‒ Оп-па! ‒ восклицает Катерина, глядя куда-то за мою спину. Я выныриваю из своих мыслей. ‒ Решил навестить бывших коллег?

Оборачиваюсь. О, это же Леня. Погодите, что он тут делает?

‒ И я рад тебя видеть, солнышко ты мое ворчливое! ‒ Леня ничтоже сумняшеся липнет к Катерине, как соскучившийся по хозяину песик. ‒ Ты потрясно пахнешь! Это Том Форд? Привет, босс!

‒ Он самый, ‒ соглашается Катерина, поглаживая его по кудряшкам, ‒ а ты решил подразнить нас и похвастаться, что ты теперь свободный человек?

‒ Об этом, ‒ Леня распахивает глазищи, ‒ прикиньте, мне сегодня утром позвонили из отдела кадров «Медальки» ‒ и предложили вернуться!

Мы с Катериной синхронно моргаем:

‒ В каком смысле?

‒ В прямом! Сказали, что произошла ошибка! Что у меня хорошие рекомендации, меня уволили по ошибке, бла-бла-бла, и не хочу ли я вернуться обратно!

Я потрясенно и неосознанно перевожу взгляд на вход в наш магазин. Оттуда можно видеть кусочек второго этажа нашего центра. И в этом кусочке…

Псих.

Стоит, глядя на меня сверху вниз. Наши глаза встречаются ‒ и по моей спине бегут мурашки. Я знаю, что это. Это демонстрация силы. Он показывает мне, как много у него власти ‒ и как легко он может контролировать жизнь таких маленьких людей, как мы. Мы договаривались, что он больше никого из тронет ‒ но он пошел дальше и… вернул тех, кто уже пострадал из-за нашей вражды. Псих достает телефон и, бросив на меня тяжелый взгляд, что-то набирает. Несколько секунд спустя оживает мой собственный телефон. Это сообщение от «незнакомого» номера:

«Расстанься с Алексом».

И это… все? Ошарашенно вскидываю голову. «Расстанься с Алексом» ‒ вот и все твое сообщение? Псих демонстративно жмет на кнопку на своем телефоне ‒ и мне снова приходит сообщение.

«Сегодня же».

Вот как? Не слишком ли это?.. Стиснув зубы, я набираю короткое и злое:

«А если нет?»

«Тогда завтра я уничтожу его ресторан».

Когда я поднимаю голову, психа уже нет. Король показал свою мощь. Король отдал приказ. Король отбыл.

Чертов придурок!

‒ … вернешься?

‒ Без понятия. Так-то я к Ленке уже собрался, сегодня как раз должен был…

‒ … ты тот еще болтун, но без тебя ужасно скучно.

‒ Всегда знал, что ты ко мне неравнодушна!

Надо решаться. Ресторан ‒ это любимое детище Алекса. Бизнес отца ‒ это одно. Алекс занимался этим, потому что дело его отца, потому что он его преемник, потому что так было положено. Он добросовестно вел эту работу, но был к ней равнодушен. Зато когда дело касалась его ресторана, его глаза вспыхивали, лицо светлело, и даже голос менялся. Мне плевать на империю Самсонова-старшего. Но я не могу позволить, чтобы из-за меня Алекс лишился последнего, что любит.

Телефон все еще у меня в руке. Я прикусываю губу, делаю глубокий вдох ‒ и набираю небольшой текст:

«Нам нужно поговорить. Встретимся сегодня?»

Наверняка сейчас у него полно работы, и он не увидит сообщение. Но ответ приходит буквально через секунду:

«Буду ждать тебя в ресторане. Вчера он открылся».

А то я не знаю. Не приедь я туда вчера на открытие, так бы и не узнала, что псих обложил тебя со всех сторон. И… Снова смотрю на сообщение. Алекс ведь не знает, что я была там. Решил ли он, что я была на него так сердита, что пропустила открытие, на которое он приглашал меня так давно?

Нет, нельзя об этом думать. Мне нужно быть сильной.

«Хорошо. Заеду сразу после работы».

«Буду ждать».

Убираю телефон и заставляю себя вернуться к разговору.

‒ …представляете, кого я там еще видел? Леонида Алексеевича!

‒ Нашего охранника? ‒ уточняю я.

‒ Да! Ему тоже позвонили, предложили вернуться!

Ха. Да, смешно. Чего ты этим добиваешься, Радов? Не могу понять твою логику. Ты надавил на нашу сеть, чтобы уволить людей, которые меня окружали. Но чего ты добиваешься, возвращая их обратно? Это еще одна демонстрация силы? Ты показываешь, что тебе ничего не стоит играть нашими жизнями? Хочешь ‒ выгонишь, хочешь ‒ примешь обратно?

