‒ Эти «копейки», ‒ я осторожно высвобождаю руку, ‒ помогают жить мне и моей семье.
‒ Я знаю. Но... надрываться ради них вот так, без отдыха, терпеть придирки начальства… Лера, ты достойна большего. Уходи отсюда.
‒ И куда же, ‒ разговор принимает нелепый оборот, ‒ мне, по-твоему, идти?
‒ Ко мне.
Я растерянно моргаю. Алекс ответил, не задумываясь.
‒ Тебе вовсе не обязательно работать, ‒ говорит он, ‒ я могу дать тебе гораздо большее.
‒ Пока, ‒ я повышаю голос и делаю шаг назад, ‒ ты не сказал ничего из того, о чем потом пожалеешь, давай остановимся.
‒ Но почему? ‒ Алекс моментально делает шаг вперед, не позволяя сократить расстояние. ‒ Я позабочусь о тебе. Я…
‒ Я могу сама о себе позаботиться, ‒ отрезаю я. Кажется, он сейчас не в себе. ‒ И мне пора. Меня уже ждут.
Я качаю головой, отгоняя воспоминания.
После того, как мы расстались, Алекс мне писал. Он, безусловно, пожалел о своих словах и неоднократно просил о встрече, но…
Мне нужно было время подумать.
Тот образ Алекса, к которому я привыкла, и тот, который он мне показал в тот день, были кардинально разными. Я не думала, что он может быть таким… напористым. Я растерялась.
И, откровенно говоря, немного испугалась.
‒ Лера!
Алекс замечает меня. Вся серьезность и задумчивость улетучиваются, на лице появляется привычное мягкое выражение ‒ и я снова теряюсь. Какой он настоящий? Тот, каким всегда себя показывает ‒ или тот, который тогда на меня давил?
Н-нет, должно быть, тогда он просто вышел из себя из-за Демьяна. Когда дело касается безопасности Поли, я тоже моментально выхожу из себя. А Алексу, кажется, я нравлюсь так же сильно. Тогда ничего удивительного. Он просто беспокоился из-за меня ‒ поэтому и повел себя так несвойственно.
Мне не следовало реагировать на тот случай так остро.
Я улыбаюсь и говорю:
‒ Поехали?
37. Валерия
ВАЛЕРИЯ
‒ Поехали?
‒ Да, ‒ он улыбается так облегченно, будто сейчас я его неимоверно обрадовала.
Неужели опасался, что, согласившись с ним сейчас на встречу, я могу неожиданно передумать? Это… мило. И так похоже на него прежнего. Кажется, я ошибалась. В тот день он давил на меня потому, что хотел защитить от нападок Демьяна. И, наверное, дать возможность, наконец, отдохнуть от бесконечной работы.
Я не помню, когда у меня в последний раз был полноценный отдых. Наверное, никогда. И сейчас мысль о том, что Алекс беспокоится обо мне и моем состоянии, ‒ даже больше, чем моя собственная мать, ‒ заставляет мое сердце биться быстрее.
‒ Ты говорил… ‒ Я откашливаюсь. Мой голос звучит слишком хрипло. ‒ Ты говорил, что оставил машину где-то там, так?
‒ Да, ‒ Алекс смотрит на улицу. Там все еще идет дождь.
‒ У тебя есть зонт? ‒ спрашиваю я.
Затем перевожу взгляд на его влажные волосы, потемневшую от влаги одежду ‒ и осекаюсь. Ну конечно же, нет. Будь у него зонт, разве пришел бы ко мне в таком виде?
‒ Нет. Но у меня есть кое-что другое.
Не колеблясь, он снимает с себя пиджак. Я застываю: теперь белая ткань рубашки облепляет его полностью. У него хорошая фигура. Отличная. Широкие плечи, в меру накаченные мышцы, крепкие руки. Не замечая, как вспыхивают окружающие, Алекс берет пиджак, накрывает меня им, как зонтом ‒ и с улыбкой тянет к выходу:
‒ Ну что, бежим?
‒ Вот так? ‒ удивляюсь я.
Это так… по-детски. Может, лучше вернуться в «Медальку» и купить пару зонтов?
Но Алекс уже открыл двери ‒ и теперь со смехом тянет меня наружу. Прямо под дождь.
‒ Побежали!
И мы бежим. Прямо по лужам. Потому что льет как из ведра. Я невольно смеюсь, потому что это нелепо. И забавно. И легко. Алекс рядом, смотрит на меня. И от его взгляда мое сердце начинает стучать быстрее. Я знаю, что я ему нравлюсь, как женщина.
И, кажется, сейчас, начинаю понимать, что он нравится мне, как мужчина.
