— Ты счастливчик, молодой человек, — сказал Бутч. — Я тоже когда-то был счастливчиком. — Он улыбнулся жене. — А моя удача выросла в большое богатство.

Кресси послала мужу воздушный поцелуй.

— Вы всё ещё молодой человек, мистер Хаммер.

Мне она сказала:

— А ты чем занимаешься?

— Я штатный автор журнала Arizona!.

— Мы думали подписаться, — сказала она.

— Если честно, — сказал Бутч, — нас отпугивает восклицательный знак.

— Понимаю, — сказал я. — Он создаёт впечатление, будто мы — какая-то торгово-промышленная агитка, жёсткая продажа. Но мы не такие.

Прежде чем у неё успели спросить про её работу, Бриджет сказала:

— Кресси, как вам удаётся вложить столько вкуса в такие крошечные пирожные?

Мы немного поговорили о выпечке, о витражных лампах, которые Бутч и Кресси делают вместе — это их второй бизнес, — и о фотографиях за диваном: это были выпускные портреты их шестерых детей — школьные и университетские. Среди них были врач, стоматолог, истребитель-пилот ВВС, морской котик, а также инвестиционный аналитик в хедж-фонде. Одна дочь сейчас получала продвинутую степень по молекулярной биологии.

Хотя у меня был психический магнетизм, я видел чудовищ и мне ещё не было двадцати, я чувствовал себя королём бездельников.

Наконец Бутч сказал:

— Ну что, Explorer. Я полностью восстановил эту малышку. Она в идеальном состоянии. Вы захотите её осмотреть.

Бриджет чуть подалась вперёд.

— Мы уже достаточно вас узнали, чтобы поверить на слово. У нас необычное предложение.

— Вы это уже говорили. Заинтриговали.

— У нас есть старый Buick на обмен, — сказала Бриджет. — Нам за него ничего не нужно.

— Мне пока нравится, — сказал Бутч.

— Мы хотим, чтобы вы разобрали его на запчасти или отвезли на свалку и сжали в куб — чтобы его никогда не нашли.

— Чтобы тот, кто его ищет, — сказала Кресси, — продолжал искать.

— Да, мэм, — сказал я.

— Теперь я за тебя волнуюсь, дитя, — сказала Кресси.

— Не нужно, Кресси. Мы всё держим под контролем, — сказала Бриджет.

— Последние слова знаменитых, — сказал Бутч. — Но продолжайте.

Поставив пластиковый контейнер на журнальный столик, Бриджет сказала:

— Семьдесят пять тысяч долларов.

Невозмутимое выражение Бутча подсказывало, что люди нередко настаивают на том, чтобы заплатить за что-нибудь в разы дороже. Он отставил кофе: кружка в его огромных ладонях выглядела как чашечка для эспрессо.

— Explorer стоит лишь малую долю от семидесяти пяти тысяч.

— Мы доплачиваем за то, что вы не будете показывать прибыль в налоговой и не будете регистрировать продажу в департаменте регистрации транспортных средств, — сказала Бриджет.

Кресси сказала мужу:

— Они не хотят, чтобы их имена и машина были как-то связаны.

— Я понял, любовь, — заверил он её.

— Деньги не горячие, серийники не идут подряд — ничего такого, — сказала Бриджет.

Она открыла контейнер и высыпала на журнальный столик перетянутые резинками пачки банкнот.

Бутч Хаммер подался вперёд, опёр правый локоть на подлокотник кресла, подбородок положил на кулак и не меньше минуты смотрел Бриджет прямо в глаза — будто её радужки были дисками с данными, которые можно прочесть. Наконец он спросил:

— Откуда у вас эти деньги?

— Мы их украли, — сказала она и выдержала его взгляд. — Но не у тех, кто честно их заработал. Мы украли у наркобанды. Они ещё не знают, что деньги пропали, а когда узнают, не будут знать, кто их взял.

— Это вы так говорите.

— Да, так.

Ни один из них не отводил взгляда от другого.

— Так вы с Куинном — наркоторговцы?

— Нет, — сказала Бриджет. — Мы ненавидим таких. Если вы ещё можете представить меня одной из них, тогда посмотрите на Куинна как следует. Он — да ни за что на свете.

— Его я уже прочитал. А вот тебя понять сложнее.

— Я говорю вам правду.

— О, я это знаю. Но ты всё равно — загадка.

