– У тебя есть купальня? Пойдём, поплаваем, моя рыбка.

Я понял. Она давала мне все, что я хотел.

Девственницу? Пожалуйста. Я трудился над крепкой плевой. Желал на ковре, на полу. Да не вопрос! Ворс жестковат? Вот тебе прохладная гладкая простыня. Хлюп-шлеп и впитала мой пот. Я же хотел, чтобы не просто было взять. Еле пробился. Крови вокруг море. Столько не бывает на самом деле. Но мне виделось подобное в жарких подростковых снах. Получил. Победу и оргазм. Устал, как горняк в забое, заметил боковым зрением воду купальни, встал с подруги и пошёл туда.

Стеклянный потолок, как в замке наместницы, только водоём гораздо больше. Мне всегда хотелось простора. Нырнул, прохладная, даже холодная вода. Как хорошо! Я плыл. Всегда хотел этого в корыте герцогини. Потом мелкие ступени, с краю вода гораздо теплее, почти горячая.

Я удобно лёг. Закрыл глаза. Забыл про то, что был незрячим. Вот уже чья-то нежная рука положила полотенце под затылок. Ну?

Тонкие пальцы прошлись по горячей коже груди. Даже в тёплой воде ледяные прикосновения обжигали. Все, как я хотел. Как помнил. И помнить не хотел.

Дым храмовых благовоний вытеснил благоухание цветов и ароматических солей.

– Привет, детка, – счастливо сказал я мороку.

Он обнимал меня руками и ногами, распластавшись по моему телу в тёплой воде. Твёрдая мальчишеская грудь. Круглая нежная попа под моей рукой. Никакое пятно на месте гениталий. Как когда-то. Пухлые губы. Я поцеловал. М-м-м! Соскучился, как дурак, не хотел ничего больше, знал уже наверняка, что фейерверка не будет. Морок. Но и так хорошо. Я научился наслаждаться невозможным обещанием невозможного. Простым прикосновением тел.

Хёгг во мне не позволил. Все же я реальный парень. Женщина прижималась ко мне, ласкала и гладила. Полное белое тело в лазурной воде. Такое, как я обычно выбираю. Вот застонала громко подо мной, любила и делала все, как надо. Только я перегорел. Или объелся. Не знаю. Кое-как доделал начатое. Снял с себя и уплыл в прохладную глубину. Не то. Как обычно.

Утром проснулся один. Очень рано. Рассвет едва сереет.

Сколько я здесь? Время постоянно шутит шутки со мной.

На столе дымилась тонкая чашка с чем-то горячим. В прозрачном кувшине ледяная вода. Изрядный кусок пирога с мясом, ещё тёплый. Сладкий десерт напоследок.

Меня выпроваживали. Деликатно и решительно. Между тарелкой и чашкой просиял столбик золотых монет. Я уронил его небрежно пальцем на скатерть. Десять империалов.

– Что это? – спросил беззвучно внутри.

– Деньги всегда деньги, – ответ Хозяйки напомнил мне прошлое, – ты развлёк меня, Хёгг. Спасибо. Не ожидала. Раньше ты не был такой забавный.

Улыбка в нежном взрослом голосе приласкала моё взъерошенное утро.

– Раньше? – удивился.

– Да. Мы же вечность знакомы, Хёгг. Не припомню у тебя раньше такой живой и простодушной человечьей формы. Ничего не хочешь спросить, малыш?

– А ты знаешь ответы?

– Кое-что знаю. Про вчера и про завтра…

– Не хочу, – перебил я грубо.

– Как знаешь, любимый, – рассмеялась Судьба. Молодо и весело.

Я натянул оставленную мне одежду. Дорогая. Тонкие широкие штаны и длинная, как у всех местных, рубаха до пола. Порадовали меня тапочки из кожи. Облегли ступни, словно носки. Носки. Мысль корябнула по беспробудной памяти: как там моя лейтенантская жизнь?

– Спасибо, детка!

– Носи на здоровье, мой красивый. Увидимся.

– Послушай… – я решился спросить. Передумал.

– К весталкам не ходи, – прошуршало в сознании. Исчезло.

– Достали меня все с этими небесными шлюхами! – сказал я вслух, принимаясь за еду.

Время подпирало. Следовало убираться отсюда прочь.

Леди Лиллианна

Наивность – не глупость, а свидетельство чистоты души. Наверное, душа моя чиста, как простыни в обители Всеблагой Заступницы. И только я могла поверить негодяю Ансельму на слово. Он сбагрил меня возле портовой канторы по найму прислуги за пять минут.

