Все, я вырвалась. Осталось всего немного…
‒ Кира, что тут происходит?
Про себя стону с досады. Ведь оставалось всего чуть-чуть! Через две секунды я бы дошла до Карины, угомонила ее и уговорила отпустить подростка ‒ но как раз за две секунды до этого подходит целая толпа молодых людей. И эти молодые люди совершенно определенно знают девушку-подростка и наверняка займут ее сторону. Значит, уладить конфликт так быстро, как я хотела, не получится.
Черт бы побрал взрывной характер Карины!
‒ Эта коза… ‒ начинает девушка, и тут я, наконец, до них дохожу.
‒ Прошу прощения! ‒ с ходу вмешиваюсь в перепалку и с силой перехватываю запястье Карины, вынуждая ее отпустить подростка. ‒ Моя коллега просто устала, сегодня был ужасный наплыв посетителей и мы все немного на взводе. Мне очень жаль за этот инцидент, прошу, не надо на нее злиться.
Я сопровождаю свои слова профессиональной извиняющейся улыбкой, надеясь исчерпать конфликт тут же на месте. Но мне это не удается: стервозного типа девушка из компании щурится и цедит, меряя нас с Кариной презрительным взглядом:
‒ И вы думаете, на этом все? Эта женщина удерживала мою подругу против воли, оскорбляя ее, только потому, что у вас наплыв посетителей?
Она права. Она чертовски права. А Карина нет. Карина действительно поступила необдуманно и некрасиво, и в другой ситуации я бы ее осудила. Но не сейчас. Карина платит семьдесят процентов аренды нашей квартиры, и я не хочу потерять ее как соседку. Просто не могу себе это позволить. Поэтому я пытаюсь снова:
‒ Это действительно вопиющий инцидент, и я это признаю. Моей коллеге не следовало реагировать так бурно, но она непременно извинится, верно?
‒ Извинится? ‒ повторяет Карина. ‒ Перед этой соплей? Хрена с два я перед ней извинюсь!
‒ Ты мою подругу «соплей» назвала?!
Стискиваю челюсть. Боже мой, Карина… Как же я устала устранять за тобой бардак и исправлять все твои косяки… Если бы не Поля… Если бы не моя младшая сестра, я бы не лезла из кожи вон, чтобы оставить соседку.
‒ Простите! ‒ я снова встреваю в разговор, и, приблизив свое лицо к лицу Карины, шиплю. ‒ Не устраивай тут скандал. Не забывай, у тебя уже есть два предупреждения.
‒ Да мне плевать! ‒ возмущается Карина. ‒ Ты слышала, как эта мелкая дрянь меня назвала?!
‒ Слышала, ‒ подтверждаю я, ‒ а теперь посмотри на то, как одеты ее друзья.
Карина бросает взгляд на группу молодых людей. Когда она, наконец, видит всю картину целиком, ее возмущение начинает стихать. Я подливаю масла в огонь:
‒ Такие вещи не купишь в нашем «Семейном». Посмотри, тут одни сплошные бренды. Раз они могут позволить себе так одеваться, значит, они не из простых семей. А раз так, то они могут нажаловаться родителям и доставить нам много проблем, если мы продолжим упорствовать дальше. Давай не будем доводить до греха.
‒ Но она…
‒ Я знаю, ‒ тихо соглашаюсь я, ‒ и они такие же. Но… они все еще дети.
Пусть уже гораздо выше и шире в плечах, но эти ребята выглядят как студенты, а это значит, что они младше нас с Кариной: ее ‒ лет на десять, меня ‒ года на три или четыре. Мы все склонны смотреть на людей младше нас с некоторым снисхождением, и мы с Кариной не исключение. Скидка на возраст, скидка на статус ‒ и вот Карина уже говорит:
‒ Я извинюсь.
Сработало! Наконец-то одумалась!
Однако, не успеваю я облегченно выдохнуть, как она громко, так, чтобы слышали остальные, заканчивает:
‒ Если она извинится тоже.
Едва удерживаюсь от того, чтобы не закрыть лицо ладонью.
‒ Я не собираюсь извиняться! ‒ моментально реагирует девчонка.
Краем глаза вижу, как из фуд-корта выходит наш управляющий Михалыч. Если он сейчас увидит эту толпу и узнает, в чем дело… Это будет конец. Карину уволят, она съедет к своему очередному хахалю, который уже давно склоняет ее к этому, а я останусь с неподъемной для меня сейчас арендой. Мне нельзя этого допустить. Но что делать?
