Его скулы острые, высокие, как у брата. У него длинные и густые ресницы. Губы темно-розовые, с одной стороны распухшие и отекшие. Я прижимаюсь к ним кончиками пальцев, чувствуя пульсирующий жар, и теряюсь в вопросе, который вдруг стал крайне важен.

Почему он вдруг так добр ко мне? Это потому, что Реми считает меня нужной? Или потому, что он нашел меня в таком жалком состоянии, что причинить мне еще больше боли было бы слишком легко — вообще никакого вызова?

Я отстраняюсь, ощупывая руками его ребра в поисках трещин или переломов, как я читала в одной из книг в библиотеке. Я спускаюсь ниже к животу, не торопясь проверяю каждый дюйм, прохожу крест-накрест по подвздошным костям, чувствую твердые мышцы, но ничего аномального.

Его тело и правда безупречно. Я позволяю своим ладоням задержаться на нем, на идеальной форме атлета, находящегося в тонусе от многих лет усердных тренировок, крепкой и надежной. Чем ниже опускаются мои руки, тем ниже скользит взгляд, пока он не приклеивается к вечно присутствующему бугру между его ног, скрытому под спортивными штанами. Этот член бывал у меня во рту, вбиваемый с силой в порыве ярости. Я чувствовала, как он скользит между моих ягодиц в подвале его родителей, имитируя совокупление со мной, пока я боролась с панической атакой. Я даже испытала это по доброй воле, тершись о него в освещенном свечами лесу, в катастрофически успешной попытке заставить его брата ревновать.

Но я никогда просто... не смотрела на него. Я никогда не разглядывала этуштуковину, которая доставляет ему столько проблем. Ник сказал, что он все еще девственник, и это многое объясняет. Девушка должна быть сумасшедшей, чтобы добровольно позволить ему впихнуть этого монстра в свое тело. Большинство парней в Форсайте использовали бы свои члены как оружие, будь у них такой арсенал, но, как ни странно, Сай никогда так не делал. Он получал от меня удовольствие, это да. Но на самом деле никогда не ради того, чтобы причинить боль, не в погоне за обладанием. Он делал это вопреки своим размерам, а не благодаря им. Теперь я это понимаю.

Даже скрытые под спортивками и в невозбужденном состоянии, очертания его члена непристойно очевидны. Толстый, пристроившийся рядом с ногой, вытянувшийся вниз по внутренней стороне бедра. Я бросаю быстрый взгляд на его лицо, вдруг занервничав, что он увидит, как я его разглядываю, потому что он поймет все неправильно. Мое любопытство не имеет сексуального подтекста. Я не хочу трахаться с этим зверем. Я просто хочу узнать его истинные масштабы.

К счастью, его глаза закрыты, дыхание по-прежнему ровное.

Я нерешительно кладу руку ниже его тазовой кости, медленно продвигаясь вниз. Широко расставив пальцы, я слегка касаюсь внешней стороны его ствола…

— Ладно, милый, поговорим позже. — Дверь распахивается, и входит Стори. Я отпрыгиваю назад, хватая его за руку и судорожно нашаривая мазь. С кривой усмешкой она объясняет: — Димитрию нужно сдать работу на этой неделе, и он просто ничего не будет делать, если я не буду стоять над… — Она замолкает, а я пялюсь в ответ. Ее взгляд мечется между мной и Саем. — Всё в порядке?

— Да, просто пытаюсь открыть эту, — мои щеки горят, когда я разрываю пакетик зубами, — мазь. — Бумага поддается, и кремово-белый гель выдавливается наружу. Я размазываю его по костяшкам Сая, свежим ссадинам поверх старых царапин, оставленных Арчи. Некоторые от нападения. Другие — от предыдущего боя.

Она наклоняется и задирает штанину джинсов. Прежде чем я успеваю понять, что она делает, она достает из ботинка пистолет.

— У тебя есть оружие? — спрашивает она.

Я хлопаю себя по бедру — по тому месту, где к моей коже все еще прижат пистолет Сая. Я не упоминаю о ноже. В конце концов, она Леди.

— Хорошо. — Она проверяет патронник своего пистолета и подходит к окну, отодвигая штору, чтобы выглянуть из-за железных решеток.

— Да, оно не открывается, — говорю я ей, прищурившись на пистолет. Скорее всего, она получила его от своих Лордов, а те, в свою очередь, от Герцогов. Это не успокаивает тревогу в моей груди.

