Любовь. Это была она. Не как метафора из старого свитка, а как живая, дышащая сила, способная творить миры. Она была страшнее любой битвы и прекраснее любого заката.

Я притянул ее к себе снова, уже не для нежного подтверждения, а с новой, рожденной силой. И этот поцелуй был другим. В нем была вся ярость прошедшей боли, вся надежда на будущее, вся мощь нашей объединенной магии и вся беззащитная нежность человека, нашедшего, наконец, свое пристанище.

Мы стояли, обнявшись, в эпицентре бури из цветов и света, и я знал — мы больше не наследники древнего долга. Мы были Альрик и Элира. Двое, чья любовь могла растопить вечную зиму. И мы либо спасем мир, либо умрем, пытаясь. Но теперь — вместе.

Глава 33: Клинок Предательства

(ЭЛИРА)

Мир сузился до тепла его губ и прохлады его рук на моей спине. До головокружительного аромата ледяных цветов, что плыл в воздухе, сладкий и острый одновременно. До ритма нашего слияния — его дыхание, мое дыхание, единый пульс, от которого сияли стены. Впервые за долгие недели страха и неопределенности я чувствовала не просто надежду. Я чувствовала силу. Не его силу и не мою, а нашу. Целое, бесконечно большее суммы частей.

Я откинула голову, смеясь, позволяя свету, что пульсировал у меня в груди, изливаться наружу, подпитывая хоровод сияющих орхидей и хрустальных роз. Я смотрела на Альрика, и в его глазах, этих вечно холодных омутах, я видела отражение нашего чуда. И свое собственное, сияющее, счастливое лицо.

— Смотри, — смеялась я, и голос звенел, как один из хрустальных лепестков. — Альрик, смотри, что мы сделали.

Он не смотрел на цветы. Он смотрел на меня. И в его взгляде было столько благоговения, столько обретенной, хрупкой нежности, что мое сердце готово было разорваться от переполнявшего его чувства. Он был моим ледяным великаном, и его крепость наконец распахнула ворота только для меня.

Он притянул меня снова, и его поцелуй был уже иным — не робким, а уверенным, полным новой, рожденной силы. В нем была клятва. В нем было будущее. Мы стояли в сердцевине бури, которую сами и создали, и я была готова верить, что нет такой стужи, которую мы не сможем одолеть.

Именно в этот миг совершенства дверь в нашу реальность выломали с грохотом.

Оглушительный треск разнесся по зале, заставив сияющие цветы вздрогнуть и позвякивать, как хрупкое стекло. Мы резко отпрянули друг от друга, инстинктивно встав в боевую стойку. Моя рука потянулась к кинжалу, которого при мне не было, а по руке Альрика уже побежали знакомые сизые искры.

В проеме, где когда-то был вход, стояли они. Гард, Ульфрик и Свен. Но это были не те молчаливые, угрюмые воины, что сопровождали нас в пути. Их позы были агрессивны, мечи обнажены, а на их обычно каменных лицах застыли выражения холодного презрения. Во главе стоял Гард, и его прозвище — Грима — внезапно обрело зловещий смысл. Его лицо искажала ухмылка, в которой не было и тени былой формальной почтительности.

— Тронуто, — просипел он, и его голос, грубый и насмешливый, осквернил святость зала. — Очень трогательно. Наследник нашел, наконец, свое сердце.

Альрик шагнул вперед, заслоняя меня собой. Его спина была напряжена, как тетива.

— Гард, — его голос прозвучал низко и опасно. — Объяснись. И обнажи меч в Святилище Предтеч — кощунство.

— Кощунство? — Грима фыркнул, делая несколько шагов внутрь. Его сапоги громко стучали по каменному полу, растаптывая хрупкие ледяные узоры, что устилали землю. — Ты говоришь о кощунстве, мальчишка? Ты, который только что целовал южную ведьму в месте силы наших предков? Ты, чье сердце растаяло, как весенний снег?

Он провел рукой по ледяной стене, срывая одну из сияющих роз. Лед хрустнул, свет погас, и он швырнул осколки к нашим ногам.

— Ярл Бьорн не был бы тронут. Он предвидел это. Вашу… слабость.

— Мой отец послал вас следить за нами, — сказал Альрик, и в его голосе не было вопроса, лишь констатация ужасной правды.

— Следить? — Грима рассмеялся, и звук был похож на лязг кандалов. — Нет, принц. Не следить. Обеспечивать. Обеспечивать, чтобы старый план был выполнен. Ты действительно думал, он верит в этот бред о союзе? В спасении мира?