И тут, словно этого было мало, за спиной молодых парней и девушек раздается низкий, наглый голос:
‒ Кажется, у нас проблема…
2. Демьян
ДЕМЬЯН
Нашел.
Ее.
Я, блядь, ее нашел.
Девку, что смотрела на меня свысока. Девку, чьи небрежные слова выжгли в моем сердце пятно, которое нельзя оттереть. Девку, которую я поклялся когда-нибудь найти и сравнять с землей, чтобы больше никогда не смела смотреть на меня с таким превосходством и с таким пренебрежением. Я знал, что непременно увижу ее вновь, но даже и представить не мог, что встреча состоится в торговом центре моего отца.
Вот уж точно подарок судьбы!
Я представлял себе эту встречу иначе. Представлял, что буду уже взрослым и независимым. Представлял, что уже буду управлять корпорацией Радова-старшего. Представлял, что буду на пике своей власти и славы. Явлюсь к ней во всем блеске своего богатства, смерю ее таким же полным превосходства взглядом и спрошу: «И кто из нас теперь дешевка?»
И заставлю ее пожалеть о собственных словах ‒ и о тех последствиях, к которым они меня привели.
‒ Эта коза…
‒ Прошу прощения! Моя коллега просто устала, сегодня был ужасный наплыв посетителей и мы все немного на взводе. Мне очень жаль за этот инцидент, прошу, не надо на нее злиться.
А она изменилась. Стала чуточку старше, чуточку взрослее, чуточку строже ‒ но это все еще она, я узнал ее с первого взгляда. И она… одета в форму продавца местного супермаркета. Я просто гребаный везунчик ‒ могло ли мне повезти больше, чем сейчас? Сразу столько возможностей… Универ позади. Я хотел отправиться в Европу, чтобы отпраздновать конец студенческой жизни, но сейчас… Сейчас не хочу. Не смогу насладиться отдыхом полностью, зная, что она здесь. Просто сдохну от нетерпения, представляя, сколько всего могу с ней сотворить.
‒ И вы думаете, на этом все? Эта женщина удерживала мою подругу против воли, оскорбляя ее, только потому, что у вас наплыв посетителей?
Кристи любит скандалы. Чувствует себя в них, как рыба в воде. А еще пытается произвести впечатление на меня, называю мою сводную сестру своей подругой. Ни разу не видел, чтобы они общались. Да и плевать. Плевать на Кристи, плевать на Киру, плевать на шлюху с накачанными губами, которая стоит напротив нас, плевать на всех остальных.
Всех, кроме нее.
Астаховой.
‒ Это действительно вопиющий инцидент, и я это признаю. Моей коллеге не следовало реагировать так бурно, но она непременно извинится, верно?
Занятно. В универе эта девка держалась в стороне. Не участвовала в студенческой жизни, не заводила друзей, не ходила на тусы и не лезла в разборки. Молча приходила на занятия, училась, а после занятий уходила. Так какого черта изменяет себе сейчас?
‒ Извинится? Перед этой соплей? Хрена с два я перед ней извинюсь!
‒ Ты мою подругу «соплей» назвала?!
Ну же, посмотри на меня.
Хочу увидеть, как ты изменишься в лице, когда увидишь меня. Я совсем рядом, только руку протянуть. Просто поверни голову ‒ и ты столкнешься со мной лицом к лицу. Тогда, в универе, ты исчезла раньше, чем я смог тебя «поблагодарить» за характеристику. Но сейчас… Ты уже сама попала в мои лапы. Поэтому будь паинькой ‒ и посмотри на меня.
И тут…
Ты смотришь.
Ты будто слышишь мои мысли и смотришь на меня. Наши глаза сталкиваются. Я жду. Жду, когда в твоих глазах появится узнавание, а затем и страх, возможно, паника, но ты…
Отворачиваешься.
Так же безразлично, как если бы увидела простого прохожего.
Ты меня не узнала? Ты меня, блядь, не узнала?!
Ярость реагирует мгновенно. Рождается глубоко внутри, словно по щелчку пальцев, опаляет тело горячей волной, накрывает меня с головой. Никогда не мог ее контролировать ‒ мою слабость и мою силу. Вот и сейчас я чувствую, как меня охватывает желание схватить эту девку и трясти, трясти ее до тех пор, пока у нее не отвалятся все зубы. Ей повезло. Ей, блядь, невероятно повезло, что я не трогаю женщин. Но это не значит, что я отпущу ее просто так. Есть множество способов заставить человека пожалеть о том, что он вообще появился на свет.