‒ Где ты оставил машину?
‒ Где-то там, ‒ он машет рукой.
‒ Ты не запомнил?
‒ Мне было плевать. Я просто очень хотел тебя увидеть.
Опускаю взгляд. Да. Моя вина. Мне не следовало так пугаться. Его порыв меня защитить был искренним. А я развела драму ‒ и заморозилась. Идиотка.
‒ Ты хоть закрыл ее на ключ?
‒ Ха, ‒ он беспечно улыбается, ‒ не уверен.
Я ахаю:
‒ А если ее угонят?!
‒ Вернут очень быстро, ‒ он смеется, ‒ поверь.
И я почему-то верю.
‒ Нашли.
‒ Ура! ‒ кажется, я даже больше него рада тому, что машина на месте.
Мы садимся ‒ он в самом деле ее не закрыл! ‒ причем Алекс открывает дверцу для меня. Давя странные чувства, я молча сажусь на переднее пассажирское сиденье. Спустя несколько секунд он садится на место водителя.
‒ Куда поедем? ‒ спрашивает он. ‒ Я знаю одно неплохое местечко, там подают прекрасные малиновые пирожные, если…
‒ Какое местечко? Ты себя видел? Ты же насквозь промок! Едем домой!
‒ К тебе? ‒ застывает он.
Я изумленно моргаю. Он… боже мой, он краснеет. Алекс действительно краснеет!
‒ Ну да, ‒ он бросает на меня неловкий взгляд, ‒ едем ко мне. Я закажу доставку еды на дом.
Мы трогаемся. Он ведет машину уверенно, в меру быстро, в меру плавно. Мне нравится его стиль вождения. И нравится то, как он смотрит на меня. И то, как включает для меня подогрев.
‒ Зачем? ‒ спрашиваю я.
‒ Ты тоже чуть-чуть промокла, ‒ говорит он, ‒ не хочу, чтобы ты заболела.
Он… милый. Безумно милый. Нет, он и раньше всегда был таким. Если подумать… Я вспоминаю наши встречи в университетские годы. Если подумать, он и раньше вел себя так со мной: оказывал мне знаки внимания, покупал мне кофе и сладости, приносил мне бутерброды на работу, чтобы я могла поесть, укутывал меня своим шарфом в зимние дни. А ведь он говорил, что я начала нравиться ему уже тогда ‒ но я и понятия об этом не имела. Думала, что он такой внимательный ко всем. Или что видит во мне сестру.
Я была такой наивной…
Бросаю на него косой взгляд. Он сосредоточен на дороге. У него красивый, решительный профиль. Высокий лоб, прямой нос, чувственные губы и твердая линия челюсти. Его руки лежат на руле уверенно и твердо. Он весь ‒ просто мечта.
И вот такому мужчине нравлюсь я?
‒ Приехали.
Надо же, за размышлениями не заметила, как пролетела дорога. Он снова открывает передо мной дверцу, помогая выйти. Здесь подземная парковка, поэтому дождь нам больше не грозит. И возникает неловкая тишина. Мы молчим, пока идем к лифту, молчим, пока поднимаемся наверх, молчим, когда подходим к его квартире и заходим внутрь.
И, только когда мы оказываемся в уже знакомой мне обстановке, он говорит:
‒ Приму душ. Я быстро. Я заказал доставку еды, они уже скоро будут. Заберешь заказ?
‒ Да, конечно.
Алекс медлит, затем кивает самому себе и уходит. Я снимаю свой пиджак, оставаясь в блузке ‒ на всякий случай проверяю в зеркале, не просвечивает ли она, ‒ затем захожу на кухню и ставлю чайник. Без понятия, что он заказал, но будет лучше, если он выпьет чего-нибудь горячего.
Стоит мне поставить чайник на плиту и задуматься о том, что делать дальше, как раздается дверной звонок. Кто это? Неужели доставка приехала так быстро?
Это и в самом деле доставка еды. Я открываю дверь. На пороге ‒ девушка-курьер. Она скользит взглядом по внутреннему убранству квартиры, по мне ‒ и протягивает мне коробку:
‒ Доставка еды.
‒ Спасибо. Сколько с меня?
‒ Уже оплачено. Распишитесь вот здесь…
Она протягивает мне бумажку. Я неловко застываю, не зная, как поступить с коробкой. И тут…
‒ Доставка уже приехала?
‒ Да! ‒ я обрадованно поворачиваюсь назад. ‒ Распишешь… ся?
38. Валерия
ВАЛЕРИЯ
Алекс в халате. Белом халате на голое влажное тело. Волосы растрепаны, по голой груди стекают капли воды. Он ловит мой взгляд ‒ и неловко объясняется:
