Красиво изогнутые брови слегка приподнялись то ли в возмущении, то ли еще как. Скорее блондинка, чем рыжая. Хороший бюст и попа. Тонкостью стана не поражает, да я не люблю худых. Прелестный носик, розовый ротик, ямочка на подбородке. От тридцати до тридцати пяти. Понюхаю ближе, скажу точно. Что ей нужно? Перепихнуться? Так для этого в кабинет не приглашают. Я не люблю возиться с сановными дамами. Командовать норовят и в постели ленивые.

– Ты кто? – спросил я без затей.

Она рассмеялась. Звонко, как девчонка. Закидывая назад голову с хитрой прической, демонстрировала ласковую кожу на шее. Там нитка морского жемчуга тепло звала к себе. Манила. Если ее перекусить, то жемчуг разбежится и запрыгает везде, по столу, кружевам, зеленому атласу. Закатится в интересные места. Поискать его языком было бы забавно. Я заглянул прямо в лукавую зелень глаз. Да, я романтик!

– Елизавета, Пятая герцогиня и Госпожа Наместница этой земли, лейтенант, –горделиво и с правильной долей снисходительности представила себя зеленоглазая красавица.

– О! – тут романтика с эротикой мгновенно покинули мою служивую башку, – ты-то мне и нужна!

Я обошел стол и присел без затей на подлокотник кресла вельможной дамы. Обхватил ее за плечи доброй левой рукой.

– Ты получила мою служебную записку, пупсик? Мой секретарь должен был отправить целых две!

Герцогиня заметно прифигела под напором армейской прямоты. И пока наместница приходила в себя, елозя в моем железном объятии, я изложил суть проблемы. Прошлой осенью я поступил на имперскую службу. Охрана государственных рубежей в высокогорье Северной Гряды. В пограничной стене уже тогда зияла здоровенная дыра. И, судя по ее состоянию, никто за последние лет сто не интересовался этим.

– Послушай, солнышко! Надо как-то напрячься и помочь погранслужбе. Я же не для себя стараюсь, малышка, государственное дело, сама понимать должна.

Я беспардонно лизнул зеленоглазку в ушко. Взял пухленькую ладошку со стола и погладил себя по губам. Планировал опустить женскую конечность ниже. Готов был собой пожертвовать ради общего дела. Ждал реакции на аванс. Куда повернет?

– Лейтенант Хегг! Немедленно встаньте и ведите себя уважительно! – неплохим командным голосом выступила герцогиня. Забыл, какая по счету, – или я позову охрану. Обзор вершин Северной Гряды из-за решетки тюремной башни я вам гарантирую.

Я пожал плечами и встал. Нет так нет. Не очень-то хотелось. Среди горничных и камеристок я найду развлечений без проблем. И живее, и вполовину свежей. Сказал напоследок:

– Будьте любезны, ваша светлость, все же изыскать средства для ремонта участка стены и двух фортов. Драконьи площадки там полностью рассыпались. Пока снег лежит на перевалах, моя граница на замке. Но наступит лето…

Я сделал многозначительную паузу. Никакого ответа не родилось.

Я потерял к тетке всякий интерес. Сделал пару шагов по кабинету.

Как же мне провал залатать? Ведь лето и в самом деле не за горами. Я водил глазами по золочёным корешкам толстенных книг, словно там прятался совет. Интересно, в замке принято кормить гостей? Или здесь только насильно моют и пичкают наркотой? От воротника френча несло синими цветами и розовой пудрой. Я чихнул и поморщился.

– У меня есть к вам предложение, – раздалось за спиной.

Я не хотел оборачиваться. Что еще?

– Вот возьмите, прочитайте, подумайте хорошенько и взвесьте, вечером сообщите ответ, – проговорила мадам своим теплым контральто, – до встречи, лейтенант.

Раздался звон колокольчика для слуг. Я оглянулся. Мадам, шурша шелковыми юбками, отчалила в боковую дверь. На столе осталась ждать сложенная вдвое бумага.

Леди Лиллианна

Я опоздала. Когда примчалась узким ходом между апартаментами, в кабинете Лиз никого не осталась. Последним ушел высокий человек в черном костюме и черной шляпе-котелке. В руке, затянутой в черную перчатку, он держал сложенный вдвое лист бумаги.