Или за их возвращением стоит что-то другое?

‒ Все в порядке? ‒ спрашивает Леня. ‒ Ты как-то подзависла.

‒ Да, ‒ я слабо улыбаюсь, ‒ так что ты решил?..

‒ Валерия.

‒ Алекс.

Он выглядит уставшим. Уставшим, осунувшимся, похудевшим ‒ и немного виноватым. Наверняка думает, что я злюсь на него из-за того, что случилось в нашу последнюю встречу. Я и в самом деле злюсь, но гораздо, гораздо меньше, чем следовало бы.

Потому что я тоже чувствую себя виноватой ‒ из-за того, что сегодня мне придется обрубить все с концами.

‒ Я рад тебя видеть, ‒ говорит Алекс.

Я тоже рада. Но печали больше. Потому что если ты надеешься, что я здесь для того, чтобы дать тебе последний шанс, то я знаю, что это не так. Отвожу взгляд, вскользь осматриваю ресторан.

‒ Здесь сегодня никого нет, ‒ замечаю удивленно. Меня тут же охватывает тревога: вчера на открытии было полно народу, почему сегодня никого нет?

Неужели… Неужели псих уже начал действовать?!

‒ Да, ‒ говорит Алекс, ‒ я закрыл ресторан на этот вечер.

‒ Почему?!

‒ Не хотел, чтобы нам мешали.

Ох-х-х… Так это не из-за психа. Какое облегчение…

‒ Не стоило, ‒ говорю я, восстановив контроль, ‒ если будешь делать так с самого начала, могут возникнуть проблемы с клиентурой. А сейчас тебе важно иметь хороший поток людей, который возвращался бы к тебе снова и снова.

‒ Совет профессионала? ‒ улыбается Алекс.

‒ Он самый, ‒ соглашаюсь я.

Я не разделяю его улыбку ‒ и его взгляд чуть тухнет. Впрочем, он тут же берет себя в руки:

‒ Сегодня я приготовил особое блюдо, надеюсь, тебе понравится.

Прежде, чем я успеваю среагировать, он встает и уходит в кухонную зону. Я чувствую себя неловко. Мы одни, вдвоем в огромном ресторане. Здесь царит полумрак, на нашем столике горят свечи, в вазе стоит небольшой букет цветов, из окон видно огни ночного города. Алекс подготовился. Этот вечер должен был пройти романтично. Он и в самом деле… И в самом деле хочет загладить свою вину.

И я чувствую себя паршиво, представляя, как совсем скоро сообщу ему о нашем расставании. И вместе с тем я чувствую злость на психа.

Это все он. Он во всем виноват!

‒ Лера?

‒ А… да.

Алекс ставит передо мной на стол накрытое крышкой блюдо. Сегодня он сам исполняет роль официанта. Заведя одну руку за спину, прямо как в фильмах, он с теплой улыбкой снимает крышку. Под ней…

‒ Паста с креветками, ‒ невольно улыбаюсь я.

‒ Да.

‒ Ты даже помнишь тот наш разговор…

Когда-то, очень давно, еще в универе, он обратил внимание на заставку на моем телефоне. Это была Венеция. Тогда я мимолетом, не вдаваясь в подробности, обмолвилась, что хотела бы когда-нибудь побывать в Италии и попробовать блюда итальянской кухни. Не думала, что он это запомнит.

‒ Я не очень хороший повар, ‒ Алекс неловко проводит рукой по волосам, ‒ я просмотрел много рецептов, но способностей хватило только на это. Зато! ‒ он жестом фокусника достает из ведерка бутылку вина. ‒ Вино у нас самое настоящее итальянское.

Я опускаю руки на колени и стискиваю подол своей юбки. Алекс прекрасен. Он добр, учтив, внимателен. Он идеальный. Да, я его еще не люблю ‒ но он мне действительно нравится и как человек, и как мужчина. Мое сердце не колотится рядом с ним, как бешеное, но я знаю, что рядом с ним я была бы счастлива. Что он единственный человек, который относится ко мне, как к драгоценности.

И что я должна собственными руками его оттолкнуть ‒ из-за гребаного психа!

Я чувствую, как меня душат слезы ‒ и как гнев сжимает мое горло. Вначале я была равнодушна к психу. Немного его презирала. Потом остерегалась. Потом злилась. Но сейчас…

Сейчас я воистину его ненавижу! Мне хочется ударить его. Ударить так сильно, чтобы он почувствовал мою боль каждой клеточкой своего тела. Ударить так, чтобы на его коже осталась моя отметина. Ударить так, чтобы моя собственная рука торжественно звенела от боли.