Дело было во мне.

Я стал слишком жадным. Слишком поторопился. Для меня было очевидно, что я хочу держать Леру при себе ‒ ведь я люблю ее так долго. Но для нее все это было чересчур. И я не могу ее за это винить. Она едва-едва успела получить признание, как я набросился на нее с поцелуями. А потом потребовал уйти с работы. И продолжал настаивать даже тогда, когда она отказалась. Естественно, мой напор ее напугал. До такой степени, что она осторожно высвободила свою руку из моей хватки и ушла, сказав, что в магазине ее уже заждались.

И сегодня уже третий день, как она отказывается со мной встречаться.

‒ Александр Германович, у вас совещание с руководителями отделов через пять минут.

‒ Да, ‒ бросаю еще один взгляд на телефон. Он уже погас, но индикатора на самом верху, уведомляющем о приходе нового сообщения, так и нет. ‒ Скоро буду.

Секретарь медлит. Бросаю на него взгляд:

‒ Что-то еще?

‒ Да. Хотел сказать, что для нас теперь откроются новые возможности, и, я надеюсь, что вы про нас не забудете.

‒ О чем ты? ‒ удивляюсь я.

‒ Я о вашем друге.

‒ Друге?

‒ Ну да. Радове Демьяне. Говорят, что в конце этой недели его отец официально передаст ему часть своих дел. А поскольку Радовы всегда вам покровительствовали, то его назначение должно принести большие изменения в объем и размах вашего бизнеса. Вот я и подумал, что вы пойдете выше. А когда это случится, будет здорово, если вы и про нас не забудете.

Вот как… Значит, Демьян перенимает дела отца.

‒ Откуда информация?

‒ Э… Так все кругом об этом говорят. Это самая большая новость в бизнес-кругах за этот год. Вы… разве не знали?

Не знал. После нашего последнего разговора я больше не виделся ни с Демьяном, ни с кем другим из нашего круга общения. Был слишком поглощен Лерой. Так значит, Демьян уже начал действовать. Мой секретарь считает, что когда Демьян встанет во главе дел отца, то и наши дела резко пойдут в гору. Все так думают. Вот только это не так.

Демьян затеял это с единственной целью. Чтобы меня уничтожить.

Но я не дам ему этого сделать.

‒ Конечно, ‒ запоздало отвечаю я, ‒ идем.

Совещание проходит мимо меня. Я стараюсь вникнуть, но голова забита другим. Я получил Леру, как и хотел. Но... Оказалось, что она может утечь сквозь мои пальцы, как песок. Дело было не в одном только Демьяне. Он ее отпустил, это так. Но теперь мне нужно добиться и ее. Я наивно считал, что признаюсь ‒ и она станет моей. Что будет такой же послушной и покорной, как тогда, когда я выводил ее из «привата». Тогда от ее уступчивости и подчинения мне снесло крышу ‒ и я решил, что такой она будет со мной всегда.

Я ошибался.

Мне следовало сразу это понять. Лера не вручит мне себя на блюдечке. Она привыкла всего добиваться сама. Она не мягкий послушный зверек ‒ у нее есть сила воли. Она умеет противостоять. Меня это восхищает, честно. Но иногда…

Проклятье, неужели нельзя хоть немного пойти на уступки?

Я снова проверяю экран телефона. Пусто. Она все еще не ответила. Закрываю глаза и считаю до десяти. Видел бы меня сейчас отец… Я всегда умел контролировать свои эмоции и выдавал только то, чего от меня хотели. Прятал себя. Но Лера одним махом пробудила во мне то, о чем я и не подозревал.

Не думал, что могу быть таким нетерпеливым. Не думал, что буду таким жадным. Не подозревал, что могу быть таким… тираном.

А может… Не оставить ей выбора? У нее ведь есть сестра. Миленькая маленькая сестренка, в которой Лера не чает души. Что, если взять Леру в оборот через нее?

Нет. Нельзя. Если я буду жесток, то ничем не буду отличаться от отца. Мать сбежала от него из-за этого ‒ из-за его тиранских замашек. Он посадил ее под замок, контролировал все перемещения, звонки, встречи. И в конце концов, она не выдержала. Сбежала, бросив нас с Анжелой. Тогда я ненавидел отца.

Но сейчас… Если это единственный способ сделать Леру покорной…

Нельзя. Нет. Даже думать об этом не смей!

Надо с ней поговорить. Сейчас же. Уверен, она поймет, что я искренне о ней забочусь. И сама пойдет мне навстречу.

