Король Баронов реагирует первым, отбивая руку Лайонела.

— Да сядь ты уже, Лючия. Ты здесь не единственный судья. Дай парню высказаться.

Барон вталкивает Лайонела обратно на стул, а затем поворачивает свой нос в маске к Нику.

— Он напал на нашу Герцогиню, — объясняет Ник.

Эшби обводит комнату взглядом, словно в замешательстве ища кульминацию шутки.

— И?

— И он поплатился за это. — Ник заявляет это, рассматривая свои ногти. Господи. Быть таким спокойным и собранным вместо того, чтобы превратиться в комок неистовой энергии.

— Это просто смешно, — вмешивается Сай, не желая позволять Ники идти ко дну в одиночку. — Давайте будем честны. Лайонел и его Графы плевали на Королевские правила с тех самых пор, как я себя помню. Может, я и не сворачивал ему шею, но я поддерживаю своего брата в том, что он это сделал. Бля, хотел бы я оказаться там и сделать это сам. Давно пора было кому-то нанести ответный удар по вашему скользкому, змеиному дерьму.

— Дела так не делаются, — настаивает Эшби.

Король Баронов, наконец, заговаривает в знак согласия:

— Не просто так члены наших королевских семей обладают неприкосновенностью во всех королевствах. Если я не ошибаюсь, это единственное, что стоит между вами троими и травлей со стороны сразу нескольких Домов. — Он делает неопределенный жест в сторону Лайонела и Эшби. Затем более равнодушно добавляет: — А девчонки Лючия — такие проблемные создания. Спроси себя, действительно ли она стоит этих хлопот, Николас. Когда я видел тебя в прошлый раз, она, казалось, была с легкостью готова променять твою жизнь на такую мелочь, не так ли?

Я в замешательстве смотрю на Ника, но Ник лишь холодно смотрит на Барона в ответ.

— Это касается только меня и ее.

Эшби перебивает:

— Королевские женщины всегда были уязвимым местом для своих мужчин, но никто не заставлял вас делать своей наследницу из конкурирующего Дома!

— Я вообще не хотел никакую женщину. — Сай подается вперед, окидывая их суровым взглядом. — Более того, я помню, как именно в этой комнате мне прямо сказали, что наличие Герцогини не подлежит обсуждению. И почему же? Что сказал мне Сол? — Он выглядит так, будто вспоминает то, что, я точно знаю, и так вертится у него на языке. — Ах да. Потому что они дают нам то, за что стоит сражаться. И тем не менее, когда мы сражаемся за нее, вы притаскиваете нас в этот ваш фарс под названием зал суда, чтобы устроить нам разъеб. Где здесь смысл?

— Следи, — рычит Сол, — за своим тоном.

— Он прав. — Все взгляды обращаются к Киллиану, который кивает Саю. — Я не знаю, как это было в ваше время, Эшби, но, говоря из болеенедавнего опыта, — колкость в адрес возраста мужчины достигает цели, заставляя глаза Эшби вспыхнуть, — вы заставляете нас формировать привязанности, а затем наказываете за их защиту. Это пиздец как тупо. — Игнорируя испепеляющие взгляды других Королей, Киллиан небрежно продолжает: — Факт в том, что мы даем Северной стороне слишком много свободы действий внутри системы. Какое там слово вы использовали? Иммунитет. Так было всегда. И мы все знаем, почему.

— Продолжай испытывать мое терпение, Пэйн. — цедит сквозь зубы Лайонел, натянутый как струна. — И ты узнаешь, почему именно.

Киллиан поднимает ладонь, невесело смеясь.

— Видите? Какого хрена мы это терпим?

Эшби поворачивается, чтобы сказать Киллиану:

— Ничто не мешает вам вооружить свой собственный Дом.

Киллиан выпрямляется, его глаза горят, как лазеры.

— Давайте проясним одну вещь. Мой Дом вооружен до усрачки. Лючия нарушает территориальные соглашения, вооружая свой. Это он должен сидеть перед нами.

Лайонел фыркает.

— Не я устраиваю засады на Королевскую знать.

— Твои Графы устроили засаду на мою Королеву. Они похитили ее и пытались изнасиловать. Я позволил Пересу выжить тогда только потому, что был под командованием своего отца. — Киллиан крупнее каждого мужчины за этим столом на пять дюймов и пятьдесят фунтов. А еще он по меньшей мере на двадцать пять лет моложе. Короли могут быть сколько угодно языкастыми, но к Лорду они относятся с уважением из-за одних лишь его габаритов. — Не строй из себя жертву, Лайонел. Никто из нас на это не купится.