Бумага от герцогини, только у нее имеется зелено-золотой обрез края. Что там? Что-то личное. Объясняется этому пограничному мужлану в любви? брр! Неотесанное чудовище! Я лично видела час назад, как он отлил в трехсотлетнюю китайскую напольную вазу с розами. Это ж надо до такого додуматься! Даже не попытался искать туалет! Животное. Не говоря уж о том, что ни он, ни его похожий на ворона, слуга не снимают головных уборов. Ни перед дамами, ни перед статуей Всеблагой. Даже кончиков пальцев к полям-козырькам не прикладывают. Говорят, что у них на Гряде нет совершенно женщин. Это заметно: совсем одичали.

Я скользнула в полутемный кабинет. Вытащила из ящика стола папку-бювар и заменила там лист-подкладку на новый. Потом насыпала немного песка на прежний лист и добавила толченого грифеля из склянки. Потрясла как следует и ссыпала смесь в цветочный горшок.

Были бы у меня хоть мизерные способности к колдовству, я бы проделала этот фокус щелчком пальцев. Но чего нет, того нет. Приходится прибегать к древним шпионским лайфхакам.

Я проложила тонкую промокашку между листом и кожаной столешницей и плотно провела ладонью несколько раз. Ну вот. Тайна переписки мадам наместницы и пограничного хама мне доступна. По мере того, как глаза бежали по строчкам, они бессознательно полезли на лоб.

Самое ужасное, что мне совершенно не с кем посоветоваться. Единственный человек, который хотя бы делает вид, что разбирается в местной подковерной жизни – это сама Пятая герцогиня. Она творит события, она же их истолковывает.

Что мне делать с секретной дурацкой инфой? Собрать по шкатулкам все более-менее ликвидные побрякушки и уносить ноги? Пока не упаковали замуж. Тогда уж лучше в монастырь! Я терпеть не могу мужчин! Особенно откровенных самцов вроде амбала-пограничника. Повально у всех у них ровно одна извилина и та прямая и в штанах. Кстати!

Я спрятала промокашку в карман юбки и понеслась потайным коридором в приватное крыло Елизаветы. Вдруг удастся подслушать продолжение истории?

Зря я угробила пылью кружева на нижних юбках. Никто нигде не обсуждал ничего интересного. Ни среди гостей – постоянных субботних прилипал, ни среди их горничных и камердинеров. Похоже, новейшая новость еще не успела просочиться в ближний круг.

Я вышла на свет и спустилась на один лестничный пролет. Здесь в известной малой гостиной я с налёта наткнулась на черного слугу пресловутого лейтенанта. Он сидел удобно в кресле и пил кофе с пирожными. Перчаток он при этом не снял, шляпу сдвинул на затылок, ногу на ногу положил и читал толстую столичную газету.

Из апартаментов доносились громкие хлопающе-чавкающие звуки. Когда я догадалась что к чему, мои туфли мгновенно покраснели до самых кончиков бантов, не говоря уже о щеках и шее. Ничего членораздельного мокрые шлепки не транслировали. По некоторым восклицаниям я угадала двух подавальщиц из обеденной прислуги. Надо отдать должное отвратительному солдафону – ведет он себя соответственно заявленному образу. Сначала нагадил в розы, теперь так развлекается с прислугой, что слышно во всем замке. Письма он, что ли, не читал?

На лестничную площадку пришуршали пышные юбки. Я шустро ввинтилась в бархат портьер.

– Н-да-а, – заметила медиум.

– Что он там делает? – недогадливо вопросила герцогиня.

– Испытывает удовольствие, судя по всему, – проговорила лучшая подруга наместницы.

– Ты думаешь… – до хозяйки замка стало доходить, – он не смеет!

Громкий мужской стон как нарочно озарил гостиную. И еще один. Потом хриплый смех.

– Батлер, откройте двери.

Голос Елизаветы замерз, заледенел.

Я осторожно высунула край лица. Такое пропустить невозможно! Черный человек встал, поклонился дамам и театрально распахнул высокие двери.

Строго говоря, я даже не поняла, где заканчиваются девицы и начинается мужчина. Это было похоже на многорукую и многоногую тварь, удивительно сросшуюся в невообразимом порядке. Я таких штук и не видала никогда. Я понятия не имела, что так возможно. Уловила только, что мужик в одних армейских сапогах, а женских голов в белых чепчиках три.