Откуда-то снизу, где-то в районе живота и ниже, тянуло кровохлебкой и подорожником. Хегг ранен? Я хотела посмотреть, но он положил тяжелую ладонь мне на затылок и не вышло. Только смогла лечь удобнее на плече. Я поневоле нанюхалась диковинной смеси аптечных, парфюмерных и наговорных трав и заснула.
ГЛАВА 42. Утро после
Хегг
Я проснулся в отличном расположении духа и тела. Моя рабыня сопела в область моего левого соска. Спит. Я прикрыл веки и прислушался. Шесть утра. В моем личном внутреннем эфире стояла тишина. Я поставил блог на мозги вчера днем. Ни одна магическая девушка не прорвалась.
Лиля спала на моей руке. Вроде ей удобно. Сквозь тонкую ткань просвечивали соски на груди. Грудь! Я брежу. Крошечные розовые горошины глядели на меня с вызовом. Интересно, кто-нибудь из ее семьи еще здесь?
Я осторожно высвободил руку. Не хотел ее будить. Когда моя рабыня спит, в мире царит тишина и гармония. Я мизинцем сдвинул край рубашки в сторону. Все-таки грудь есть. Нежные едва заметные полуовалы на ребрах. Худышка. Я осторожно прижал пальцами тот сосок, что ближе. Она вздохнула. Не проснулась и на инстинкте подставила второй. Я потрогал его губами. Лизнул. Фосс спросил меня, почему я с ней не играю, даже по утрам? Я повел дорожку поцелуев ниже. Тааак. Я в пальцах порвал полупрозрачную ткань, чтобы не мешала. Глубоко втянутый пупок. Кости таза. И треугольник редких светлых волос. Девушкой пахнет. И слегка близкими месячными. Неужели месяц прошел? Я лизнул внутреннюю поверхность бедра. Потом другого. Она опять вздохнула и немного раздвинула ножки. Я всунул пальцы в святая святых и потрогал языком спящую плоть.
- Пошел вон.
Проснулась. Я обхватил губами клитор. Недобрые маленькие ручки уперлись мне в башку и сдвинули в сторону.
- Пусти!
Моя собственность вывернулась из-под меня и убежала. Я разочарованно упал на подушки. Неназываемый! что за баба! Чтобы не делать, лишь бы мне поперек.
Эрекция гнала кровь. Я встал и пошел вслед за моей собственностью. Сколько можно меня динамить! Вожусь с ней, как с королевой. С ней дома хуже обращались, наверняка. Не зря она туда не торопится! За человека ее там не считают, точно.
Лиля стояла посередине моей спальни и держала на весу разорванную рубашку. Разглядывала. Успела уже в халат упаковаться. Ну да, чтобы я, не приведи Всеблагая, не увидел чего нового.
– Ты ее испортил! – судя по голосу, она почти плакала.
- Да ну ее к Хёгу, – я начинал злиться, - марш в кровать, Лиля.
– Я не пойду!
Она зачем-то потрясла у меня перед носом своей глупой рубахой. Я вырвал тряпку в мгновение ока и сделал из нее две. Потом четыре. За секунду.
- Иди ложись! – я почти орал.
– Я не хочу! – крикнула она в ответ. Их зеленых глаз брызнули злые слезы.
– Что ты можешь хотеть-не-хотеть! Ты рабыня! Я приказал! Ты делаешь!
- Я!.., - начала моя собственность. И опустила взгляд с моего лица ниже.
Я прикрыл себя руками. Пронеслась мысль, что заколдует. Как-нибудь сочинит ведьмовство на эту тему. Ведьма-недавалка. Я тогда не поверил, когда она рассказывала, а теперь, после чудес исцеления, все может быть. В спину дохнуло предательски холодком.
- Я спрашиваю: что это такое, Хегг?
Она тыкала тонким пальчиком в мою сторону. Я посмотрел. От плеч до пальцев ног я был покрыт синяками треугольной формы. Родные татуировки слиняли на задний план и обесцветились. Ленты змей Судьбы ушли на спину и выглядывали оттуда презрительно между ребер. В глазах моей собственности зажегся антропологический интерес. Я не люблю, когда меня разглядывают, как диковину на базаре. Пришлось признаться:
- Это синяки. К вечеру сойдут, наверное.
– Почему треугольные? – Лиля подошла близко и потрогала.
- Драконья чешуя.
Я поймал ее пальчики и приложил к себе в понятном месте. От прохладного прикосновения яички поджались в мошонке. Потом сладко расправились,
- И как?
