Неужели мне суждено вот так вот просто задохнуться?
Ну уж нет!
Я собираюсь с силами ‒ и сжимаю челюсти, с силой кусая его за язык.
‒ М!
Алекс, наконец, отпускает меня. Отталкиваю его ‒ и дышу! Наконец-то!
‒ Лера…
Он поднимает на меня горящий взгляд. В уголке его губ ‒ кровь. Я прокусила ему губу. Я никогда и никому не причиняла физическую боль, но сейчас…
Размахиваюсь ‒ и со всей силы отвешиваю ему пощечину.
44. Алекс
Звук удара ‒ и мою щеку снова опаляет боль.
Дважды…
Меня ударили дважды за день!
Это… так… нелепо… что я сгибаюсь ‒ и хохочу:
‒ Вторая… ты уже вторая за этот вечер, кто дал мне пощечину!
Желание подчинить, подавить, вдавить в себя Леру испаряется. Вместо него остается только веселье и какая-то пустота. Я смеюсь, смеюсь так, что на глазах выступают слезы:
‒ Да я просто рекордсмен! Бьюсь об заклад, даже Демьян не отхватывал за один вечер от двоих сразу!
Лера смотрит на меня дико и настороженно, как зверь, готовый защищаться до последнего. И это тоже смешно. Потому что я поклялся себе, что буду заботиться о ней ‒ а вместо этого стал тем, кто первым же и напал.
Разве это не забавно?
‒ Ты не в себе, ‒ говорит она.
Она идет на кухню ‒ осторожно обходя меня по кругу. И меня словно бьет током.
Она мне больше не доверяет.
Я только что собственными руками оттолкнул от себя ту, кого всегда хотел видеть на своей стороне.
‒ Лера…
‒ Выпей, ‒ она ставит на стол стакан воды и тут же делает шаг назад.
Внутри меня все сжимается. Веселье исчезает, истерика притупляется, реальность обрушивается на меня ледяным душем.
‒ Лера, прости меня…
Она стоит у холодильника. Поза напряженная. Я виноват. Только я.
‒ Пожалуйста, ‒ я делаю шаг к ней, ‒ прости меня…
Она подбирается еще больше ‒ но хотя бы не сбегает.
‒ Что случилось? ‒ спрашивает меня настороженно и холодно.
Надо рассказать ей правду.
‒ Повздорил с отцом.
‒ Так это он тебя ударил?
‒ Да.
‒ Твой отец поднял на тебя руку?!
Она ошарашена. Да. Когда я рассказывал ей о нашей семье, она сложила свое представление об этом человеке. Оно было верным: мой отец холоден к окружающим, тиран по отношению к семье, требователен к детям. Но никогда до сегодняшнего дня он не прибегал к физическому насилию.
‒ Да.
‒ Почему он это сделал?
Потому что я выбрал тебя. Потому что Демьян после этого перестал нас поддерживать. Потому что папины доходы рухнули и репутация пошла вниз. Потому что даже новые инвесторы опасаются в нас вкладывать.
Но я никогда тебе этого не расскажу.
‒ У нас вышла размолвка.
Она молчит в потрясении. Что ж, по крайней мере, теперь она меня не боится.
‒ Лера, прости. Я вышел из себя. Я поклялся себе, что всегда буду добр к тебе, а сегодня… сам же и нарушил свою клятву. Мне очень, очень жаль. Мне нет прощения. Я просто… Просто надеюсь, что ты дашь мне еще один шанс.
Время замирает. Лера смотрит на меня, не отрывая глаз. Всем своим видом я молю ее о прощении. Я знаю, что она может разорвать со мной прямо сейчас ‒ и будет права. Я сегодня и в самом деле перешел все границы. Я напугал ее тогда, когда просил уйти с работы ‒ и напугал сегодня уже второй раз. Я… такой же, как мой отец?
Ведь именно так…
Он вел себя с моей матерью.
‒ Мне нужно подумать, ‒ тихо говорит Лера. ‒ Я пойду.
Она подбирает с пола свою сумку ‒ и замирает на мгновение. Я знаю, о чем она думает. С того места, где она стоит сейчас, есть два выхода в коридор. Один ‒ через меня. Другой ‒ в обход. Мое сердце сжимается. Что она выберет? Какой пойдет дорогой? Снова обойдет, опасаясь, что я на нее наброшусь ‒ или все же даст мне надежду?
Время замирает. Смотрю на нее во все глаза. Мой отец… Он чувствовал то же самое, когда смотрел на мою мать? Был так одержим ею, что переступил грань, лишь бы удержать ее рядом с собой?
Лера делает крошечный шаг. И он…
В мою сторону.
