– Лиля, алё! Ты разговаривать собираешься? – Хегг постучал золотой гильотинкой по блюдцу.

Я посмотрела в лицо мужчины. Светлые глаза непроницаемы. Рот сжат в тонкую линию. Что-то он чересчур задумался, как бы не перенапрягся. Ладно.

– Мы никогда особенно не общались. И теплых чувств между нами нет. Шесть герцогинь – многовато даже для такого огромного государства, как наше. Одной больше, одной меньше, какая разница? Как ты думаешь, Последняя кровь?

Я его провоцировала. Пусть хоть мяу выскажет про политику в Империи. Вот про драконов он ведь задумывался.

Хегг изумился:

– Я?

Уставился опять бледным непонимающим взглядом:

– Нафиг мне про герцогинь думать! Мое дело Северная гряда.

– Но про кресло в Госсовете все-таки переживаешь? А, мальчик?

Возникла пауза. И Хегг рассмеялся:

– Ты подслушивала, Лилька!

– Я тебе не Лилька! – я не удержала негодования и швырнула стакан в стену.

Звон и скрип стекла по паркету. Он сцепил пальцы в замок на столе. Навис. Заговорил холодно и зло:

– Ты будешь всем, чем я захочу, шестая герцогиня Лиллианна. Захочу, голая на четвереньках будешь бегать и лаять на Луну. Захочу, живот тебе распорю и теплые потроха сожру. Не зли меня, Лиля, не надо. Встань и подойди.

Последние слова он произнес едва слышно. Но от этого звука волосы на всем теле поднялись дыбом. Мочевой пузырь предательски заныл. Я подчинилась. Вытянулась струной рядом с его креслом.

– Как надо ко мне обращаться?

– Господин, – я закрыла глаза. Дико боялась описаться. Потекли слезы. – Я хочу в туалет. Господин.

Он вдруг взял меня теплой рукой за запястье. Сжал тесно. И отпустил:

– Иди писай.

Хегг

Не добежит, упустит. Дверь столовой за девчонкой закрылась. Хёгг! Я не хотел ее так пугать. Но выбесила, тварь! Подслушивает. Подглядывает, в карманах и мозгах моих роется. А признаться и правду рассказать, так ломает ее и корежит. К сестре не вышла. Почему? Потому что боится и не доверяет. Получается, что мне она верит больше, чем собственной родне? Что-то не похоже.

Пришли на запах свежего кофе и булочек мои партнеры. Фосс, как всегда качал пальцы, гоняя в них карточную колоду. Болл держал под мышкой гроссбух.

Вернулась за стол моя собственная герцогиня. Не описалась.

– Чао, малыш. В газете пишут, что сама хозяйка Империи была у нас с частным визитом, – ухмыльнулся всезнайка картежник.

Болл сунул в пасть карандаш и уставился с любопытством. Рабыня насторожила маленькие розовые ушки.

– Врут, – я пожал плечами. Распространяться на эту тему не хотелось.

– Жаль, – не стал настаивать шутник. Принялся метать карты на открытом участке стола.

Вошёл смазливый прислужник, почту принёс.

– Тебе письмо, мой дорогой, – Болл через стол протянул мне дорогой конверт.

Я взял недовольно. Кто там еще? Без адреса. Только печать.

– Почему мне?

-только ты у нас получаешь письма в конвертах ценой в целое состояние. И без подписи, – развёл руками Болл.

Я узнал печать. Герцогиня. Повертел в пальцах, прежде, чем сломать. Девчонка разок глянула и больше глазки не поднимала в мою сторону. Как же ей, наверное, хочется узнать, от кого письмо и что в нем. Перехочется. Я вскрыл конверт.

«Привет, мой любимый! Признаюсь, ты произвёл на меня впечатление сегодня утром. Впрочем, как всегда. Я планирую вернуться через месяц. Надеюсь застать на прежнем месте. Если получится, конечно.

Теперь важное. В этой стране готовится переворот. Губернатор не устоит. Ни во что не ввязывайся. Деньги (если есть) выведи в наши банки. К власти идут военные. Для твоих друзей артистов наступят трудные, невозможные времена. Когда запахнет порохом, не раздумывай. Сразу возвращайся. Люблю. Твоя Лиз.

PS. В моей конюшне новый жеребец. Вороной, как ты любишь. Попробовать не желаешь?"

