Так что сейчас Монгер может только вообразить, будто в самолёте, съёжившись от страха, сидит не эта Вида, а его сестра. Присоединившись к Рэкману и открыв огонь, он вполне живо представляет, как пули рвут тело Венди и разносят ей череп.
К тому времени, как Монгер опустошает магазин своего AR-15, Рэкман уже перезарядился и готов снова поливать цель огнём. В краткий миг тишины между залпами, когда эхо выстрелов быстро растворяется среди заглушающих всё деревьев, происходит нечто неожиданное и странное. Монгер как раз смотрит на брата, когда ему кажется, будто из толстой шеи Рэкмана вырывается длинный металлический болт — словно тот и есть чудовище Франкенштейна в маскировке, которая вдруг начала расползаться по швам.
Рэкман пошатывается, боком врезается в дерево и поворачивает голову к Монгеру. Глаза у него разъехались, из носа свисает сопля. Он разевает рот, будто хочет спросить, что произошло, выплёвывает кровь и валится на землю. Мёртвый.
* * *
В самолёте лежат четыре пряди волос, которые Вида срезала своим дьявольски острым боевым ножом. К волосам прикреплены четыре техноклеща, передающие координаты места, где состоялась эта стрижка.
Сама она стоит в тени, чуть выше по склону и далеко к западу от собравшейся шайки, укрытая с трёх сторон каменным выступом. Енот, которого она спугнула из самолёта перед уходом, отправился своей дорогой.
Хотя до цели от неё, пожалуй, ярдов сто двадцать — сто тридцать, у арбалета мощный прицел, предельная дальность почти четыреста ярдов, и по точности он не уступает винтовке.
Сердце моё готово.
Сразу после первого выстрела по одному из стрелков она с помощью встроенной рукояти натяжения возвращает тетиву на место. Она так хорошо в этом натренирована, что делает это почти так же быстро, как если бы взводила оружие вручную, уперев ногу в стремя.
В колчане на поясе у неё лежат высококачественные карбоновые болты, и один из них она укладывает в направляющую.
При усилии натяжения в сто пятьдесят фунтов арбалет посылает болт — арбалетную стрелу — с сокрушительной скоростью.
Хотя отдача у него есть, выстрел не сопровождается звуком, а потому остальные в отряде лишены возможности хоть сколько-нибудь точно определить её местонахождение.
***
С того места, где стоит Гален Вектор, на одно мгновение кажется, будто Рэкман бросил винтовку и рухнул на колени в молитве. Но потом эта туша валится лицом вниз, и невозможно поверить, чтобы такой заносчивый человек, способный творить крайнее насилие без малейшего укола совести, пал ниц перед кем бы то ни было. Рэкман мёртв, словно его свалила с ног порча, нашёптанная жрецом вуду за тысячу миль отсюда.
Монгер отворачивается от трупа, нахмурившись в растерянности, с разинутым в неверии ртом, словно он забыл, где находится и как сюда попал. Изо лба, чуть выше переносицы, у него вырастает рог, а середина лица будто складывается внутрь, словно за ней пустота.
* * *
За жизнь свою кого мне бояться?
Если я и пойду долиною смертной тени, не убоюсь зла.
После смерти Хосе Ночелобо и содержательного визита Анны Лагаре, дочери похоронщика, Вида купила арбалет и большой запас болтов в соседнем штате, где для такой покупки не требовались ни разрешение, ни удостоверение личности. Когда это жуткое дело будет закончено, когда эти ненавистные мужчины перестанут быть угрозой, она избавится от оружия так, чтобы никто не смог связать его с ней.
Взведя арбалет, она быстро укладывает в направляющую ещё один болт, следя, чтобы оперение легло в паз правильно, и ставит его на место.
Один из преследователей разворачивается по дуге, беспорядочно поливая всё вокруг из AR-15, настолько перепуганный, что открывает ответный огонь, не имея даже цели, в которую можно было бы прицелиться.
Жизнь моя проходит, как тень. И всё же ещё немного — и всё свершится.
Она подводит стрелка в перекрестье прицела и мягко нажимает на спуск. С тихим пок! болт срывается с места.
