А тогда я терпел это во имя дружбы Лекса.

Я гребаный олух. Даже зная, что он сблизился со мной только ради связей своего отца, я все равно помог ему, наступив себе на горло.

А теперь он забрал у меня Астахову.

‒ Прекрасно! ‒ Комаров радуется. ‒ Рад, что теперь вы ставите бизнес выше отношений. С чего мне начать?

‒ По скольким направлениям мы их поддерживаем?

‒ Четырем. Кадры, финансы, рекомендации, прямые сделки.

‒ Начнем со сделок. Разорви все наши торговые отношения с Самсоновыми ‒ одним днем.

Это будет для них тяжелым ударом ‒ но только первым. Они потеряют заказы, им придется искать новых клиентов ‒ но даже от десятка новых заказчиков они не получат такого запроса и такого объема, как от нас. И это только начало.

Слышишь, Лекс? Я иду по твою душу.

‒ Придется платить неустойку.

‒ Беру ответственность на себя.

‒ Принял. Еще какие-нибудь поручения?

‒ Нет. Сегодня после обеда буду в «Семейном».

‒ Может, назначите нового управляющего? Вам будет тяжело одновременно занимать должность и исполнительного директора, и управляющего.

‒ Я справлюсь.

Я не собираюсь отдавать «Семейный». Пусть я пообещал Лексу не трогать Астахову, это не значит, что я не могу ее не видеть.

Я добираюсь до торгового центра своим ходом: в отличие от отца, я не прибегаю к услугам водителя. Терпеть не могу, когда в моей тачке есть кто-то еще, кроме меня. До «Семейного» я добираюсь тогда, когда персонал уже возвращается с обеда. Когда я поднимаюсь к себе, на меня пялятся. Взгляды привычны. В них благоговение, страх, зависть, опасение.

Меня это не задевает. Они смотрят на меня, как положено.

Есть только один человек, чей взгляд заставляет меня яриться, как быка. И этот человек сейчас пробивает шоколадки внизу.

Я захожу в кабинет и тут же жму на кнопку внутренней связи:

‒ Корнилов, зайди ко мне.

Корнилов появляется почти сразу. Смотрит настороженно и хмуро:

‒ Вызывали, Демьян Егорович?

Чтоб ты сдох, читается в его взгляде. Это тоже привычно. Все лучше, чем пренебрежение.

‒ Да. Ты знаком с сотрудниками наших арендаторов?

‒ Более-менее, ‒ осторожно отвечает он. ‒ Но они не наши сотрудники и никоим образом к нам не относятся.

‒ А как же репутация?

‒ Р-репутация?!

‒ Я бы ни за что не стал заходить в магазин, если бы мне не понравился внешний вид персонала. А раз я туда не зайду, значит, он потеряют потенциальную выручку. Раз они теряют выручку, значит, у них плохая проходимость и они создают «мертвую зону». Не мне объяснять тебе, чем плоха «мертвая зона» в торговом центре.

‒ Но это не наше дело, как выглядят сотрудники наших арендаторов! До тех пор, пока они исправно платят деньги, пусть хоть…

‒ Кажется, ‒ я бросаю на Корнилова тяжелый взгляд, ‒ меня тут не было слишком долго. Иначе как объяснить то, что ты перестал меня понимать?

Он замолкает. Сглатывает свою злость. И спрашивает:

‒ Чего вы хотите?

‒ Для начала нужно избавиться от всех стариков. Свяжись с арендодателями. Пусть уволят своих пенсионеров.

‒ … Понял. Еще указания?

‒ На этом все. Свободен.

Корнилов уходит. Я подхожу к окну и выглядываю в атриум. Я обещал не трогать Астахову.

Но я не давал обещания не трогать ее окружение.

ВАЛЕРИЯ

‒ Они что?! ‒ не верю своим ушам.

‒ Уволили Леонида Алексеевича, ‒ мрачно говорит Леня.

Он бросает хмурый взгляд на вход. Мы с Катериной тоже поворачиваем головы. Вместо привычного улыбчивого Леонида Алексеевича там стоит мордоворот с жуткими глазами.

‒ Тебе разве не сказали? ‒ спрашивает Леня.

Я отрицательно качаю головой. Новый охранник просто пришел утром, представился с каменным выражением лица и тут же приступил к работе.

‒ Я думала, ‒ беспомощно произношу я, ‒ что он просто сменщик. Ты уверен, что Леонида Алексеевича уволили?

‒ Угум. Я сегодня ему мазь обещал принести, а он не пришел. Я ему написал. А он ответил, что вчера вечером ему позвонили из отдела кадров и попросили прийти. Там ему сунули договор, сказали расписаться, что никаких претензий.

