– Я всегда готов приласкать тебя, только скажи, детка. Но на сегодня точно хватит. Я могу не удержаться. А это мне не нужно…

– Не о том ты вечно думаешь, Хегг! Ты мне должен, поэтому слушайся. Рассказывай!

Я не хотел ничего ей рассказывать. Я стал одеваться.

– Ты мне должен! Рассказывай, что с тобой происходит.

Я оглянулся. Какая она все-таки некрасивая! Лицо узкое, бледное. Худая, как щепка. У меня член толще, чем ее рука.

- Хегг! Я жду. Ты мне …

- Напоминать о долгах неблагородно. Ты ведь герцогиня, воспитанная барышня.

Я завернулся в теплый плащ, короткий и широкий. Ничего другого, подходящего мне по размеру, я здесь не нашел.

Лиллианна смотрела темными очами сердито.

- Не расскажешь?

Я покачал головой. Не хочу, не для этой девочки моя история. Замотал волосы на затылке в узел и направился к двери.

- Сядь сейчас же!

Она так злилась, что даже забыла прятать себя в одеяло. Горошины сосков на плоской белой груди смотрели на меня яростно и ало.

Я послушно сел на край постели. Лиллианна права в одном бесповоротно: я ей действительно должен. Потерплю ее еще пару минут.

– На колени встань, – приказала она.

Я и тут не стал спорить. Опустился перед ней на одно колено. Барышня кивнула.

– Повторяй за мной. Я преклоняюсь перед тобой, леди Лиллианна. Твоя власть надо мной безгранична. Нет во Вселенной других женщин для меня, кроме тебя.

У меня брови полезли на лоб:

– Это что такое, Лиля? Приворот?

– Отворот! Ты что же думаешь, что я за тобой с телегой буду всю жизнь мотаться? Повторяй, я тебе говорю!

Я помолчал. Потом сказал тихо:

– Я всем сердцем люблю тебя, малышка Лиллианна. Ты одна во Вселенной для меня.

– Я клянусь быть верным тебе всегда, – она гнула свое.

Я проговорил:

– Я стану любить и защищать тебя вечно.

Девчонка глянула на меня сердито:

– Ты единственная для меня. Клянусь.

Я кивнул:

– Ты единственная для меня. Клянусь.

Лиля удовлетворенно выдохнула:

– Я вышибаю клин клином. Я разбиваю злую ворожбу. Сгинь морок! Нет над тобой чужой власти, Хегг! Отныне ты только мой. Я привязываю тебя, Хегг, к себе всего целиком и без остатка. Мое слово крепко и нерушимо!

И моя собственность громко долбанула кулаком по стене. Нечего не произошло. Гром не грянул. Лиля стояла на коленях в кровати, закусив до крови губу. Видно ушибла руку.

Я встал с колена и подошел к девчонке. Она подняла ко мне лицо. Ее зеленые, как у всех в семье, глаза смотрели на меня пронзительно и чуточку испуганно. Я хотел чмокнуть ее в нос.

– Зачетная попытка, Лиля.

Она обхватила меня обеими руками за шею и поцеловала горячо в губы. Пачкала соленой слюной рот. Я облизал и проглотил. Вкусно.

– Все получилось, Хегг. А теперь иди, куда собирался.

После такого жаркого, да еще не выпрошенного или отнятого поцелуя идти расхотелось.

Но оставаться не следовало. Я нутром чуял: пора.

Развернулся и ушёл. На сегодня с меня точно хватит. Я правильно угадал в ней. Силу. Эта малышка для меня бесценна. Только весталки могли подобное. Чтоб их Хёгг забрал.

– Зина! – я столкнулся на выходе их покоев герцогини со своим батлером, – привет, друг! Я рад.

Я, не церемонясь, крепко обнял его. Он, разумеется, стерпел и только голову нагнул в положенном поклоне. В руках он держал халат. Потому как одежды у меня, понятно, не было.

– Наконец-то в моей жизни наступит порядок!

Я похлопал парня по крепкому плечу. Надел халат и сунул ноги в тапочки с меховой оторочкой. Красота! Вышел во двор. Не оглядывался назад. Зачем?

Хегг

Три месяца я безвылазно проторчал на Северной Гряде. Весна пришла, и дел навалилось нешуточно. Старшая герцогиня Елизавета писала письма. Приглашала на заседание Госсовета и заманивала настоящим чистокровным верховым жеребцом. Я не особенно верил в то, что ГС станет заниматься вопросом северной границы. Но я никогда не видел самых резвых, выносливых и дорогих коней в Империи. Выдалась короткая пауза в делах, и я помчался в замок. Верхом.