Я встал, поджог письмо от золотой зажигалки. Дорогая бумага горела плохо. Вороной новый жеребец. Заманивает, красавица, меня, как того жеребца, на случку, в стойло поставить желает.

В воздухе отчетливо запахло Империей. Большой политикой и женскими хитростями. Не хочу. Порохом пока не воняет. Хотя…

Я посмотрел на своих друзей. Да. Развесят вояки их за члены на городской стене запросто. И меня с ними заодно.

– Где мы держим наши деньги?

Болл испуганно поднял голову. Я кивнул.

– Выводи за Северный хребет.

– Откуда?

– Ночная птичка напела, – я улыбнулся.

– Верное слово?

– Вернее не бывает.

– И скоро? – мгновенно врубился Фосс.

– Хёгг знает? Месяц, плюс-минус неделя.

– Всеблагая! – вспомнил родную веру Болл. Побежал в кабинет.

– Дай мне сигарку, Боб, – я сел обратно в кресло у стола.

Он толкнул по скатерти золотой портсигар. Сколько же его у нас, этого золота? Закурил. Выпить бы. Гребаная жизнь снова приближалась ко мне вплотную. Ну нет, не сразу, не так быстро. Погуляю пока, сколько получится. Есть у меня еще здесь дела.

Лиля помалкивала, плотно сжав упрямые губы. Глаз от скатерти не поднимала.

Лиллианна

Хегг внезапно отложил сигару, поднялся на ноги и ушел. К себе в комнаты направился, судя по скрипу ступеней под его тяжелыми шагами.

Он забыл обо мне, и не впервые. В такие минуты или даже часы я, почти наверняка, могла бы легко выйти из здания наружу, пройти через ворота и покинуть территорию Кабаре. И вряд ли меня кто-нибудь остановил бы и не позволил. Я даже примерно представляла себе, как выглядит город там, за белым каменным забором, ведь я ездила туда в карете несколько раз. И куда бы я пошла без денег, без документов? Без чадры или хотя бы платка на голове, без мужского сопровождения? В этом мире у молодой женщины без сильного покровительства шансы дойти до конца улицы стремятся безнадежно к нулю.

Поэтому никто меня не охранял, не следил и не собирался даже. Уйти за забор в свободное плавание могла только самоубийца.

– Ты хочешь принять участие? Ты с ума сошел? – испуганно-сердитый крик Фосса во дворе заставил меня и слугу официанта пулей вылететь из столовой, – ты покалечишься, парень! Кто работать будет? Болл зови Абдулла, Пьер сюда! Не дайте ему выйти за ворота!

Мгновенно возник переполох и суета. Бегали в белой одежде кухонные и ресторанные люди. В темной форме выскочила охрана с длинными палками в руках. Широкими шагами пришел гигант Абдул и молча встал на ворота, скрестив руки на груди. Болл без затей заголосил тонким криком. Венчал беготню звонким лаем Флинт. Скакал кругами и хватал всех за полы рубах и халатов.

Хег спокойно пересек двор и остановился напротив черного бойца. Он сменил наилегчайший домашний костюм на грубые штаны и рубаху. Сапоги натянул! Был похож на солдата неведомой армии.

– Дай мне пройти, дружище, – улыбнулся без всякой тревоги он Абдулу.

– Ты же понимаешь, что это шоу для своих. Чужаки там не нужны, – ответил ему большой человек.

– Я хочу попробовать, – не уставал улыбаться Хегг, – каждый может участвовать в гонке.

– Да не будь же ты кретином, малыш! – взмолился противным голосом толстяк, – зачем тебе это зрелище для горничных и пожарных? На скачках все места распределены заранее!

– Не понимаю вашей истерики, – Хегг пожал плечами и жестом велел Абдулу уйти с дороги, – я ставлю свои деньги и жизнь. Ваша в чем печаль?

– Ты покалечишься! Разобьешься! Это дра– ко– ны! Они сожрут тебя и не заметят! Ну скажи хоть ты ему, девочка! – неожиданно воззвал ко мне умник Фосс.

Все повернули головы в мою сторону. Флинт заткнулся. Последним оглянулся Хегг.

– Я бы на это шоу посмотрела, – проговорила я. Когда нечего сказать, говори правду.

– Ладно. Идем со мной, – внезапно заявил Хегг и протянул руку.

Я быстро сбежала с крыльца и вложила пальцы в его ладонь. Через несколько минут знакомая золоченая колымага уже везла нас в сторону драконьих стоянок.