Фосс увязался с нами в последний момент. Тотализатор он пропустить не мог.

Мужчины, то ли соблюдая правила вежливости, то ли случайно так вышло, сидели напротив меня спиной к движению. Скоро укатанная плотно дорога сменилась брусчаткой. В карете зазвенел и запрыгал каждый гвоздь. Фосс заорал приятелю в ухо, перекрывая дребезжание транспортного средства:

– Послушай, милый! Открой мне тайну, умоляю, я всю голову сломал. Твоя Лиля прелестная девочка, умненькая, воспитанная. Неужели ты купил ее для разговоров? Ведь ты с ней не играешь даже по утрам. Почему? Она не красавица, конечно, но вполне себе свеженькая, юная. Попка, как у мальчишки, тугая и круглая…мммм!

Я потеряла дар речи. А я считала его человеком порядочным и творческим! Я не красавица! Скотина! Попка у меня только удалась! Хегг поймал мое возмущение и усмехнулся:

– Да? Не замечал. Считаешь, можно ее попробовать?

Фосс энергично закивал. Мой личный парень положил ногу на ногу и продолжал:

– Может, как– нибудь потом, когда сильно приспичит, я ею займусь. Уж больно она не аппетитна, сплошные кости. В мире полно красивых женщин, зачем мучиться?

Тощий, как хворостина, грибной любитель Фосс снова затряс башкой, соглашаясь. Хегг достал портсигар, и они задымили.

Я сидела и уговаривала себя не обращать на этих двоих внимания. Точно я погорячилась с имперской вежливостью! Обсуждают меня в глаза, не стесняясь. Курят, разрешения не спрашивают…

В открытые окна повеяло драконьим духом. Гам большого скопления народа заткнул специалистов по женским прелестям.

Я узнала, что одно только участие в гонках на драконах обходится в кругленькую сумму. Зато и приз вместе со славой и титулом победителя светит немалый. Особенно ценился титул. Желающих показать себя здесь хватало.

Разумеется, фаворитами считались профессиональные наездники. Особенно из боевых конюшен. Они выглядели скромно, имели небольшой рост и цвет кожи жителей дальней Пустыни. Вместо них всячески выставляли себя и задирали нос хозяева питомников и законодатели драконьих мод. За ними плотно в затылок шла разнокалиберная публика частных владельцев высокопородных животных, маньяки своих личных драконов и фанаты состязаний. Разодетые и раскрашенные в представительские цвета они громко подначивали друг друга в нетерпении начала.

Невольно подумалось, что среди этих расфуфыренных ребят мой парень, двухметровый блондин с армейской выправкой, смотрится неплохо. Одно только занимало: где он дракона возьмет?

– Неназываемый! Ты все– таки пришел! – вдруг прошелестело в моей голове.

Я сразу узнала голос. Дышать стало трудно, кровь отлила от лица и словно бы медленнее побежала по жилам. Я покрылась холодным потом и сдвинулась в темный угол дивана.

– Молодец! не струсил, – голос вроде бы засмеялся.

У меня ноги похолодели. Безотчетный страх заставлял убежать и спрятаться. Но все же не настолько безумно и разрушительно, как в первый раз, когда я в полминуты потеряла сознание.

– А ты условие помнишь, Хёгг? – шелест сделался заметно громче, словно бы говорящий заволновался.

Я заставила себя посмотреть на Хегга из– под ресниц. Он сидел спокойно и с равнодушным видом глядел в окно, Фосс рядом взволнованно перечислял условия и виды ставок. Никаких особых перемен я в их лицах не заметила. Неужели мне одной слышится ледяной тяжелый бред?

– Привет малышка. Я готов.

Я отчетливо услышала, как Хегг улыбается. Причем ласково улыбается. Мне, к примеру, он ни разу так не улыбнулся.

– Жду-не-дождусь, – почти засмеялся шелестящий шепот в моей голове, словно речь шла о свидании. Я снова скосила глаза на своего странного сегодня парня. Ноль эмоций. Выглядывает лениво что-то в людском море.

Лиллианна

Карета медленно ползла в общем строю.

Хегг вдруг повернулся ко мне и спросил:

– Ты поставишь на меня, Лиля?

Я не ожидала, замешкалась.

– Не веришь в меня? – он высокомерно задрал брови на лоб.

– Денег нет, – призналась я.

