– Пойдём, – я толкнул дверь ювелирной лавки.

Мы перешли из одного магазина в другой.

Я поклонился притолоке, как всегда. Огляделся. Хорошее место. Недешевое. Поглядим, что выберет эта красавица из рода фон Мекк.

– Что желает, господин? – поклонился хозяин, успев за секунду оценить и взвесить нашу парочку.

– Пусть девушка выбирает, – махнул я рукой небрежно.

Я уселся на очередной диван. Смотреть на мою собственность становилось все интереснее. Как всегда, сидит на краешке кресла. Спинка ровная. Грудь вперёд. Грудь! Я брежу. Подбородок. Локти прижаты к корпусу. Никакого махания лапками. Аристократка, Хёгг!

Приказчик принёс чёрные бархатные лотки с украшениями. Девчонка негромко переговаривалась с торговцами. Мерять не спешила. Я заскучал. Глаза стали снова закрываться. Да что сегодня со мной? Не спать!

– Пойдём, – она тронула меня за рукав.

Я очнулся. Заснул все– таки. Провалился в глухое небытие. Гниль. Машинально ощупал ноги. Реально отключаюсь.

– Сколько? – глядел обалдело.

– Госпожа ничего не выбрала, – грустно поведал старик.

– Как так? – я почти возмутился. Пропустил. Госпожу. Мимо ушей.

– Пойдём, – настойчиво тянула меня моя девушка на выход.

– Погоди, – я упёрся. Вязкое напряжение висело в корично– амбровом воздухе тесной лавки. Что-то я проспал. Велел сердито торговцу: – говори.

Хегг

– Мне показалось, простите, о прекрасная госпожа, но вот это кольцо не оставило вас равнодушной, – он развернул ко мне черный лоток.

Нереально маленький размер. Я бы не натянул такое на первую фалангу мизинца. Тонкий платиновый обод. Яркий в невидимой оправе бриллиант размером с мой ноготь на том мизинце. Да. Это вещь.

– Никаких колец! – отрезал я. Может быть, я придурок конченный, но точно не сумасшедший. Это же свадебное украшение. Как они тут говорят? Помолвочное. Я ещё в своём уме. – Серьги есть такие?

– Да. В два раза дороже, – без обиняков предупредил продавец.

Он чувствовал дубленой своей шкурой непонятную связь между нами. Только запутался, кто кому, кто. Я бы сам хотел это знать.

– Покажите.

Приказчик пулей метнулся за дверь. Спешил: далеко не каждый день валит такая удача. Принёс тяжелый на вид футляр и открыл крышку. Камни поймали желтый свет ламп и заискрились. Ухмылялись мне в глаза.

– Нет. Не надо. Я не хочу! – моя собственность упрямо сопротивлялась.

Сделала все, чтобы я их купил.

– Меряй, – приказал я.

– Нет. Они слишком большие, вульгарные. Мне не нравится, – твёрдо заявила моя рабыня.

– Тебе же понравилось кольцо.

– Да. Но оно выглядит иначе.

– Я не хочу покупать тебе кольцо. Это глупо. Бери серьги.

– Нет. Серьги ужасны! Сам будешь носить! В член себе воткнёшь!

Я обалдел. От такой яростной наглости. Хёгг! Мы ссорились, как гребаные влюблённые при посторонних людях. Я совсем мышей не ловлю. Так.

– Ладно. Что тебе нравится? Принесите ещё этой ерунды! Я хочу оставить здесь деньги! Никуда больше я не пойду. С меня хватит! Дайте выпить. Хотя бы воды, – я плюхнулся обратно на диван. Скрестил руки и ноги.

– Посмотрите, госпожа.

Они снова углубились в бархат и блеск. Золотистая голова и седая. Почтительные фразы. Шелест цветистой речи. Снова никто ничего не надевал. Не развлекали меня никак. Терпел.

– Вот это, – наконец прозвучало в тишине. Уважительно, но твердо.

– Не думаю, – возразил ювелир. Его помощник принес новый ящик цацек. – Напрасно вы избегаете изумрудов, драгоценная госпожа. Это ваш камень и оспаривать это неразумно…

Заверните все! Хотел заорать я. Изнемог.

– Я могу выбрать все, что хочу? – не оборачиваясь, спросила. Хёгг! Госпожа.

– Да, – мрачно сообщил я.

Эти двое за низким столом о чем-то договаривались. Наконец прозвучало заветное:

– Пошли.