— Димитрий послал проверенного человека приглядывать за улицей. — Она кивает кому-то внизу. — Если Перес или Сол попытаются сделать ход, мы будем готовы.

Я встаю, немного отходя от Сая, и поворачиваюсь к Стори.

— Тебе не нужно оставаться, — говорю я ей. — Думаю, с нами всё будет в порядке.

— Я не уйду, пока не удостоверюсь, что ни один из этих мудаков не увязался за вами. — Она смотрит на Сая, дернув подбородком. — И пока он не выкарабкается.

Я внимательно ее оцениваю.

— Почему ты нам помогаешь?

— Он спас тебя, так? Когда Красавчик Ник сдал тебя. — Ее челюсть сжимается, и она отводит взгляд. — По крайней мере, так говорят на улицах. Все говорят, что Сай пошел туда и вернул тебя.

Кивая, я перевожу взгляд на его спящую фигуру, мой голос звучит пусто.

— Вот почему на него сегодня напали.

Ее карие глаза останавливаются на нем, и на мгновение кажется, будто в них таится сотня вопросов. Она не озвучивает их, ее слова звучат решительно.

— Значит, он стоит того, чтобы его защищать. — Ее плечи подрагивают от легкого смешка, и она поднимает телефон, помахав им. — При условии, что я буду выходить на связь. Убедить моих парней было непросто.

Я смотрю на ее телефон.

— Они что, не нацепили на тебя трекер?

— О, еще как нацепили. — Она приподнимает волосы и прижимает палец к участку кожи за ухом. Это место мне хорошо знакомо. — Сначала мы из-за этого ругались, но так им спокойнее, а мне это дает больше свободы.

— И ты называешь то, что тебя чипировали, как домашнего питомца, свободой? — Я скашиваю глаза на Сая. Может, его глаза всё еще закрыты, но я знаю, что он, возможно, слышит меня. Мне плевать.

— Я называю это быть Королевой Короля. Это должность, на которую я согласилась. — Ее губы сжимаются, она отводит взгляд и прячет телефон обратно в карман. — И из того, что рассказал мне Киллиан, теперь я понимаю, что ты — нет. — Она смотрит на меня из-под ресниц, и в ее чертах появляется нечто решительное. — Вот за это я и должна перед тобой извиниться, Лавиния. Когда мы встретились на вечеринке Баронов, у меня сложилось впечатление, что всё было иначе. Я сама просила об этой жизни, и, несмотря на нарисованную для меня картину, теперь я осознаю, что у тебя этого выбора не было.

Я качаю головой, издав тихий, горький смешок.

— Ты не знаешь и половины. — Но ее слова заставляют меня задуматься. — Какую именно картину для тебя нарисовали?

Вздохнув, она подходит к стулу у кровати и тяжело опускается на него.

— Дэниел и Короли планировали забрать меня — вырастить из меня свою маленькую игрушечную девственницу. — Гримаса на ее лице сурова. — Но я сбежала, а когда вернулась через пару лет, — она указывает на меня, — там была ты. Новыйактив. И, наверное, я почувствовала себя виноватой, вроде как...

— Вроде как я стала твоей заменой.

Она кивает, внезапно выглядя очень уставшей.

— Я чувствовала, что ты оказалась там из-за меня. — Она поднимает глаза и смотрит на меня. — Потому что я сбежала. Потому что я струсила. — Ее пальцы теребят потертый подлокотник стула. — Думаю, мои Лорды просто не хотели, чтобы я так себя чувствовала. Поэтому, когда они рассказали мне о тебе и о плане твоего освобождения, они, совершенно очевидно... приукрасили некоторые вещи.

Я щурюсь.

— Например?

— Например, что Ник тебя любит, — отвечает она прямо. — Или что он защищал тебя и хотел освободить, помочь тебе, быть с тобой. — Она приподнимает плечо, слабо пожимая им. — Они просто преподнесли это так... — Тут ее лицо виновато кривится. — Романтично?

— Для тех, кто хочет в это верить, — говорю я, усмехнувшись, — это красивая история.

— Да, на истории я ведусь отлично. — Ее губы презрительно искривляются. — А потом я узнала о взломе в «Убежище» и о том, что прежние Герцоги с тобой сделали.

Мне стоит усилий сдержать усмешку. Полагаю, она всё еще знает лишь половину правды, раз до сих пор не поняла, что вломились не прежние Герцоги.