— Она немного похожа на меня, — сказала Кресси мужу. И подмигнула Бриджет. — Я тоже была той ещё зажигалкой, когда была в твоём возрасте.

Бутч Хаммер поднялся, на миг задержался у фотографий детей, потом подошёл к окну, отдёрнул край портьеры и изучил ночь так, будто дом могли держать под наблюдением.

— Есть ли в Explorer GPS? — спросила Бриджет.

Бутч отпустил портьеру на место, обернулся и покачал головой.

— Нет. Я купил её на разборке после аварии. В департаменте траспорта её сняли с учёта. Я ещё не поставил её обратно.

— Идеально. Тогда вы можете вести это в бухгалтерии так, будто вы её и не восстанавливали — только использовали на запчасти.

Бутч минуту ходил по комнате, останавливаясь то у одной вещи, то у другой, глядя на них с какой-то тоской — словно он собирался уйти и больше никогда сюда не вернуться. Казалось, он слишком велик для собственного дома.

Он вернулся в кресло, но уже не выглядел в нём удобно.

— От кого вы бежите, Бриджет?

— От ISA. Вы знаете, кто это?

Его выражение отвращения было ответом.

— Гестапо-лайт, — сказала Кресси. — Кто бы мог подумать, что такое вообще пустит корни в Америке?

Глаза Бутча — ярко-синие, как вспышка газового пламени, — казались окнами в огонь у него в голове.

— Почему они за вами охотятся? — Он перевёл взгляд на меня. — Из-за того, что ты написал в этом журнале с восклицательным знаком?

Бриджет посмотрела на меня, и я пожал плечами.

— Нет, сэр, не из-за того, что написал Куинн, — сказала она. — Мы с ним отправили запрос на «Узнай меня» точка ком, хотели выяснить своё происхождение. Компания сообщила ISA: в нашей ДНК есть что-то необычное.

Бутч Хаммер трижды с силой стукнул гигантским кулаком по своей массивной ляжке.

— Люди раньше воспринимали оруэлловскую книгу «1984» как предупреждение. А теперь — как руководство к действию. Ваше происхождение — ваше дело, а не дело ISA.

После паузы Бриджет спросила:

— Так мы договорились?

Кресси поднялась, взяла с подноса печенье и сказала:

— А номера, солнышко?

— Возьмём с Buick, — сказала Бриджет. — Они вообще-то от Porsche. Завтра поменяем номера на какие-нибудь другие. И будем менять каждые несколько дней — прежде чем те, что у нас стоят, успеют объявить украденными.

— Даже с учётом риска семьдесят пять тысяч — слишком много, — сказал Бутч. — Раз вы в бегах, вам нужны все деньги, какие есть. Давайте пополам: тридцать семь с половиной.

Бриджет кивнула на фотографии детей Хаммеров.

— Всё это образование наверняка стоило целое состояние.

— Все получили стипендии, — сказала Кресси. — Но было ещё множество других расходов.

— И один из них всё ещё учится, — сказала Бриджет. — Мы достанем деньги, когда понадобится — грязные деньги, которые сделаем чистыми. Для этой страны, возможно, надвигаются тяжёлые времена. Очень тяжёлые. Берите семьдесят пять. Это наше окончательное предложение.

Неохотно Хаммеры согласились.

Когда мы попрощались с Кресси и вышли наружу вместе с Бутчем Хаммером, он сказал:

— Когда-то казалось, что Тусон далеко от всех мировых столиц безумия… а теперь, может, уже нигде не далеко.

Он загнал Explorer в квонсет-ангар, и мы загнали следом Buick. Скрытые от улицы, мы переставили номерной знак на Ford.

В огромном гараже был гидравлический подъёмник и полный набор другого оборудования. Там было почти так же чисто и упорядоченно, как в доме по соседству.

Когда мы уже были готовы уезжать, здоровяк сказал:

— И ещё одно. Когда я восстанавливал эту девочку, я спилил номера с блока двигателя, а потом прожёг место — чтобы и призрака не осталось. Меня по ней не отследить, так что не переживайте.

— Мы ведь не первые такие, как мы, кто вышел на вас, да? — спросила Бриджет.

— Было несколько, — признал он. — Вы видите странные вещи, такие, какие другие люди не видят?

— Видим, — сказал я.

Бриджет спросила его:

— А вы?