рина, сиди, я сам принесу воды, — в который раз повторил он, пытаясь выбраться из палатки под дождь.

— Да сколько можно! — не выдержала я. — Киллиан, ты сам едва на ногах стоишь. Я не безрукая и не из фарфора сделана, я могу помочь! Это неправильно, что ты всю грязную работу берёшь на себя.

— Это правильно, потому что я сильнее, — отрезал он, строго глядя на меня. — Береги силы. Если ты сляжешь с лихорадкой, мне будет гораздо труднее.

— Я не собираюсь ложиться и умирать! Я хочу быть полезной, а не просто балластом!

— Ты не балласт, ты — моё вдохновение, — он быстро поцеловал меня в лоб, прежде чем я успела возмутиться. — Пожалуйста, просто отдохни.

Я вздохнула. Спорить с ним было бесполезно. А у Шанти в принципе ничего не поменялось. Он выходил на улицу только поесть, но сегодня у него прорезалось болтливое настроение.

— Ох, как мне надоело торчать в этом лесу, как дикарю! — запричитал он. — Никакого комфорта. А ведь я мог бы сейчас проводить очаровательный вечер с одной моей милой соседкой...

— Для того чтобы попасть домой, нужно найти источник! — сорвалась я на крик. — Если бы ты хоть на секунду подумал, как нам помочь, а не грел пузо на мягком! Я тоже скучаю по комфорту и по друзьям! А у Киллиана работа, его две недели нет на месте!

— Ну так возьмите и активируйте поисковик, чего на меня орать -то? — фыркнул кот.

В палатке повисла звенящая тишина.

— Ах ты жопонюх! — выдохнула я. — Ты раньше не мог об этом сказать?!

— А вы раньше не спрашивали!

— Я тебя сейчас за шкирку и в ливень выкину! Будешь жить на мокрой земле, а когда мы найдём портал — останешься тут один! Будешь своим «цыпочкам» только во снах приветы передавать!

— Да я при чём, что вы тупые?! Я же не виноват, что вы не додумались его активировать!

— Ну хорошо, мы тупые, а ты чего неделю молчал?

— Да я как-то не подумал…

— А ты вообще никогда не думаешь!

— Как и ты!

— Так! — голос Киллиана заставил нас обоих замолчать. — Рина, Шанти, хватит! Шанти, ты прав — мы упустили это из виду из-за усталости, но и ты, знаешь ли, тоже хорош...

— Я не хотел... Мяу-у, — кот картинно пригнул уши.

— Гав! — огрызнулась я. — Я тебе это ещё припомню!

Глава 3

Глава3

Весь следующий день мы послушно брели за поисковым шаром. Сначала продирались сквозь колючие кусты, потом переплывали небольшое лесное озеро — к счастью, оно оказалось неглубоким и на удивление тёплым, так что мы даже немного передохнули, пока барахтались в воде. Но расслабляться было некогда: шар начал стремительно забирать вверх, по крутым скалам.