– Прикажете закрыть? – спросил черный слуга во внезапно возникшей паузе.

– Да, – выдавила из себя Елизавета, не в силах отлепить глаз. Да никто не мог оторваться от фантастического зрелища.

– Хорошо, – четко кивнул мужчина в черном, неожиданно повернул голову вбок и подмигнул.

Я осознала, что это мне и спряталась обратно. Захлопнула рот. Сердце билось в грудной клетке, как пойманное врасплох. Слюна стекла по подбородку и оставила мокрый след на корсаже. Вот это номер!

– Как ваше имя? – раздалось буквально в шаге от моего укрытия. Медиум очухалась?

– Гердт, мадам, – четкий ответ черного слуги.

– Вашему хозяину назначена встреча. Вы в состоянии обеспечить его присутствие? – госпожа наместница никому не позволит взять инициативу из своих красивых рук. Пришла в себя.

– Все состоится согласно регламента, – ледяного спокойствия лейтенантскому прислужнику не занимать.

Диалог у них получался. Да они стоят друг друга!

– Лиллианна! Довольно торчать за занавеской. Выходи, пора поговорить!

Всеблагая! Спасибо, что у меня здоровый мочевой пузырь! Так и описаться не долго! Я обалдело вцепилась в занавеску, как в последний оплот.

– Выходи, не бойся. Говорю тебе, пора поговорить, Лиля, – повторила кузина-мачеха, но уже мягче.

Это кто здесь боится?! Я взяла себя в дрожащие руки и выступила на свет.

Лейтенант Хегг

Вода в ванной была не горячая, ни холодная. Ровно такая, как надо. Как удается моему камердинеру всегда угадывать с температурой?

– У вас четырнадцать минут, господин, на все про все, – сообщил слуга.

– Перечисляй.

– На бритье, одевание, чтение документа, принятие решения и аперитив.

– Погнали, – кивнул я.

Приподнялся в корыте и положил голову на полотенце. Подставил лицо и горло человеку с опасной бритвой в руке. Уничтожить меня не просто. Проще всего отрезать голову. Я доверял своему камердинеру жизнь легко.

Через четыре минуты я встал из воды и получил горячую сухую простыню. В который раз за сегодняшний день пожалел, что поленился сбрить волосы на голове. Но делать это в походе, в чужом доме – плохая примета. Я не суеверен, но есть привычки, выстраданные годами.

Я обмотал бедра белой тряпкой, разглядывая себя в большом ростовом зеркале. Интересно, оно просвечивает с обратной стороны? Меня давно не отпускает ощущение чужого присутствия. Я моюсь и одеваюсь в этом клятом замке уже во второй раз, словно нанятый. Даже жалко, если никто не подсматривает. Я красивый парень, без дураков. Сказал:

– Читай эту чертову бумагу, Зиновий.

Батлер кивнул. Развернул лист, глянул ровно один раз в текст и стал декламировать какую-то напыщенную фигню про местные дела, раскладывая невозмутимо одежду по оттоманке. Я с изумлением отметил высочайшего качества белье и штатский костюм. Не понял.

– Я не понял?

Я взял в руку батистовую рубашку длиной до пят и с кружевами и протянул слуге. Никогда в жизни не носил таких бессмысленных вещей.

Тот закатил глаза к потолку и перевел их на лист с золотым обрезом. Вздохнул. Я, как любопытный школьник, напялил чудо-рубаху, покрутился у зеркала и приготовился слушать. Через пару минут мои глаза стали закрываться. Я ничего не понимал в витиеватых фразах. Они нарочно меня хотят усыпить?

– Зина! – заорал я, хотел сделать шаг и чуть не запутался в долгополой ночнушке, которой меня наградили, плюхнулся на оттоманку, разбросав предметы гардероба, – переведи, что нужно от меня!

– Госпожа Елизавета, впечатленная вашей мужской силой и красотой, хочет, чтобы вы, лейтенант, подарили ей три ночи, считая от сегодняшней, – несколько буднично «перевел» Зина.

Я понятливо кивнул. Такое случалось со мной и не редко. Особенно в прошлой, до лейтенантской жизни.

– А взамен? – я ждал продолжения.

– Про это нет ни слова, – мне показалось, или в голосе батлера проскочила насмешка?