Замок наместницы встретил меня безукоризненной чистотой. С паркета есть можно. Батлер вел широким коридором в мои собственные комнаты здесь. Это удивило и порадовало меня. Выходит, что высокородная хозяйка здешних мест решила присвоить мне статус повыше герцогской подстилки. Ладно.

Впрочем, я зря придирался. Апартаменты сверкали свежей отделкой. Все новое. Обивка мебели. Сортир. Я заглянул в гардероб. Полно одежды. Явно мой размер. Походу, это все для меня. Меня ждали. Готовились. Да ладно. Разрыдаюсь весь сейчас.

– Вороной? – я обернулся к камердинеру.

– Ждёт вас, господин. С нетерпением.

– Давай скорее одеваться! Седлай!

– Может быть, сначала…

– Седлай!

Как же я, оказывается, скучал! По нормальной жизни, по хорошим сапогам, длинным брюкам, белому белью и распорядку. Да! Я оказывается, страшно люблю порядок. И верховую езду. И все, что делает комфортной и удобной жизнь благородного человека Империи.

– Вороной, мальчик мой, – я потерся носом по бархатной пахучей морде. По традиции увернулся от кивка. Конь положил мне голову на плечо. Замер. Только вздыхал. Ждал.

Я, по– кавалерийски с места, вбросил себя в седло. После упражнений с пилоном это было легко, как дышать. Не удержался, заорал и погнал коня галопом в открытое поле. Комья земли из– под копыт летели, уродуя газон перед замком. Хорошо!

Вернулись нескоро. Утомленные и довольные оба. Бросил повод резво подскочившему конюху. Зиновий наготове, как должно.

– Мыться и жрать, – велел я.

Он повёл меня в мои. Хёгг! Апартаменты.

Стол уже ждал меня, заваленный тарелками под завязку. Влажный после мытья, я уронил свой зад в удобное кресло. Жадно выглотал игристое из высокого тонкого бокала. Пузырящаяся жидкость холодным сладким огнём смешалась с кровью. Ударила по голодному желудку и отправилась в голову. Я оторвал ножку от жареной птицы. Сгрыз вместе с костями. Сожрал всю тушку целиком. Запил игристым вином. Отправил следом паштет и грибы. Пирог с телятиной. Копчёный окорок. Жульен. Овощи без счёта. Скоро на столе не осталось ничего, только фарфор, серебро и мятые салфетки. Две пузатые бутылки закончились. Я наелся.

– Бабы в доме есть? – спросил, сыто откинувшись на спинку кресла.

– Как посмотреть, – дипломатично ответил мой батлер.

– Не герцогини. Тупо бабы. Для дела, – пояснил я предельно понятно.

– Есть две посудомойки. В подвале. Придётся спуститься, – деловито сообщил он.

– Что, все горничные мужики? – я изумился.

– Есть дамы. Мне…, – он осекся, не зная продолжать ли.

– Я понял. Не стоит, – я улыбнулся. Девушка моего друга – святое. Он облегченно кивнул.

Ладно. Неудержимо потянуло в сон. Хёгг с ними, этими сосками. Успею. Спать.

леди Лиллианна

Три месяца ни гу– гу. Тишина. Конечно, я не мечтала просыпаться от бархатного голоса:

– Привет, моя сладенькая.

Или:

– Лилька, открой глазки!

Отнюдь. Понятно, что у нас у каждого жизнь своя и разная. Но иногда ведь вспомнить можно! Просто поинтересоваться, как мои дела, жива ли я после наших приключений?

Один раз я даже оскоромилась и открыла свой канал связи нараспашку и позвала:

– Привет, Хегг! Как твои дела? Скачешь на своих двоих? Шестая герцогиня Лиллианна интересуется твоим здоровьем.

Ничего он мне не ответил. Даже не хмыкнул. Я и увяла. Нет и не надо.

Сестра– мачеха снова подняла разговоры о замужестве. Я не нашла ничего лучше, как сбежать от них в свой родовой замок, благо содержался он порядке и даже лучше. Но скоро поняла свою ошибку. Я оказалась там в изоляции. Ни имперские, ни великосветские новости до меня не доходили, а если все же заплывали, то с недельным, а то и дольше опозданием.