В библиотеке Вида ставит на проигрыватель фортепианный концерт Моцарта K. 488 и делает звук чуть громче обычного, используя эту дивную музыку, чтобы заглушить шум, с которым Дикон бьётся и хрипит на кухне. Шериф — высокий, мускулистый мужчина, способный изрядно шуметь в предсмертных судорогах.

Аконит западный, который ещё называют «волкобоем», ядовит не меньше любого смертельного растения. Особенно ядовиты корни и листья. Тем утром она собрала его на высокогорном лугу, где во вторник набила мешки своим любимым грибом, Morchella conica. Природа даёт оружие с той же готовностью, что и пропитание.

Аконитин и аконин — яды, содержащиеся в аконите. Поскольку эти вещества могут впитаться через кожу и убить, пока Вида дробила растения, а потом настаивала их, на ней были нитриловые перчатки и защитный щиток для лица. Процеженная через муслин, получившаяся прозрачная жидкость обеспечила бы шерифу Дикону быструю кару. Однако, чтобы усилить действие, Вида уварила настой до жидковатого сиропа, сконцентрировав нездоровые химические вещества.

Чтобы аконит дал по-настоящему удовлетворительный результат, может потребоваться от десяти минут до нескольких часов. Вида же стремилась к тому, чтобы её нежеланный жених умер в разумный срок — и из милосердия, и ради того, чтобы поскорее приступить к работе, которая её ждёт.

Глубокие белые миски были сложены одна в другую, и на дне нижней миски оставался примерно дюйм уваренного настоя. Даже если бы шериф подошёл к плите в тот момент, когда она разъединяла миски, он, скорее всего, не заметил бы лужицу прозрачной жидкости в одной из них, прежде чем Вида налила туда чечевицу. К тому же его подозрения рассеялись, когда она выпила вино, которое он поменял местами с её бокалом, да и не было ничего тревожного в том, что ей подали суп из той же кастрюли, из которой она наливала себе.

Зрение у него помутнеет и начнёт меркнуть. Медленно подкрадывающийся паралич дыхательной системы, падающее кровяное давление и слабеющий пульс лишат его сил. Когда температура тела начнёт снижаться, ему покажется, будто по жилам у него течёт не кровь, а ледяная вода, и он начнёт неудержимо дрожать. Паралич сердечной мышцы станет конечной причиной смерти.

Восемнадцать лет назад провидица с вороньими волосами сказала: Ты станешь поборницей мира природы и всей его красоты. Если именно в это и превращается Вида, значит, от неё потребуется делать трудные вещи. Пожалуй, удивляться тут нечему. Сама Природа столь же сурова, сколь и прекрасна, с окровавленными клыками и когтями.

Вида ждёт пятнадцать минут, прежде чем вернуться на кухню. Нэш Дикон мёртв — и оставил после себя изрядный беспорядок.

Она переворачивает его лицом вниз и, не без усилия, стаскивает с него пиджак, чтобы обыскать карманы.

В тот день, восемь месяцев назад, намереваясь убить, Белден Бид не взял с собой телефон, потому что его транспондер мог бы дать улику, указывающую на его присутствие на месте преступления. Нэш Дикон оказался не настолько осмотрителен, хотя телефон, который Вида достаёт из внутреннего кармана его пиджака, явно не тот, что привязан к нему через счёт у оператора связи, а дешёвый одноразовый аппарат для особых случаев. Наверняка он купил его не по кредитной карте и не у продавца, который мог бы его знать. Следовательно, никто не станет отслеживать его сигнал в поисках шерифа Дикона, когда тот пропадёт. И всё же она разобьёт телефон молотком, прежде чем похоронить его вместе с этим беззаконным стражем закона.

Она заворачивает труп в малярный брезент и запечатывает этот саван клейкой лентой. Потом убирает то, что осталось от беспорядка.

Небо темнеет — от синевы к пурпуру, а потом к черноте, — и звёзды рождаются вновь, как рождались каждую ночь на протяжении миллиардов лет, и поднимается луна, как поднималась уже несколько меньшие миллиарды лет, и вторую ночь за восемь месяцев настойчивое рычание экскаватора разносится над лугом и затухает в лесу, глушащем звуки.