Он плюнул на пол.

— Ярл Бьорн Варгот не собирается уничтожать Имира. Зачем уничтожать божество, когда можно обуздать его? Подчинить его волю своей. Его сила, мощь самой Вечной Зимы, будет течь в его жилах. Он станет богом, Альрик. Новым Владыкой Льда. А ваш жалкий союз… ваш «брак по любви»… — он с ненавистью посмотрел на меня, — …был всего лишь ключом. Рычагом. Чтобы активировать древнее пророчество и открыть ему дорогу к этой силе. Вы были разменными монетами. Инструментами.

Мир закачался. Пол уходил из-под ног. Все, во что я начала верить, все, что чувствовала, оказалось ложью. Холодной, расчетливой инсценировкой. Мы не были партнерами по судьбе. Мы были пешками в иче своего отца, который стремился к власти, не мыслимой смертным.

— Нет… — прошептала я, но мой голос был тише шелеста умирающих лепестков.

— А теперь, — голос Гримы стал жестким, как обсидиан, — план изменился. Наследник стал слаб. Распустил нюни из-за девки. Он больше не может быть орудием воли своего отца.

Его взгляд, тяжелый и безжалостный, скользнул с Альрика на меня.

— А невеста… — он ухмыльнулся, — …свою роль отыграла. Пророчество активировано. Дорога открыта. Она больше не нужна.

В его глазах я прочла свой приговор. И в глазах его людей — тупое, готовое к действию согласие.

— Беги, — резко, сквозь зубы, сказал мне Альрик, отступая на шаг, чтобы полностью закрыть меня от них. Его магия взвилась вокруг него вихрем, но я чувствовала — это была магия отчаяния. Он был силен, но против троих опытных воинов, готовых убить…

— Никто никуда не побежит, — рыкнул Грима. — Приказ Ярла прост. Наследника — обезвредить и доставить. Невесту — ликвидировать. Никаких свидетелей. Никаких слабостей.

Он взмахнул мечом.

— Возьмите их.

И ад вырвался на свободу в зале, где секунду назад цвели цветы нашей любви.

Глава 34: Жертва

(ЭЛИРА)

Слово «ликвидировать» повисло в воздухе, ледяное и бездушное, затмевая даже аромат волшебных цветов. Оно не оставляло места сомнениям. Это был приговор. Приговор мне, нашей любви, всему, что только что расцвело в этом зале.

И это слово словно щелчком пальцев сменило реальность. Из мира, где мы были центром сияющей вселенной, мы перенеслись в ад.

Грима не стал ждать. Его меч, тяжелый и безжалостный, описал в воздухе дугу, стремясь к Альрику. Не для убийства. Для усмирения. Удар был рассчитан на то, чтобы выбить оружие, сломать руку, повалить. «Обезвредить и доставить».

Но Альрик уже не был тем сломленным юношей у статуй предков. Он был наследником Ворона, разбуженным, обманутым и взбешенным. Его молот, который я почти не видела в действии, кроме как против големов, в его руках превратился в часть бури.

Он не стал блокировать удар. Он ринулся навстречу.

Звук столкновения стали о сталь оглушительно прокатился по залу. Искры, холодные и синие, высеклись из молота Альрика. Он парировал удар Гримы и, используя инерцию, провернулся на пятке, его плащ взметнулся, и молот обрушился на ближайшего к нему воина — Ульфрика.

Тот едва успел подставить клинок. Мощь удара отбросила его к стене, усыпанной хрустальными розами. Хрупкий лед рассыпался дождем осколков, а Ульфрик с проклятием оттолкнулся, встряхивая онемевшей рукой.

— Элира, свет! — крикнул Альрик, отскакивая от следующего выпада Гримы.

Мой разум, ошеломленный предательством, наконец, заработал. Я не была воином. Я никогда не держала в руках ничего острее садового секатора. Но я была не беззащитна. Я сжала в ладони свой солнечный кристалл, чувствуя, как знакомое тепло разливается по рукам, и представила себе не щит, не луч, а ослепляющую вспышку. Вспышку, которая выжжет им глаза, даст нам секунду.

Я выпустила энергию.

Золотистый свет, яркий как тысяча солнц, ударил в лицо Гриме и Свену. Грима рыкнул, заслонившись рукой, а Свен на мгновение застыл, ослепленный. Это была наш шанс.