— Эй! — Ладонь зажимает мне рот на полуслове, обрывая крик и запирая его в горле.

Но это не значит, что я не сопротивляюсь, инстинктивно отбиваясь ногами. На самом деле даже стыдно, как все то, чему меня учил Сай, вылетает в трубу, уступая место старым привычкам. Брыкаться, кричать, вырываться, кусаться, царапаться. Это дикие конвульсии паники. Игнева.

В голове звенят слова Сая.

«Позволишь гневу сесть за руль — и ты разобьешься».

Я заставляю свои барахтающиеся конечности замереть как раз в тот момент, когда открывается дверь, и мужчина позади втаскивает меня внутрь. Это кладовка, свет тусклый, а запах дезинфицирующего средства чуть ли не сбивает меня с ног. Четыре стены, смыкающиеся вокруг, замкнутое пространство.

Но я стараюсь подавить панику. Чувство удушья. Бешеное биение сердца. Инстинкт брыкаться, кричать и бросаться на ближайший неподвижный объект.

Я дышу.

Прямо как учил Сай.

Держащий меня мужчина отталкивает меня, и я с размаху врезаюсь прямо в другое тело.

В тело Переса.

— О, бля, нет. — Я разворачиваюсь, пытаясь проскочить мимо Графа, преграждающего мне путь — Ларса, — но уже знаю, что это бессмысленно. Перес — тот еще мягкотелый говнюк, но другие его Графы — атлеты, накачанные и жестокие.

Тем не менее, я уже собираюсь нацелиться в самое уязвимое место между его ног, как показывал Сай, но Перес рывком притягивает меня обратно и усмехается:

— Остынь, блядь. Нам нужно немного поболтать, Герцогиня.

— Вы что, блядь, издеваетесь надо мной? — спрашиваю я, метаясь взглядом между ними, обостренно воспринимая каждое их движение, мои суставы ноют от усилий удержаться и не начать драку.

Перес кивает Ларсу, чтобы тот вышел из кладовки.

— Охраняй дверь.

В ту же секунду, как Ларс уходит, я резко поворачиваюсь к Пересу, огрызаясь:

— Если ты хотел встретиться, мог бы просто прислать мне смс, как нормальный человек. Мы могли бы выпить кофе и поболтать.

Моя язвительность, вероятно, звучит не так уж убедительно, учитывая, что произносится это прерывистым голосом, а мои широко раскрытые глаза сканируют стены.

Перес, который подкидывает и ловит навесной замок, ухмыляется.

— О, они теперь разрешают тебе пользоваться телефоном?

Я дюйм за дюймом продвигаюсь к двери, мышцы напряжены как пружины.

— Да, но я уверена, что в нем есть GPS-трекер, так что часики тикают. — Я скрещиваю руки на груди, пытаясь выглядеть жесткой, а не напуганной, потому что не доставлю Пересу удовольствия думать, что трекер ради него. — Ты передаешь послание от моего отца? Если так, можешь передать ему, чтобы шел нахуй.

— Твой отец меня не посылал, — говорит он, разглядывая меня своими темными, бусинками змеиных глаз. — Почти уверен, что он вообще списал тебя со счетов как безнадежный случай. Давно пора. Меня уже тошнило от необходимости притворяться, что ты стоишь таких усилий. Видишь ли... — Он резко дергает запястьем, перебрасывая навесной замок из одной руки в другую. В приступе паники мне требуется мгновение, чтобы осознать, что это такое.

Замок от кедрового сундука в доме моего отца.

Перес ухмыляется, когда мой взгляд цепляется за него.

— Твоя сестра — это приз. Сексуальная, умная, властная. Я бывало раскладывал некоторых своих шлюх-наркоманок и представлял, что они — Летиция, пока трахал их. Но ты?

Его глаза ползут вниз по моему телу, губа кривится.

— Тело у тебя есть, но давай смотреть правде в глаза. Ты всегда лишь на втором месте, а Бруно Перес не соглашается на меньшее.

— Что ж, удачи в получении твоего приза, — выдавливаю я сквозь зубы, раздраженная тем, что его слова достигли цели, жаля глубокую внутреннюю рану. — Учитывая, что она вообще-то мертва.

Он выхватывает замок из воздуха и замирает с прищуренными глазами.

— Так ты наконец-то это признаешь. Ты ее убила.

Я качаю головой.

— Не я.

— Держу пари, это ты, — усмехается он, сжимая замок в кулаке. — Ты всегда завидовала ей, бесилась, что все внимание достается ей.

Я фыркаю, пятясь назад.

— Ты так сильно хочешь быть сыном моего отца, что внушил себе, будто знаешь все о нашей семье. Ты видел ровно то, что он хотел тебе показать, и ничего больше.

