Я проглотил смех и только собрался было важно кивнуть, как Лиллианна задрала вверх пальчик:

– Хотя это с какой стороны посмотреть!

– Не понял, – я не понял.

– Ты уже несколько месяцев угрожаешь мне близостью, а как дело доходит до дела, сразу сбегаешь. Почему? Не хочешь или не можешь? Интересно!

– Интересно, – я подтвердил, с трудом удерживался, чтобы не поцеловать розовое ухо. Не смешно и не интересно, – я тебе действительно так противен?

Я, не замечая, водил носом по нежной шее, слегка прихватывая губами кожу. Не интересно и не смешно.

– Из тебя притворщик ещё тот, – засмеялась она. Потерлась плечом о мои мягкие губы.

– ?

– Все твои немудрящие желания я слышу. Никаких рассказы мои тебя не интересуют. Ты тупо хочешь трахнуть меня. С самого начала. Но почему-то воздерживаешься! На тебя ведь мой как бы дар не действует, но ты не доводишь дело до конца. Почему? Слово за слово. Теперь твоя очередь рассказывать.

– Не скажу. Не проси. Не хочу. Когда-нибудь сама догадаешься, ты ведь умница известная. Чем же они так напугали тебя, эти импотенты?

Я оперся подбородком на согнутую руку, отодвинулся в безопасном для нас двоих далеке. Отсутствие желания в моей девочке здорово поумерило мой пыл. Не хуже, чем у несостоятельных джентльменов удачи. Хёгг! А ведь работает. Пояс девственности на ней, что ли?

– Чем? – она обидно рассмеялась. – после твоих расписных телес, уже ничем. А после твоих упражнений с чёрной торговкой в тот день, меня трудно чем-нибудь удивить. Жизнь рядом с тобой в гардеробной! Чего только не насмотрелась! Потрясающая гадость!

Ее искреннее отвращение вымораживало на раз. Моя похоть погибала рядом с этим презрительным равнодушием.

– Зачем же сегодня пришла?

Я мимо воли протянул руку к её груди.

– Решила, что ты всяко не успокоишься, пока не овладеешь мной. Почему бы нет? По крайней мере, это будет мой выбор.

Она преспокойно устраивалась рядом. Распрямила мою левую руку и улеглась на ней удобно. Повернулась спиной, и я почувствовал, как острые позвонки упираются в мои ребра сквозь батистовую ночную рубаху.

Её выбор! Эти гребаные благородные постоянно пытаются оседлать мою волю. Достали! Лиля повертелась, запутываясь в одеяло. Через минуту я услышал, как дыхание ее выровнялось.

Спать я не мог. В паху горячо и больно пульсировало моё бедное естество. Я встал, натянул тонкие штаны.

– Ты куда?

Она успела заснуть. В сереющем раннем утре казалась испуганной.

– Пойду кого-нибудь трахну! Не такого заумного и волшебного, – зло рыкнул я. Ушёл, не оглядываясь.

Слава Неназываемому! Посудомойки были на месте. Обе. Когда вернулся, барышни в моей кровати уже не было. Хёгг! Спасибо.

леди Лиллианна

Я шла к себе полутемным коридором. Вдруг услышала звуки. Женские стоны и мужской ритмический вдох:

– Хо! Хо! Хо!

Я встала, как вкопанная. Хегг! Скотина! В коридоре! Спален ему мало в замке, нет терпежу дойти?! Из-за угла мелькнул голубой мундир, сапоги со шпорами и усы. Гвардейский поручик из замковой охраны промчался мимо, поправляя манжеты на щегольской парадной форме. Я чуть не рассмеялась в голос: везде мерещится мне хёггов капитан!

– Кто там? – раздался властный голос наместницы.

Она вышла в коридор. Ночной чепец веет белыми лентами, халат завязан на узел. В руках пучок розог. Наш общий знакомый капитан здесь точно не появлялся.

– Не спишь, Лиля? Зайди. Поговорим.

Лизавета кивнула на дверь в свои комнаты. Там на полу плакала горничная. На шее и руках ее краснели полосы.

– Пошла вот отсюда, дура! Завтра же убирайся к себе в деревню, чтобы глаза мои тебя не видели! – вынесла приговор наместница. Бросила ветки в молчащий камин.

Лиз указала мне на кресло у низкого стола. Тот был накрыт для ужина, но очевидно не состоявшегося. Поверх блюд и тарелок лежала белая крахмальная салфетка. Видимо, надежда на ночной визит еще тлела в герцогской спальне.

