Но не могу не волноваться за Валерию.

Да, я завел с Демьяном дружбу по приказу отца. И я до сих не изменил своего первоначального о нем мнения: Демьян ‒ как хищный, неприрученный зверь с базовыми инстинктами, плохо поддающимися корректировке и исправлению. Он невероятно прост, невероятно предсказуем и легко читаем. Его бросает из крайности в крайности. У него нет кнопки самоконтроля: он выходит из себя так же легко, как я щелкаю пальцами. Неуправляемый. Бешеный. Психованный. Но больше всего его выводит из себя, когда его считают ничтожным. Наверное, это какие-то отголоски жизни в приюте. Он как волчонок, что уже родился с ненавистью к этому миру. Жизнь в приюте научила его кусаться. Когда Радов-старший его забрал, волчонок сменил место обитания ‒ но не свой характер. Если что-то не приходилось ему по вкусу, внутри него переключался какой-то тумблер ‒ и его будто отбрасывало назад, в его хищные инстинкты.

Когда мы познакомились, он держал в страхе весь универ. На него боялись даже поднимать глаза. Его взгляда избегали. Рядом с ним крутились только те, кому доставались крохи его славы и власти. Когда я представился ему вначале, думал, он меня просто пошлет. Но он не был против моей компании. Мы будто присматривались друг к другу: хищник и человек. Он позволил мне войти в его круг общения, я не лез к нему с нравоучениями. Мы будто существовали параллельно.

Поэтому, когда я узнал, что хищник внезапно надел деловой костюм и вдруг начал вникать в дела Радова-старшего, я в это даже не поверил. Поехал к нему, чтобы проверить лично.

И был удивлен.

Странно было видеть Демьяна в деловом костюме. Странно было видеть, как он изучает договоры и отчеты. Странно было вообще видеть его таким целеустремленным и повзрослевшим. И узнать, что это не временная прихоть. Когда я вернулся из Швейцарии, он продолжал носить костюм и уже начал управлять торговым центром. В своей манере, но все же…

Я был обескуражен.

Но что касается Леры…

Он не лезет к людям просто так. Каким бы зверем не был, но даже у него есть свои принципы. Он не будет трогать тех, кто не причинил ему вреда. Значит, Лера все же его зацепила. Причем зацепила так, что он снова отбросил свою маску и стал хищником. А это значит, что она в опасности.

Я не могу позволить, чтобы с ней что-то случилось. Я не смог защитить Анжелу от отца. Но я защищу Леру от Демьяна.

Чего бы мне это ни стоило.

‒ Опять! У них опять была вечеринка!

Господи, прибейте меня кто-нибудь…

‒ Представляешь? Вика сегодня забрала путевку! На Бали!

Иногда мне хочется оглохнуть. Чтобы больше никогда не слышать голоса Карины. И ослепнуть. Чтобы больше никогда не видеть ее лица.

И психа, да.

‒ На Бали!

Прямо сейчас.

‒ Ты меня вообще не слушаешь?!

‒ Мне нужно позвонить.

Прежде, чем Карина успевает сказать хоть слово, я ухожу на балкон. Прости, Поля, что использовала тебя как повод, но я уже задыхаюсь в одном пространстве с Кариной.

Ведь она даже пошла за мной на кухню, когда я устроилась там с ноутбуком, чтобы поработать.

Поля берет трубку быстро. Как только на экране появляется ее светлое личико, мое раздражение тотчас улетучивается.

‒ Привет! ‒ она радостно машет мне рукой. ‒ Ты сегодня поздно!

‒ Прости, ‒ чувствую угрызения совести, ‒ ты уже готовилась спать?

‒ В десять часов? ‒ она округляет глаза. ‒ Ты меня за детсадовца держишь? У нас тут, ‒ она отводит камеру, показывая компанию молодых людей, ‒ небольшая встреча.

‒ Что за встреча? ‒ настораживаюсь я.

‒ А, собрались самые молодые из этого центра. Нам тут безумно скучно, поэтому мы иногда собираемся по вечерам. Ребята развлекаются и позируют, смотри, какие наброски!

Она показывает мне планшет.

‒ Ого, ‒ говорю я, ‒ у тебя новый стиль.

‒ Вебтун, ‒ она сияет от гордости, ‒ кажется, это моя любовь.

Я смеюсь. Поля в своем репертуаре.

‒ Вроде, ‒ подначиваю я ее, ‒ ты недавно говорила, что твоя любовь ‒ это Бэмби.