– То есть надо идти на встречу и торговаться? Я не хочу. Я накувыркался по уши и хочу ужинать. Зачем мне разговоры о делах?

– Кто знает? Само по себе предложение – это великая честь для неизвестного никому офицера младшего состава, прибывшего из северного захолустья, – проговорил равнодушно камердинер, выбирая на вычурном дюссельподе гребень для моей прически.

– Ты в своем уме? – опешил я от такой наглости, – я – младший состав из захолустья?! Тупо красивый член для перезрелой красотки бесплатно и на трое суток?

– Да. Предлагаю и вам, господин, перестать орать опасные глупости, включить мозг и поискать-таки способ раздобыть средства для ремонта пограничной стены.

Зина с интересом вертел в руках даже на вид приятные кальсоны с жемчужными застежками у щиколоток.

– Замечательная вещь, если вдуматься, – проговорил он, – и теплое белье и финансовый НЗ.

Средства для ремонта? Мысль богатая. Почему три ночи? Да я ухайдакаю толстушку еще до полуночи! А, впрочем, попить-поесть-поспать на герцогских перинах – дело приятное, как ни крути. Когда еще выпадет такая удача служивому человеку?

– Я хочу ужинать и сигару, – сказал я.

– Само собой, господин, все давно готово, – Зина развернул длинный теплый халат, отороченный черно-бурой лисой по краям.

– И все? – я хмыкнул, суя руки в рукава, а ноги в расшитые золотой нитью мягкие тапки, – это весь мой наряд для официальной встречи с герцогиней?

– Есть еще зимний ночной колпак, но вы обычно не любите спать в головном уборе…

Спокойствием моего батлера можно гвозди забивать. Он распахнул двери и слегка наклонил голову в поклоне.

Я сунул руки в карманы по самые локти и шагнул в коридор.

Два лакея попытались было взять меня за локти. Я сделал обманное движение, и они промахнулись. Мужики здоровые, конечно, да только я драться учен лучше. Хотел было наподдать им по харям, но вездесущий Зина опередил всех и распахнул для меня нужные двери:

– Не отвлекайтесь, господин лейтенант. Вас ждут, входите же!

Я в своем шикарном халате смотрелся тут уместно, словно для меня этот мир был создан

Огромная кровать, застеленная белым шелком. Полог в жемчужных подхватах, меховое одеяло и всякое-такое-разное красивое. Стол низкий рядом. А уж на столе! Я втянул в нос запах. Да! Тут было чем порадовать мой лейтенантский живот.

Красивая женщина с огненно-рыжими волосами лежала на изгибе ложа. Ее бело-золотое одеяние отчего-то напомнило мне наряд невесты. Тьфу! придет же в башку такая гадость. Но что красиво, то красиво.

– Я так понимаю, что ты уже все решила? – проговорил я. Сделал пару шагов и подошел к накрытому столу. Оторвал круглую виноградину и бросил в рот. Вкусно.

– А у тебя есть возражения? – приятное контральто определенно нравилось мне.

Но я знал, как все, кому доводилось продавать себя в этом подлунном мире: договариваться надо сразу, потом, после дела, слишком хлопотно.

– Сто тысяч желтых монет имперской чеканки, – проговорил я.

– Чегооо? – она расхохоталась и перевернулась на спину, – да ты в своем уме, лейтенант?

Я снял халат и выбросил на пол чертову рубаху с кружевами. Огладил себя, расправляя. Меня когда-то звали Хёгг-Третья-Нога за размеры и толщину члена. Я демонстрировал себя во всей красоте и мощи. В зрительном зале хлюпнула слюна. Женщина глядела с приоткрытым ртом и интересом, явно ожидая представления.

Я в секунду сделал шаг и опустился на грудь рыжей герцогине. Придавил всей тяжестью, не жалея ни грамма. Прижал бедрами ее руки к бокам и улыбался. Постучал тугим концом по задыхающемуся рту. Огромные зеленые глаза смотрели на меня снизу сердито.

– Тяжело дышать, золотце? – спросил ласково.

– Я…

Начала было она, но я успел себя вставить в пресветлый рот. Нажал пальцами на щеки. На всякий случай, чтобы не вздумала кусаться.

– Дыши носом, дорогая, – я дал красавице нужный совет.