Она сама, без моей подсказки, провела рукой по напряженному мне. я тихо выдохнул:
- Ммммм.
- Не мычи. Отвечай!
– Что отвечать? – изумился я.
Моя умница задумалась. Сразу отбежала на пару шагов.
- Послушай, я не собирался тебя насиловать, клянусь. Я хотел, - тут я тоже почему-то замялся. Как будто она заразила меня своими задумчивыми паузами.
И вообще. Долго я тут стоять буду? Во всех смыслах. Не хочет? Да очень надо было!
- Я просто тебя отблагодарить хотел. За помощь. Нет, так нет! – я пошел в ванную.
Вечно с ней все наперекосяк!
– А дракониху тоже благодарил? – раздался звонкий голосок мне в спину, – или это был дракон? Ты поэтому одиночный заезд выиграл?
Я хлопнул стеклянной дверью сортира. Как она смеет такое говорить?!
- В собачий приют сдам. На желтой улице, - пропыхтел я, намыливая голову, – или весталкам в храм…
– Не надо, - услышал в ответ.
Я протер глаза от мыла.
- Родне тебя верну,
- Не надо. Господин.
Я невольно улыбнулся. Она стояла в двух шагах, опустив голову, сжимала в кулачке обрывки несчастной своей рубашки. Такая правильная девочка, что у меня дыхание перехватило. Щас расплачусь.
ГЛАВА 43. Предчувствие
Хегг
– Можно я пойду с вами. Господин?
Я собирался на растяжку. Первый выход через час.
– Валяй.
Пусть посмотрит, каким потом воняют мои жёлтые монеты. Она нарядилась в восточные штаны и короткую, не знаю, как это называется, что-то синее и красивое. Тонкие щиколотки между штанами и красными туфельками белели соблазнительно. Застучала каблучками следом по лестнице. Я вошёл в тренировочный зал.
– Ш– ш– ш. Сюда нельзя, красавица, – Фосс остановил мою любопытную рабыню. – Пойдём я посажу тебя в зале. Скушаешь что-нибудь вкусненькое. Ты такая худенькая. Нельзя. Наш золотой мальчик предпочитает девушек в теле…
– Да плевать я хотела! – дверь захлопнулась. Но на что плевала моя собственность, я понял. Ладно.
В зале полно военных. Сплошное золото погон. Мы решили номер с раздеванием, где я делаю последний оборот вокруг пилона и шпагат в публику без штанов, убрать от греха подальше. Или оставить под утро, когда нажрутся в хлам. Я сам, когда был лейтенантом, не оценил бы такого шоу после месяца в ледяных горах. И так про наше заведение идёт понятная слава. Мужской стриптиз только у нас. Больше никто не рискует. А вот приперлись вояки. В пальцах приятно покалывало предчувствие драки.
– Эй ты, раскрашенная обезьяна! – какой-то офицер, пунцовый от принятого на грудь алкоголя, махал мне из дальнего угла зала.
Я не стал пока реагировать. Но подсознательно ждал этого. Это был мой четвёртый, последний выход. Ночь заканчивалась. Градус в публике перевалил за сорокет.
Я поклонился. Дамы, шлюхи и жены аплодировали и даже свистели. На помост летели монеты. Шапито. Цирк на площади. Какая публика, такой и кабак. Я стоял, облитый водой. В тонких, прилипших к ногам штанах. Откровенно. Но все же не до конца.
– Покажи им номер на бис! Давай взорвем этот балаган! – Фосс уже набрался своих грибов. Всегда чувствовал, что в теории он революционер.
Капитана, который что-то имел ко мне, дамы усадили. Ничего. Сейчас вы его не удержите. Махнул рукой Абдулу, который создавал ритм, стуча ладонями по барабану.
– Номер на бис! – каждый раз Фосс объявлял это с такой гордостью, будто сам лез на шест трясти яйцами. Хотя, придумал, конечно, он.
Публика затихла. Дали полный свет. Я широко улыбнулся всем женщинам в зале без исключения. Дёрнул завязки. Штаны упали на доски. Раздалось:
– Ах!
Я любил этот момент! Я питался им буквально. Этим их восторгом и похотью.
Взлетел на пилон. Сделал два полных оборота вокруг. Повис вдоль шеста на руках. Лицом к залу. Сделал паузу. Улыбнулся. И медленно развёл ноги в полный шпагат. Все мое смотрело на публику и показывало полдень. Я свёл ноги, сделал оборот и снял себя с шеста. Улыбнулся. Подмигнул и вышел. Публика орала и топала.