‒ Одно другому не мешает, ‒ бодро отвечает она, ‒ он ‒ моя любовь как персонаж. Вебтуны, ‒ она обнимает планшет и улыбается так, что глаза превращаются в арочки, ‒ моя любовь как стиль жизни. Я определилась. Теперь я посвящу им всю свою жизнь!

Хорошо быть молодым. Невзгоды кажутся незначительными, неудачи краткосрочными, зато будущее ‒ безграничным и полным открытых дверей. Надеюсь, что перед ней эти двери действительно будут открыты.

Потому что я не хочу, чтобы она безуспешно стучалась в каждую, как я.

‒ Как дела у тебя? ‒ Поля откладывает свой планшет. ‒ Выглядишь уставшей. «Медалька» отнимает все силы?

‒ Все в порядке, ‒ отмахиваюсь я, ‒ кстати, я недавно встретила одного своего знакомого. Была очень рада его увидеть.

‒ Знакомого? Которого ты была рада увидеть? Кто это?

Ее удивление настолько искренне, что меня это даже задевает:

‒ Почему ты так реагируешь? Я что, не могу радоваться знакомому?

‒ Я не помню твоих знакомых, которым бы ты радовалась. Так кто это?

Я поджимаю губы:

‒ Алекс, мой ученик. Мы учились в одном университете. Я подтягивала его по экономике.

Ее рот складывается буковкой «о»:

‒ Тот самый красавчик?

‒ Откуда ты знаешь, что он красавчик?

‒ Видела его. Помнишь, я один раз приходила к тебе в кафе? Он как раз сидел там в углу над книгами. На него все вокруг пялились. Я его потом даже нарисовала по памяти, у меня рисунок до сих пор в папке хранится. А знаешь почему? Потому что таких красавчиков грех не зарисовать!

Отчего-то я смущаюсь:

‒ Думаешь, он красавчик?

‒ Так думает любой, у кого есть глаза. Значит, это его ты сегодня встретила?

‒ Да. Он покупал мармеладных мишек для своей беременной сестры. Это было мило.

‒ И как у него дела сейчас?

‒ Не знаю, ‒ я задумчиво склоняю голову, ‒ мы не успели толком поговорить. Наверное, как и положено у мажоров. Думаю, он пошел по стопам отца и стал бизнесменом.

‒ Уау, ‒ восхищается Поля, ‒ мало того, что красавчик, так еще и богатый. Просто комбо! Слушай, ‒ она делает лицо как у щенка, выпрашивающего вкусняшку, ‒ если он случайно там мимо еще раз пройдет, сможешь попросить его мне попозировать?

‒ С ума сошла?

‒ А что? Ну, пусть хотя бы фотографии тебе свои скинет. У меня как раз новый сюжет намечается, типаж его внешности подошел бы просто идеально…

‒ Рисуй по памяти, ‒ обрубаю я.

‒ Как жестоко.

Поля очень простой человек. Ей не составит труда подойти к незнакомому человеку и завести с ним ничего не значащий разговор. Меня эта ее особенность напрягала и пугала. А еще я… завидую.

Легкости ее общения и света ее мыслей. Она чиста и прозрачна, как стеклышко. И всех людей вокруг видит такими же. Зато я сразу вижу их натуру ‒ и потому меня не тянет общаться с социумом. И иногда… Я об этом жалею.

Мне тоже хочется иметь человека, к которому я могла бы прижаться и кому могла бы поплакаться. Кто смог бы меня защитить. Как Алекс сегодня.

Но в нашей маленькой семье самый сильный человек ‒ это я. Поэтому моя участь ‒ молчать, стиснуть зубы и тянуть эту лямку на себе.

‒ В любом случае, ‒ я делаю грозное лицо, ‒ не засиживайся допоздна.

‒ Нет, конечно! Я ведь умная девочка. Я хорошо кушаю, исправно занимаюсь, послушно делаю уроки и упражнения, бегом бегу на массажи и процедуры, и ложусь спать не позднее десяти тридцати!

Кукуся, блин. Еще и подшучивает надо мной.

‒ Мне пора, ‒ говорю я, ‒ спокойной ночи, малышка.

‒ И тебе, ‒ Поля улыбается, и звонок обрывается.

Я открываю окно на улицу, делаю несколько глотков освежающего вечернего воздуха ‒ и возвращаюсь на кухню. Туда мигом устремляется Карина:

‒ Знаешь что? Из кожи вон вылезу, но попаду на следующую вечеринку!

ДЕМЬЯН

‒ Что это значит?

‒ Что это значит? У тебя же красный диплом. Разве это не значит, что ты должна уметь хотя бы читать?