Я вообразила себе, что попаду в услужение к благородной даме и та, услышав мой высокий имперский язык и оценив благородные манеры, тут же поможет связаться с родными и вуаля! Я вернусь домой. Нет! Моя наивность еще не исчерпала себя, а жизнь продолжала удивлять и насмехаться. Прислуга, которую здесь набирали, отправлялась прямым ходом в матросский бордель. Оказывается, налог на сделку втрое ниже, если речь идет о честных женщинах.

Понятное дело, что мой сказочный дар не заставил себя долго упрашивать. Стоило мне появиться в неглиже в общем зале, как у мужчин повис не только нос. Особенно быстро у тех, кто уже приготовился поразить выбранную даму своей мужской мощью. Возможно, что обо мне не сразу бы догадались, и я успела съесть хотя бы сэндвич с огурцом в буфете. Но нет. Дюжий дядя с боцманскими наколками на обеих лапах засек мою невпечатляющую фигуру и нацелился. История повторилась ноль в ноль. Первым пострадал боцман. Потом остальные. Такого черного траура заведение не знало никогда. Полуголые мужчины, независимо от возраста, в одинаковом грустном состоянии. Тут забрел мимохожий бродяга с улицы и расхохотался. И спустил курок. Драка разразилась тут же, бессмысленная и кровавая.

– Вот, значитца, тут у нас кто! – прошипел злющий голос за моей спиной, – сволочь Ансельм, ведьму-недавалку подсунул! Ну ничо! Жизнь длинная, земля круглая, доведется и нам на узкой дорожке свидеться! В мешок ее быстро, пока никто не заметил, иначе на лоскуты девчонку настрогают мужики, а я за нее четвертак отдал!

Грубые руки затолкали меня в вонючий мешок, нимало не заботясь, как я там помещусь. Подбородок уткнулся в коленки. Руками я обхватила голову. В прореху в мешковине я видела жилистого хозяина заведения. Он с равнодушным видом командовал своими людьми. Кому раненых растаскивать, кому полы мыть.

– Эй, матрос! С крайнего пирса уходит табиндона в Халифат. Отдай мешок второму помощнику и скажи, что там баба от меня в счет долга. Пусть продаст, но сам не пользует. Я предупредил честно. Если же полезет, то пусть пеняет на себя. Я с ним в расчете!

Невзирая на грязь, синяки, боль и ужасы морских девиаций и совершенно неопределенное будущее я улыбалась про себя. Я – ведьма-недавалка! Никогда не слышала о таком. Хотя, между прочим, всерьез готовилась поступать в Высокий университет и прошерстила многие фолианты и инкунабулы на ведьминскую тему. Не говоря уже о современных работах по обнаружению и раскрытию магического дара. Особенно врожденного. Ведь я искала в себе неординарные способности чуть ли не всю сознательную жизнь. Какие только таланты развить в себе не мечтала. И на тебе: ведьма-недавалка.

Лейтенант Хегг

Я стал зрячим. Наконец-то. Десять монет звенели в моих карманах. Все как я хотел. Напоследок Хозяйка выполнила все имеющиеся у меня желания. Не сомневаюсь, желал бы я оказаться по ту сторону границы, шагал бы сейчас обмороженным трактом между фортами. Или зеленой аллеей к замку наместницы. Или, куда бы захотел. Только я не хотел. Сам виноват. Плевать.

Раннее утро выкрасило в розовое камни артистического подъезда. Я потянул тяжелую дверь на себя.

– Где ты пропадал? – набросился на меня со своим слюнявым языком Флинт.

– Где тебя носило? – улыбаясь от уха до уха, проговорил Болл.

– Не может быть! Мы думали, ты умер!

Наставник моих артистических талантов тоже не скрывал радости при виде меня. Прямо как домой вернулся. Вроде курятника матушки Бо. Все мне рады.

– Жрать хочу, – заявил я своеобычно.

Время завтрака пришло.

Получил по списку и вне очереди. Яичницу из шести яиц на скворчащей сковородке. Миску фарфоровую с голубенькими цветами, полную молочной сладкой каши. Нарезанный тонкой пластью копченый свиной окорок, обложенный свежими овощами и душистой зеленью по кругу. Жгучий соус в глиняной бутылочке и белые пресные лепешки. Бутылку ледяного белого игристого вина. Сладкий пирог с фруктами и воздушным кремом. Желудок мой возрадовался. Я ел.