* * *
Хотя Фрэнк Тротт нарочно разжёг в себе злость на бывшую жену, чтобы отвлечься, он всё равно думает о своей мёртвой матери, которая смотрела на него снизу вверх из бочки перед тем, как он приварил крышку и много лет назад спихнул её в трясину. Пока Монгер стреляет по самолёту, а Рэкман перезаряжается, Фрэнк понимает: это мысль о Нэше Диконе и Белдене Биде, похороненных в своих машинах — в своих бочках, — заставляет его снова и снова видеть мать. Сильные мужчины, жёсткие мужчины, и всё же убитые, упакованные в свои бочки и закатанные в могилы женщиной. Значит, дело вовсе не в сожалении и не в раскаянии. Ему противно признать, что это страх, ведь он не из пугливых, но именно страх перед космическим возмездием сжимает его изнутри. И тут Рэкмана настигает болт.
* * *
Рэкман валится тяжело, Монгер — ещё тяжелее, и Гален Вектор удивлён, что Фрэнка Тротта вообще могло что-то так сильно выбить из колеи, чтобы тот сорвался и начал палить по призракам, фантомам, по пустоте, — однако именно это и происходит. Когда в винтовке кончаются патроны, Тротт, выщёлкивая пустой магазин и вгоняя новый, начинает орать вызовы Виде, выкрикивая ярость во всё горло. В старых фильмах о Второй мировой, действие которых происходит на островах Тихого океана, герой всегда приходит в ярость оттого, что его взвод прижат к земле, и в приступе храбрости, на которую мало кто способен, с воплем бросается в гору на пулемётное гнездо, не думая об опасности, и уничтожает двух вражеских солдат за тройной стеной мешков с песком. Здесь всё почти так же, только Фрэнк крутится на месте, а не бежит вверх, и движет им не доблесть, рождённая мужеством, а чистый животный ужас. И, в отличие от киногероя, Фрэнк исчезает в кровавом фейерверке: арбалетный болт, по всему видно, входит ему в раскрытый рот и выходит сзади через шею.
Сэм Крокетт благоразумно распластался по земле и подтянул к себе собак. Но Вектор считает ещё более благоразумным признать, что женщина, которую они пришли убить, вовсе не кисейная барышня, и бежит.
* * *
Шерлок, Уимзи и Марпл не сторонятся ни действия, ни неприятностей. Собаки лежат в папоротнике, прижавшись к Сэму, как он и велел, но всё ещё готовы к охоте. Чуя суматоху среди членов отряда, хотя и не понимая её причины, слыша стрельбу, но ещё допуская возможность, что это не угроза, а какое-то торжество, они водят хвостами по жёстким вайям папоротника, тяжело дышат и дрожат от сдерживаемого возбуждения.
Для Сэма Крокетта это Афганистан в миниатюре. Он умеет с этим справляться. Прижавшись к земле, он чувствует и слышит, как его сердце отмеряет опасность: пульс повышен, но не срывается в бег, меньше восьмидесяти ударов в минуту. Посттравматическим стрессовым расстройством он никогда не страдал — главным образом благодаря собакам, чувству семьи и любви, которую они ему дают. Он умеет с этим справляться.
Когда срезают Рэкмана, Сэм удивляется. Когда устраняют Монгера, удивление сменяется пониманием. Давным-давно, в одном из самых глухих районов Гиндукуша, высоко на тех коварных склонах, один пуштунский житель предпочёл обычному АК-47 арбалет. Он был из поселения без водопровода и с общим нужником в виде ямы, однако какая-то сочувствующая иностранная организация помощи снабдила его лучшим из доступных блочным арбалетом, мощным прицелом швейцарского производства и, казалось, бесконечным запасом болтов с четырёхгранными наконечниками. Его бесшумные убийства производили ледяное психологическое впечатление на людей, с которыми служил Сэм, — но в конце концов с ним покончили.
Как только выбывает Фрэнк Тротт, Гален Вектор решает спасаться бегством. Очевидно, он ничего не знает о той тактике отступления, которая даёт наибольшие шансы выжить. Он отворачивается от места бойни с явным намерением как можно быстрее вернуться по тропе, которой они сюда пришли. Широкая мужская спина — соблазнительная мишень. И хотя даже опытному стрелку из лука или арбалета может понадобиться секунд десять, чтобы взвести оружие, уложить болт и прицелиться, никто не бегает так быстро, чтобы уйти от снаряда с дальностью в пятую часть мили и силой, способной пробить латы. По тому, как Вектор падает между одним шагом и следующим, без крика, и остаётся лежать столь же неподвижно, как слоистая скала под их ногами, Сэм заключает, что болт прошёл ему прямо через сердце.