За долгие часы работы, пока Вида управляет машиной с поднятого водительского сиденья, комары рыщут в темноте в поисках крови, но ни один не садится на её открытую кожу; за всю её жизнь её ни разу не укусил ни один комар. Не вьются вокруг неё и ночные мотыльки, не донимают её и дневные мухи. Её никогда не жалила пчела и не кусал паук. В какой-то момент появляется призрачное присутствие — так далеко, что свет экскаватора не позволил бы распознать его наверняка: бледная, текучая форма у самой земли, словно смирившийся дух, обречённый ползком обходить владения, где ему назначено являться. Вида думает, что это Азраил, белая пума, которая вела себя куда смелее в тот день, когда в гости приезжала Анна Лагаре, дочь гробовщика. Если большая кошка явилась как знамение грядущей смерти, она не задерживается, чтобы внушить Виде весь ужас своего послания, а Вида не боится ни Азраил, ни того, что, по слухам, предвещает её появление. Она смотрит, как она растекается во тьме, и продолжает копать могилу для этого человека и его Trans Am. Позже, когда она уже в яме и длинной сочленённой стрелой экскаватора выбрасывает наружу землю, она вспоминает россыпной прииск, где Природа веками откладывала красоту и сокровища. В этом наспех устроенном россыпном прииске, созданном Видой, не ждёт ничего прекрасного и ценного, но если восемнадцать лет назад провидица не ошиблась насчёт её предназначения и судьбы, то и это тоже — необходимая работа Природы.

Земля на лугу мягкая, а первый каменный пласт залегает глубже, чем требуется для могилы человека и его машины. Виду подгоняет желание работать без передышки, пока Дикон и всё, что ему принадлежало, включая шляпу и собачий ошейник из серебряной сетки, не окажется под слежавшейся землёй. Нечто более явственное, чем интуиция, прежде служившая ей так хорошо, некая сила восприятия, для которой у неё нет названия, предупреждает её, что опасности, уже оставленные позади, будут намного превзойдены теми угрозами, что ещё впереди. Она намерена встретить их во всеоружии.

Космология, на которую повлияла современная физика, могла бы утверждать, что прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно и вечно, что всё время безысходно и ведёт лишь к одному-единственному концу. Однако, даже если это правда, она всё равно обязана делать выбор, идти на риск, стоять за то, во что верит, и выносить последствия. Поступать иначе значило бы уступить мир тем, кто выгоняет всё более сильное зло в камерах собственного сердца.

Когда ночь идёт на убыль, она принимает душ, на рассвете ложится в постель и видит во сне драгоценные камни, рассыпанные среди скелетов.

В субботу в одиннадцать утра, проспав пять часов глубоким сном, она завтракает чечевичным супом, свиной вырезкой и печёным картофелем. Она пользуется повседневной посудой, а не тонким фарфором, который бережёт для особых случаев.

Она уходит в библиотеку, чтобы дочитать «Грозовой перевал», который начала во вторник, после первого визита Нэша Дикона, когда он дал понять, что добивается её покорности. Ощущение нависшей опасности остаётся сильным, но ей нужна передышка от ожидания насилия, и такую передышку может дать только Бронте. В конце концов, река не мчится и не вздувается, выходя из берегов, в предвкушении бури, и деревья не обугливаются в понедельник в расчёте на лесной пожар во вторник. У неё нет нужды впадать в панику.

Когда до заката остаётся час и роман дочитан, Вида спускается по грунтовой дороге, пересекает окружное шоссе и идёт к дому, где безымянная провидица в жёлтых теннисных туфлях и белом одеянии почти два десятка лет назад дала ей амарант.

Вэнс Бёркхардт, сдававший жильё той таинственной женщине, умер двенадцать лет назад. Его наследники продали участок общине из сорока христиан, которые по воскресным утрам проводили службы в зале отделения VFW, арендуемом по часам. Ветшающий дом отремонтировали добровольцы. Пристройка площадью в пятьсот квадратных футов расширила гостиную и позволила устроить алтарь. Дом десять лет служил и приходским домом, и местом богослужения, пока служитель церкви не пережил нравственную панику и обращение в политическое пуританство, которое подрывало все догматы, переосмысливало саму природу греха и объявляло злом такое поведение, которое на протяжении большей части человеческой истории считалось добродетельным. Треть прихожан была пробуждена проповедником к этой новой системе верований. Начался раскол. В одно дождливое воскресенье один из новопросветлённых прихожан пришёл в церковь с пистолетом и застрелил четверых староверных верующих, а затем и сам был убит. Община распалась. Ипотечные платежи перестали поступать. Служитель стал управляющим кофейни Starbucks. Недвижимость отошла банку. Банк не смог найти покупателя и передал участок округу в счёт неуплаченных налогов.