‒ Спасибо, ‒ тихо выдыхаю я.
‒ Сегодня уже второй раз, ‒ так же тихо отвечает она, ‒ когда ты меня неприятно удивил, Алекс. Ты мне нравишься. Но если ты еще раз… Если еще раз будешь идти против моей воли, то это будет конец.
Я сглатываю. Сейчас я очень хочу вытянуть руку ‒ она так близко! ‒ и прижать ее к себе. И это меня пугает.
Она тихо выскальзывает в коридор. Изо всех сил цепляюсь в края столешницы, чтобы не рвануть за ней. Из коридора раздается звук закрывающейся двери и автоматический щелчок замка. Я остаюсь один. Смотрю на стакан с водой, что стоит передо мной на столе. Вытягиваю руку, беру его.
И с силой швыряю в стену.
Стакан разбивается на тысячу мелких осколков. Сползаю на пол, обессиленно прислоняюсь затылком к ножке островка, вытягиваю ногу.
Я разорвал столько связей… Потерял друга, отрекся от отца, оттолкнул от себя любимую… Лера, мне действительно жаль. Ты и в самом деле уйдешь от меня? Так же, как и моя мама? Я знаю, что ты дала мне шанс, но я вижу в твоих глазах сомнение. Я слишком хорошо тебя знаю: ты с трудом сходишься с людьми. Мне потребовалось немало времени, чтобы завоевать твое доверие. И хватило одного вечера, чтобы все разрушить. Так что мне делать? Стоит ли мне поступить так же, как мой отец? Наплевать на твои желания и посадить тебя в золотую клетку, лишь бы всегда была рядом?
Не-ет… Нет. Это будет неправильно.
Я не хочу быть, как он. Я хочу, чтобы ты тоже была счастлива. Поэтому я снова стану милым, надежным, верным Алексом, на которого ты всегда можешь положиться. Я сделал ошибку ‒ но я же ее и исправлю.
Ты ведь дала мне еще один шанс. И в этот раз я все сделаю правильно.
45. Валерия
‒ Выглядишь… так себе, ‒ говорит Катерина.
Не отвечаю. Молча иду в кабинет и берусь за бумаги. Еще бы мне не выглядеть «так себе» ‒ я не спала всю ночь. Все крутила и крутила в голове вчерашний вечер ‒ и вспоминала Алекса. Вчера он напугал меня до жути: так не был похож на самого себя. Я будто впервые видела этого человека ‒ и меня словно ледяной водой окатило. Можно было списать на то, что вчерашнее мне просто приснилось ‒ если бы не синяки на моем теле, оставшиеся от его хватки.
До сих пор холодок пробирает, стоит вспомнить его взгляд…
‒ Лера, ‒ в дверь скребутся, ‒ можно к тебе?
‒ Да?
Это Лева. Выглядит мрачным.
‒ В чем дело? ‒ хмурюсь я. ‒ Почему ты не в форме?
‒ Меня уволили.
‒ Что?!
Я вскакиваю:
‒ Кто?!
‒ Головной офис рассчитал меня час назад. Вот, приехал забрать вещи.
‒ Но почему?!
‒ Говорят, сейчас у них сокращение, а у меня меньше всех стажа. Вот и… попал.
Это немыслимо! Почему они увольняют моего сотрудника в обход меня?
‒ Подожди, ‒ говорю я твердо, набирая номер отдела кадров, ‒ Ольга Евгеньевна, это Валерия Астахова из «Семейного». Я только что узнала, что моего сотрудника Леонида Сторицына уволили без моего ведома. Хотелось бы узнать, в чем причина. Какое сокращение, впервые об этом слышу! У нас и без того не хватает сотрудников, да тут все перерабатывают! Перед тем, как увольнять кого-то из моего филиала, вы должны сначала связываться со мной! Леонид прекрасный работник, и он…
Слушаю с каменным лицом. Бросаю трубку.
‒ Все в порядке, ‒ говорит Леня, ‒ ты пыталась.
Да. И получила предупреждение, что должность директора еще не гарант того, что меня не вышвырнут отсюда так же, как и Леню.
‒ Прости… Мне так жаль.
Я думала, что раз я тут главнее всех, я смогу принимать хорошие решения. Буду хорошим руководителем. Но меня только что смешали с грязью так, как будто и не было трех лет верной работы на сеть. Я тоже бессильна.
‒ Да не парься, ‒ Леня пытается меня успокоить, ‒ устроюсь к Ленке в салон, она меня давно администратором звала.
Киваю. Слишком много всего навалилось в последнее время: увольнение охранника Леонида, ссора с Кариной, инцидент с Алексом, а теперь вот еще и прощание с Леней.