ВАЛЕРИЯ

‒ Ой. Гляньте-ка, что за красавчик сюда идет. А ведь он к тебе.

Я рассеянно поворачиваю голову ‒ и вижу Алекса. Усталость и рассеянность смывает, как волной, я моментально подбираюсь. В голове мелькает трусливая мысль сбежать ‒ но я давлю ее на корню. Я никогда не сбегала раньше. Надо было ‒ встречала неприятности лицом к лицу, но сбегать ‒ никогда.

Вот и сейчас мне стоит поговорить с ним откровенно. Давно нужно было. Нельзя было отшивать его через сообщения. Глупо поступила. Глупо и совсем на меня не похоже.

‒ Добрый вечер, ‒ говорит Алекс.

Екатерина и Леня вразнобой желают ему того же. Леня тянет слово «ве-ечер» и бросает на меня лукавый взгляд.

‒ Ой, ‒ делано ахает он, обращаясь к Алексу, ‒ вы весь промокли. Неужели под дождем к Валерии бежали?

Я бросаю на Леню мрачный прищур. Затем, не удержавшись, перевожу взгляд на Алекса. Леня прав. Алекс и в самом деле знатно промок под дождем. Пара прядей волос падает на лоб, что сильно выбивается из его всегда сдержанного стиля укладки. Кожа блестит под светом, будто он только вышел из ванны. Пиджак намок. А белая ткань рубахи под ним прилипла к телу. Красивому, стоит отметить, телу. Я отвожу взгляд.

‒ Парковка была забита, ‒ говорит Алекс, ‒ пришлось бросить машину где-то там и идти пешком. Лера, мы можем поговорить? Наедине?

Мой рабочий день закончится только через час. Застываю в нерешительности. Я не могу уйти с работы, но и игнорировать Алекса или просить его подождать еще будет неправильно. Но…

‒ Я…

‒ Конечно-конечно! ‒ нахально отвечает вместо меня Леня. ‒ Валерия… кхм… Павловна, идите домой! Вы всю неделю перерабатывали, ничего страшного, если сегодня уйдете пораньше, да, Катюш?

‒ Конечно, ‒ моментально соглашается та, ‒ сейчас тишь да благодать, директорский надзор не нужен, проверки прошли стороной, поэтому можете идти со спокойной душой.

‒ Отлично, ‒ выдыхает Алекс, ‒ я отвезу тебя домой.

Я растерянно моргаю: как-то быстро они тут все приняли за меня решения. Но… не вставать же из-за этого на дыбы? Тем более, Алекс и в самом деле промок до нитки. Будет ужасно, если он заболеет из-за меня.

‒ Хорошо, ‒ соглашаюсь я, ‒ только заберу вещи.

‒ Я подожду у выхода, ‒ кивает Алекс.

Он улыбается этим двоим на прощание и уходит.

‒ Я же говорил! ‒ шепотом кричит Леня, тыча меня плечом в плечо. ‒ Он на тебя запал! Он еще не признался тебе?

«Признался», хочу сказать я, «а еще тут же напугал», ‒ но вместо этого я вытягиваю руку и отвешиваю по Лениному лбу совсем не директорский щелбан:

‒ Меньше знаешь, крепче спишь.

Под смешок Екатерины и обиженный бубнеж Лени я иду в кабинет. Забираю свои вещи, закрываю дверь на ключ и выхожу.

Алекс и в самом деле ждет меня у выхода.

Не доходя до него тридцати метров, я замедляю шаг. Он меня пока не замечает, стоит, задумчиво хмурясь и глядя наружу. Ужасно красив. И привлекает столько взглядов. Ни одна девушка или женщина, входящая или выходящая сейчас из торгового центра, не оставила его без внимания. Он реально выделяется на фоне других молодых мужчин. Молод, обходителен, тактичен, вежлив, сдержан.

Я так думала.

Пока три дня назад не столкнулась с другой стороной его характера.

Три дня назад:

‒ Лера… Почему бы тебе не уйти с этой работы?

‒ Что? ‒ изумленно таращусь на Алекса.

Мне это не послышалось?

‒ Уволиться, ‒ говорит Алекс, и я понимаю, что нет, не ослышалась, ‒ отсюда.

‒ Уволиться? ‒ тупо повторяю я. ‒ Зачем?

‒ Зачем тебе это место? ‒ он кивает вниз, на эскалатор, который ведет на минус первый уровень. И этот кивок получается таким неожиданно небрежным, что меня это задевает. ‒ Ты работаешь с рассвета и до заката, чтобы получать какие-то копейки. Лера, ты достойна большего.