Он засмеялся и выпрыгнул из повозки на ходу. Его фуражка без знаков отличия на высокой фигуре не сразу растворилась в пестрых тюрбанах, чалмах и тюбетейках. Мужчина не оглянулся. Запах гари, болотных газов и зверинца буквально выедал глаза. Фосс поспешно задраил стекла на дверках кареты.

– Займемся ставками, – делово объявил он, – ты ведь новичок в здешнем беттинге, детка? Придется дать тебе денег на первую ставку, чтобы узнать, какова твоя удача. Выбирай монетку, сейчас выберем лошадку. Возница! Марш за каталогом!

В моем мире имперской герцогини все империалы имели одинаковое достоинство и цену. Но здесь все происходило гораздо запутаннее и сложнее для прямолинейного понимания жителя Столицы. Я перестала слушать лекцию умника Фосса о финансовых засадах на пятом слове. Просто выбрала самую тяжелую и блестящую деньгу в его коллекции и объявила, что ставлю ее на Хегга. Мой добровольный консультант заткнулся, словно слепая лошадь, встретившая новый забор. Пожевал воздух, пошевелил хрящеватыми ушами. Кивнул и продолжил рассуждения. Я бы послушала его, говорил он интересные вещи. Но не сейчас.

С истерическим визгом очнулись где-то совсем близко карнаи. Зазвенели бронзой кимвалы. Люди завопили. Шум стоял невероятный. Небо разрезала огненная дорожка, потом другая, третья. Повалил дым. Если в начале я оглохла, то теперь еще вдобавок ослепла.

– Пошли поближе. Посмотрим на старты, – предложил мой спутник.

Я отрицательно помотала головой. Покинуть относительную безопасность кареты не могла себя заставить. К концу часа любопытство победило, а ветер сдул дым и чад в сторону океана. Я вылезла на крышу нашего транспортного средства. Видела старты двоек. Троек и одиночек. Ничего не понятно, кто где, но все равно производило впечатление.

Потом разболелась шея. Нелегко без привычки глядеть все время вверх. Букмекер принес увесистый мешочек с монетами.

– Смотри– ка наши ставки сработали, девочка, – радостно просиял Фосс, – наш любимый парень не подвел, сделал одиночный заезд! Теперь можно ехать домой, отпраздновать…

– Разве мы не станем его ждать? – удивилась я.

– Команда была: «отправляться восвояси», – подтвердил возница.

Я промолчала. Устала и хотела пить. Но сильнее всего на свете хотелось оказаться как можно дальше от этого вонючего жаркого ада.

– Подвинься.

Я открыла глаза. Темно. Луна зашла, а солнце просыпаться не торопилось.

– Лиля, подвинься, – повторил Хегг, не снижая громкости. Просунул под меня руки и передвинул к краю матраса.

Он что, лечь хочет? Куда? Я одна едва помещаюсь.

Он лег. Был мокрый и холодный, как покойник. С полотенца на бедрах капала вода.

– Ты с ума сошел! Теперь в кровати лужа, – возмутилась я. Говорила шепотом по инерции. Вряд ли в такой неурочный час кто-нибудь мог нас услышать.

– Я замерз, – проскрипел Хегг, неловко вытягивая из-под себя мокрую тряпку и бросая ее в темное пространство гардеробной, – согрей меня, Лиля.

Я поднялась на ноги. В анфиладе незакрытых дверей маячил неверный огонек ночной лампы где-то на лестнице, и дул холодный сквозной ветер. Я закрыла дверь и даже ключ в замке повернула. Вытащила стопку цветных простыней из шкафа. Обложила ими по кругу ледяного парня. Он едва слышно стучал зубами от холода.

– Ко мне иди, сдохну, пока тебя дождусь, – простучал он, – ложись.

Я вздохнула и пристроилась рядом. Укрыла обоих толстым стеганным покрывалом.

– Мммм, – промычал мой кавалер, укладывая меня сверху на себя, – мммм…

Он заснул. Удивительно быстро отогревался. Его неприятная, мокрая, скользкая кожа стала теплой. Потом сухой. Очнулся запах восточных специй. Снадобий и притираний. Аромат миндального масла отчетливо мешался с томной амбровой нотой. По мере того, как мужчина высыхал и нагревался, масляный букет, втертый в его эпидермис, усложнялся и удивлял. Я бросила попытки угадать и подсчитать оттенки. Лежала неподвижно, сунув нос чуть ли не под мышку героя. Интересно было бы поглядеть на автора запашистого снадобья.