– Для чая или кофе уже слишком поздно. Может быть, молоко?

Я кивнула.

– Марина советует мне отправить тебя учиться. Причем в Столичный университет, никак не проще. Что думаешь об этом?

Я не ожидала. Конечно, я мысленно готовила себя к разговору на эту тему с сестрой-мачехой. Но воображала, что раньше поздней осени он не случится. И вот на тебе!

– Я буду счастлива, – я постаралась произнести фразу как можно тверже и уверенней.

– Да? – произнесла наместница и вдруг расцвела улыбкой, – настолько счастлива, что готова отправиться немедленно? Буквально утром?

– Хоть сейчас, – подтвердила я легка обалдело.

Глянула на часы на всякий случай. Четыре утра. Очень похоже, что меня не просто посылают учиться. От меня избавляются со скоростью звука.

– Чудно! – опять заулыбалась сестра-мачеха.

Казалось, еще немного и она запрыгает на месте, и захлопает в ладоши от привалившей радости.

– В семь утра уходит большой поезд от нас в Сердце Столицы и в Университет заодно заглянет. Собирай вещи, Лиллианна, и в путь! Выспишься по дороге, – бодро скомандовала герцогиня-наместница.

Забыв, что отправила горничную в деревенскую ссылку, вызвонила ее серебряным колокольчиком и велела уложить в корзины еду со стола.

– Здесь много вкусного, Лиля. Будет чем полакомиться в грустную минутку. Значит, раньше зимы тебя не ждать, да? Семинары, лекции, не знаю, что еще там бывает.

Я глядела, оторопев, как старшая сестра с увлечением укладывает для меня всякую снедь. Меня выгоняли. Да еще коленкой подталкивали для скорости.

– Не стой столбом, беги собираться. Я дам тебе пару своих платьев, они мне стали маловаты и горничную с собой. Она подгонит их как надо, по фигуре. Необходимо ведь и в университете выглядеть пристойно. И не спорь, дорогая, я лучше знаю.

Я открыла было рот. Потом закрыла. И пошла к себе быстрым шагом. Дилижанс уходит в семь, надо поторапливаться.

Новая жизнь подкралась ко мне без предупреждения. По резкости поворота она напомнила мне морские приключения.

Капитан Хегг

Зина ждал меня у двери в ванную. Я кивнул. Дуэль! Пора пойти и убить этого говнюка-полковника.

Батлер приготовил мне военную форму. Я поморщился:

– Давай гражданку.

Серые рейтузы. Полотняная белая рубаха. Серый камзол без дурацкого шитья. Офицерские сапоги, как я люблю. Сабля. Никогда у меня не было такой. Не новая, но класс говорит за себя. Вынул из ножен. Легла в ладонь, как девочка. Я проверил баланс: идеально, продолжение руки.

– Кто передал?

– Господин министр.

Старина Дуглас. Кто ещё присмотрит за мной? Стало легко на душе. Пора. Я бесшумно, придерживая саблю у бедра, сбежал по широкой лестнице к открытым дверям в сад.

Батлер повел меня пешком в рощу за замком.

Раннее утро пахло недавним дождем, листвой, фруктами. Яблоки поспели. Я сорвал одно. Большое красное. Потёр о рукав, откусил с хрустом. М– м-м! Сладко. Сок тек по подбородку. Надо бы девчонкам моим нарвать. Пусть порадуются.

Нас уже ждали. Я кивнул всем присутствующим. Зина ушёл на проверку оружия.

– Господа. Если желаете примириться, то этот момент настал, – объявил седой ветеран в шикарной форме с гербами наместницы. У всех здесь была военная одежда. Я и Зина смотрелись просто рядом с этими раззолоченными павлинами.

– Я собираюсь убить этого господина, – жестко заявил мой враг.

Я доел яблоко. Метнул огрызок далеко в рощу. Пожал плечами. Ухмыльнулся всем:

– Как пойдёт.

Полковник сразу попер в атаку.

Рубака он был сильный. Я впервые держал в руке саблю. С мечом я кое-чего стоил. К новому оружию следовало приноровиться. Этого полковник не мог мне позволить. Я был выше на голову. Руки длиннее. Моложе лет на десять. Если он не завалит меня в первые пятнадцать минут, то я его тупо загоню в ручей.