Ничуть не смутившись, Перес пожимает плечами.

— Я скажу тебе, о чем я точно знаю. О его бизнесе. Онашем бизнесе.

Мое плечо задевает полку, и я подавляю вздох, стены кажутся слишком близкими.

— Господи, может, перейдешь уже к делу?

— До меня дошли слухи, что ты вмешиваешься в сделки между моими дилерами и их клиентами. — Он опускает взгляд на свою руку — ту самую, на которой не хватает пальца, отрезанного Ником, — и его лицо каменеет. — Я могу мириться с кучей дерьма, Лавиния, но только не с этим.

— О чем ты говори... — Но потом до меня доходит. Кэш. Я дважды сказала ему оставить Реми в покое.

Глаза Переса вспыхивают едва сдерживаемым гневом.

— Видишь ли… одно дело, когда ты велела ему перестать продавать Мэддоксу, но совсем другое, когда ты выгнала его нахер с того боя. Хочешь сбежать с севера и быть Герцогиней на западной помойке? Прекрасно. Но тынебудешь урезать нашу прибыль, Лавиния.

Я вздергиваю подбородок, пронзая его яростным взглядом.

— Я выполняла приказымоих Герцогов касательноих территории. Западу не нужно то дерьмо, которое вы толкаете.

— Запад, Восток, Юг... — Он швыряет замок в сторону, из-за чего бутылка с растворителем со звоном разбивается об пол. — Форсайт покупал наше дерьмо еще до того, как "Гадючья метка" стала блеском в глазах твоего папочки, и ты не встанешь на пути у империи, которую я планирую унаследовать!

Я вздрагиваю от его вспышки, но стараюсь это скрыть. Так трудно соображать, когда я нахожусь здесь: на затылке выступает пот, сердце бьется, как у колибри.

— Мы оба знаем, что "Гадючья метка" — это не просто обычная дурь. Эта дрянь — низкосортный мусор. Ошибешься с дозировкой, и одной таблеткой можно завалить слона.

— Мне поебать! — Он бросается вперед, тыча пальцем мне в лицо. — Это не были какие-то, блять, переговоры между Королями, а значит, у тебя нет никакой власти над моими дилерами! Тебе нужно помнить свое блядское место!

Мой телефон вибрирует, звук разносится слишком громко в маленьком тесном пространстве. Я не отвечаю, но мы оба знаем, кто это. Один из моих Герцогов ищет меня. Я уже опаздывала еще до того, как эта похищающая людей змеюка загнала меня в угол.

Перес кивает на телефон в моем кармане, все еще заметно кипя от злости.

— Держат твою киску на поводке, а? Узнаёшь, что Медведи ничем не отличаются от Гадюк? Они могут быть мягкими и пушистыми, но у нас у всех есть клыки.

Он подходит ближе, не обращая внимания на то, что я вжимаюсь в стену.

— Ну и как им нравится, Лавиния? Они трахают тебя как животные? Они ставят тебя раком и дерут как последнюю паршивую суку?

Я остаюсь неподвижной, чтобы он не заметил моей дрожи. Она не из-за него. Единственное, что меня здесь пугает — это четыре стены, смыкающиеся вокруг меня.

— Должно быть, это тебя просто убивает. — Вздернув подбородок, я встречаю его яростный взгляд медленной, острой усмешкой. — Как бы ты ни старался, ты никогда не станешь настоящим ребенком Северной стороны. Я могу быть паршивой сукой, но у меня есть имя. Кровь. Родословная. Знаешь настоящую причину, почему мой отец держит при себе твою безымянную, девятипалую задницу? — Я понижаю голос до шепота, словно открываю ему секрет. — Вы — расходный материал.

Это происходит быстрее, чем я ожидала.

«Зли своего противника. Целься прямо в яремную вену. Будь гадюкой».

Он бьет быстро, удар обрушивается мне в висок прежде, чем я успеваю заметить его движение. Моя шея дергается в сторону, голова ударяется о дверь. Слава Богу, иначе я бы рухнула на пол. Вместо этого я получаю необходимое пространство, чтобы нанести удар коленом снизу вверх, с силой вбивая его в пах Переса.

Он с шумом втягивает воздух и сгибается пополам, одной рукой хватаясь за меня, пока я с силой распахиваю дверь. Ларс находится по ту сторону, но он не ждет моего появления, и его реакция оказывается достаточно медленной, так что я почти успеваю выскользнуть за пределы досягаемости. Его пальцы цепляются за низ моей футболки, но, собрав все силы, я вырываюсь, и моя футболка рвется по шву сбоку.