Взгляд Ника перебегает с Киллиана на остальных мужчин.

— Эй, я не устраивал засаду на Переса. Он напал на мою Герцогиню на территории школы, и я его догнал. Наш бой был честным. Я просто победил его. Снова.

— И теперь он мертв, — говорит Эшби. — Мы так не поступаем.

— Западный край забрал троих моих наследников, — говорит Лайонел тихим голосом, полным контролируемой ярости. — У меня не осталось никого, кто мог бы стать моим преемником, ни по крови, ни по титулу. Это акт объявления войны!

Ник пожимает плечами.

— Не моя вина, что ты сделал ставку на трусливую сучку.

Но тут вмешивается Сол, его лицо искажено неверием.

— И это говоришь ты, Лайонел? Человек, который заминировал этот город так, чтобы он взлетел на воздух и провалился в ад, если он не получит своего. Ты даже собственных дочерей не мог держать под контролем. — Он многозначительно смотрит на Лайонела. — Женщины в твоем Доме, кажется, вечно находят проблемы под твоим правлением, не так ли? Это тоже вина Герцогов?

— Довольно! — кричит Эшби, хлопнув ладонями по столу. Он смотрит на Ника сверху вниз. — Мы точно знаем, что вам было приказано оставить Графов в покое, потому что это было решено в этой самой комнате, несколько недель назад, после того как вы украли его дочь из ее собственного дома. — Он берет себя в руки, выглядя помпезно в своем белоснежном костюме. — В то время мы рассматривали это как внутридомовой конфликт. Спор по контракту, если угодно, за право владения Лавинией Лючией. Это была локальная ситуация. Никого из нас не волнует, в чьей постели окажется северная шлюха. Но грязные дела Герцогов продолжают заражать остальные Дома. Вдобавок к мертвому Графу пропал мой племянник Феликс. Учитывая, что его последней встречей была сделка по передаче оружия вам троим, — он многозначительно смотрит на каждого из нас, — я просто сложу два и два и скажу, что мы имеем дело с Домом, вышедшим из-под контроля. Ваш собственный Король не может с вами справиться. Вы взбесились.

Сол бьет кулаком по столу, его глаза полны жажды убийства.

— Вы ставите под сомнение мои способности?

— Именно это я и делаю! — Эшби свирепо смотрит в ответ, и внезапно картина разворачивается перед моими глазами. Это не просто спор стариков. Это десятилетия подобных перепалок. Королевские члены ссорятся из-за территорий. Из-за солдат. Из-за женщин. Это простирается передо мной как неизбежный пейзаж. — И это вызывает беспокойство, потому что у вас даже нет законных прав на это ебаное место! — Сол вскакивает, и Киллиан встает между ними. Эшби продолжает, указывая на Ника: — Если этот Брюин займет ваше Королевство, этому институту конец.

Ник заявляет как ни в чем не бывало:

— Я не хочу быть Королем.

— Еще бы ты хотел. Ты слишком занят тем, что сеешь хаос своей неверностью, чтобы возглавить Дом! — усмехается Лайонел. — Твое слово стоит меньше, чем грязь на подошве моего ботинка, мальчишка.

Это заявление повисает в комнате так, как может повиснуть только правда. Лайонел прав. Частично. Преданность Ника принадлежит только ему самому: Саю, его родителям, мне и Герцогине. Он слишком дикий, чтобы всю оставшуюся жизнь довольствоваться одной ролью. К несчастью для него, когда он вернулся на ринг и одержал победу, он приковал себя к этой судьбе.

Глаза Эшби скользят ко мне.

— А что скажешь ты, Ремингтон? Каково это — знать, что твой товарищ Герцог убил члена Королевской семьи, втягивая тебя в войну?

— Честно? — Я пожимаю плечами, не утруждая себя ложью. — Я думаю, что это пиздец как смешно. Этот жалкий уебок сам напросился.

Киллиан предупреждающе говорит:

— Реми, следи за языком.

— Не смей ему указывать, — бросает Сай, свирепо глядя на Киллиана. — Если бы ты свел счеты год назад, когда Перес напал на твою Леди, ничего бы этого не случилось. Раз уж никто из вас не мог, блядь, взять яйца в кулак, это бремя пало на нас. И мы не собираемся за это извиняться. И раз уж вы все здесь, вам стоит это услышать. Герцоги больше не собираются отсиживаться в стороне. Если кто-то пойдет против нас, противлюбого из нас, мы ударим в ответ.