– Сколько? – я в этой лавке устал больше, чем за шесть выходов накануне. Вместе с остальным.

– Сорок золотых империалов, – спокойно объявил торговец. Я был готов на сумму в десять раз выше.

Хитрый старик оставил пресловутый футляр открытым. На черной полировке стола бриллианты подмигивали мне старыми друзьями. Я чуял, как они остро зажгут холодным огнем в розовых мочках.

– Сколько стоят эти гребаные серьги?

– Две тысячи, – дед кивнул серьезно моим мыслям.

– Договорились.

Я выписал чек. Столько золота у меня с собой не было.

– Зачем ты купил эти серьги? – надменно спросила моя рабыня. Разговорилась, тварь. До отвращения знакомая интонация.

– Ты тоже герцогиня? – спросил раньше, чем подумал. Мы шли в вечерней праздной толпе.

– Что значит, тоже?

Она резко остановилась, цепко взяв меня за рукав. Я ухмыльнулся сверху в её встревоженные глаза.

– Походу, детка, ты единственная в этой семейке, с кем я ещё не спал. Думаю, что сегодня я исправлю это, – я осклабился. Мерзко. И с удовольствием.

– Нет. Ты врешь, – она убежденно, с презрением оттолкнула моё запястье. За которое только что цеплялась.

– Я не вру. Зачем? Серьги подарю Елизавете Фон Мекк. Кто она, кстати, тебе?

– Мачеха.

– Кто?

– Мой отец женился на ней по доверенности. Встретится они не успели. Его убили раньше. На границе Северных гор. В последнем ледяном форте.

Никто из ветеранов мне об этом не рассказывал. Да я и не спрашивал. О тех, кто до меня мёрз и сражался там.

– Так ты герцогиня или нет?

– Тебе-то какая разница? – небрежно, как халдею последнему, ответила она.

Я хотел взять её за горло и, как следует, потрясти. Что бы поняла. Кто здесь главный. Вдруг стало безразлично. О чем я парюсь? Она моя рабыня. И так сделаю все, что захочу. Трахну или убью. Или сначала одно, потом другое. Да хоть наоборот. Если. Захочу. Нашёл глазами нашу карету. Понятливый кучер правил к нам.

– Подожди! – недоделанная герцогиня снова уцепилась за мою одежду. – Давай поговорим!

– Вези домой, – велел я кучеру.

Она не желала садиться в карету. Ничего не сказал. Только посмотрел. Опустила глазки, покорно полезла внутрь.

Лиллианна

Всеблагая! Вот это он разозлился! Почему? Кольца испугался, а сережки навязывал буквально. Комплект отличный, ничего не скажешь. Свадебный, вполне себе гарнитур. Если добавить к нему браслеты, парюру и украшения для волос, корону или хотя бы невидимки в прическу, то уровень и стоимость получатся царские. Этот-то дурачок чего испугался? Что я полезу за него замуж, что ли? Совсем обалдел!

Две тысячи золотом! Это жест не копеечный, не всякому мужчине по плечу. Одно точно радует: парень он не жадный. Зря я его снова обидела. Про член – это я лишнее брякнула. Когда я научусь молчать? Трясусь теперь в карете обратно, а могла бы еще погулять.

Я погладила ласково свертки на соседнем сиденье. Мне не часто доводится ходить по магазинам. А уж тратить деньги, не считая и не выгадывая, так это со мной впервые в жизни случилось. Да! Еще раз: следует думать, прежде чем говорить.

Тяжелая карета мирно тянулась в общем транспортном ряду вокруг Центральной площади. Там прогуливались нарядные люди, пили кофе в маленьких кофейнях на имперский манер. Или, но только мужчины, вальяжно развалясь на низких диванах, беседовали о важном в шатрах, как это принято на Востоке. Северный Халифат – страна пограничная. Здесь мягче и цветистее нравы, чем в остальном мире. Например, женщины носят мужскую одежду и позволяют целовать себя на всеобщем обозрении. Интересно, что делает душка– лейтенант в кабаре? Неужели снимает штаны под музыку? А трусы? Я видела афишу. Там сплошной золотой туман нарисован. Хотелось бы поглядеть на сцене.

Внезапно вся прогулочная толпа зааплодировала. Мужчины и молодые женщины вскочили со своих мест в кафе и хлопали в ладоши. Движение встало.

– Что там такое? – я простецки высунулась в окошко по пояс.