‒ А почему уволили? К нему же не было нареканий.

‒ Сказали, что у них какая-то там новая политика набора кадров, мол, пенсионеров решили больше не держать.

‒ Вот же гнилые менеджеры, ‒ ругается Катерина.

Я прикусываю губу. Почему-то первым, о ком я подумала в этот момент, был чертов псих. Но это невозможно. Мы всего лишь арендаторы, а он ‒ управляющий. Он бы не смог уволить человека, работающего в другой сети. Да даже если бы и смог, то зачем ему это?

Слишком много думаю. Из-за этого психа я становлюсь настоящим параноиком. Пора прекращать подозревать его по любому поводу. Лекс обещал, что Демьян меня больше не тронет ‒ и это было почти месяц назад. Не то, чтобы я действительно верила в то, что псих от меня отстанет ‒ но он и в самом деле притих. Он перестал мелькать перед глазами, редко появляется в торговом центре, не водит сюда больше своих дружков и не устраивает вечеринок.

Это ли не благодать?

‒ Ладно, ‒ я возвращаюсь в рабочее русло, ‒ через десять минут должна приехать доставка, я на склад.

Леня машет рукой, я ухожу.

Утро проходит как обычно. Я принимаю новую партию товаров, ругаюсь с доставщиками, делаю созвоны, ставлю подписи. А в обед, наконец, созваниваюсь с Полей.

‒ Привет, солнышко, ‒ здороваюсь я.

‒ Привет! ‒ радуется сестренка. ‒ А ты прямо цветешь!

‒ Разве?

‒ Ага! Кожа стала сияющая, глаза блестят, и… ты что, накрасилась?

‒ Совсем чуть-чуть, ‒ смущаюсь я.

Вот же! Недаром у нее глаз наметан, все-то она замечает!

‒ Колись, ‒ требует сестренка.

‒ В чем? ‒ я округляю глаза.

‒ Ой, да брось! Ты ведь встречаешься с тем своим «знако-омым»!

‒ Откуда ты знаешь?!

‒ Да по тебе все видно! Ты же вся сияешь! И ты теперь перестала звонить по вечерам, только в обед ‒ наверняка по вечерам ты теперь с ним встречаешься, так? И краситься вон даже начала. Значит, с кем-то встречаешься. А поскольку в твоем окружении появился только один человек, значит, встречаешься ты с ним. Я ведь права? Признайся, я права?

Я издаю неловкий смешок:

‒ Да, права.

‒ Йе-е-е! ‒ Поля издает воистину тонкий девчачий визг, и я смеюсь. ‒ Наконец-то моя малышка выросла!

‒ Перебарщиваешь.

‒ Нет-нет, я ужасно рада! Я так боялась, что ты всю жизнь будешь няньчиться со мной, забив на себя, что сейчас я просто на седьмом небе! Как только Алексу удалось до тебя достучаться? Ты же парней, как огня, сторонилась!

Кхм.

‒ Ну… Он просто сказал, что я нравилась ему уже давно, еще со времен университета.

‒ Значит, он в тебя уже несколько лет влюблен?

‒ Ну, «влюблен» ‒ слишком громко сказано, думаю, я ему просто нравлюсь.

‒ В любом случае, я за тебя ужасно рада! И очень, очень одобряю твой выбор: у него шикарная фигура и лицо! Передай ему, что залила пробные фреймы на площадку и народ от него просто в восторге!

‒ Поля…

‒ Шестнадцать! Шестнадцать плюс!

‒ Ладно.

‒ Вы встречаетесь с ним сегодня вечером?

‒ Нет, сегодня нет. У него через два дня открытие ресторана, он зашивается. Не хочу, чтобы совсем с ног свалился, поэтому сегодня никаких встреч.

‒ О, как это ми-и-ло… Что за ресторан? Он там управляющий? Я посоветую его всем своим подписчикам, мы ему мигом клиентов организуем!

‒ … Нет. Это… его собственный.

‒ ... Уау. Просто комбо. Красив, богат, влюблен.

Чувствую неловкость, поэтому быстро перевожу разговор на другую тему. Обеденный перерыв пролетает быстро. Так же, как и остаток рабочего дня. Чувствую себя выжатой, но счастливой: Алекс находит время и пишет мне разные сообщения в стиле «Скучаю», или «Смотри, что думаешь про это блюдо?» или «Давай выберемся куда-нибудь на выходные?»

А в вестибюле сталкиваюсь с Кариной.

Она стоит и стандартно подтягивает бюст к вырезу и поправляет волосы. При виде меня она презрительно вздергивает верхнюю губу. Рядом появляется ее коллега. Карина демонстративно подходит к ней и слащаво говорит: