Гнев, горячий и живой, на мгновение прогнал страх. Как он смеет? Этот… этот варвар! Но я сжала пальцы в кулаки, чувствуя под ногтями шероховатость солнечного кристалла, спрятанного в складках платья. Долг. Я должна помнить о долге

— Как скажите, — сказала я, вкладывая в эти слова всю ледяную вежливость, на какую была способна.

Он кивнул, повернулся к своим людям и отдал короткое, отрывистое распоряжение на своем гортанном языке. Потом снова повернулся ко мне и, не говоря ни слова, протянул руку, чтобы помочь мне перейти на подножку его саней.

Это был не жест рыцарства. Это был чисто практический жест, как протянули бы руку, чтобы помочь взобраться на крутой уступ.

И все же у меня не было выбора. Я сделала шаг вперед и положила свою руку в его.

И мир взорвался.

В тот миг, когда моя кожа коснулась его, я почувствовала не физический холод, а нечто иное. Волну абсолютного, всепоглощающего леденящего безразличия. Она прокатилась по моей руке, пытаясь проникнуть внутрь, заморозить саму душу. Я чуть не вскрикнула от неожиданности и ужаса.

Но в ответ из глубины моего существа, из самого сердца, где хранился мой свет, вырвалась ответная волна. Теплая, золотистая, полная жизни и ярости. Она ударила в его холод, отталкивая его.

Я увидела, как его глаза расширились от изумления. На его руке, там, где касались мои пальцы, мгновенно наросла густая, узорчатая изморозь. А вокруг моей руки на мгновение вспыхнуло мягкое сияние, растопившее иней на моих рукавах.

Контакт длился меньше секунды. Он резко отдернул руку, словно обжегшись. Я тоже отпрянула, сжимая онемевшие пальцы.

Мы стояли и смотрели друг на друга — он с холодным изумлением, я — с отчаянной попыткой скрыть шок. В воздухе между нами трещала невидимая буря, смесь льда и пламени.

Однако наследник Ворона быстро пришел в себя и надев перчатку, помог мне наконец спуститься и сесть в его сани.

(ЭЛИРА)

Пространство внутри саней оказалось тесным и по-спартански утилитарным. Никаких украшений, лишь прочные деревянные скамьи, обитые грубой тканью, и тяжелые меховые полости, которые должны были служить укрытием от холода. Я устроилась у небольшого заледеневшего окошка, поджав под себя ноги, стараясь занять как можно меньше места. Лианна сидела рядом, молчаливая и бледная, ее обычно оживленное лицо застыло в маске отрешенности.

Альрик Варгот занял место напротив, у другого окна. Он снял тяжелый плащ, и теперь я могла разглядеть его получше. Он был облачен в простую, но качественную одежду из плотной шерсти и кожи. На нем не было ни единого намека на роскошь, лишь функциональность. Он не смотрел на меня. Его взгляд был устремлен в бескрайнюю, унылую равнину за окном, но я чувствовала, что все его внимание сосредоточено на мне. Наблюдает. Оценивает.

Снежные волки рванули с места почти бесшумно. Не было привычного скрипа колес или стука копыт — лишь легкий свист ветра и едва слышный скрежет стальных полозьев по насту. Скорость была головокружительной. Ландшафт за окном превратился в размытую белую полосу, из которой то и дело выплывали угрюмые силуэты скал или одиноко стоящих сосен, покрытых толстым слоем инея.

Первые часы прошли в гнетущей, невыносимой тишине. Она была гуще и тяжелее, чем любая тишина в Соларии. Ее не нарушали ни птицы, ни насекомые, ни шелест листвы. Лишь завывание ветра, да редкие отрывистые команды, которые Альрик бросал вознице на своем языке. Каждое его слово било по воздуху, как удар хлыста.

Я пыталась дышать ровно, сосредоточившись на кристалле, спрятанном в моей ладони. Но его тепло было каплей в ледяном океане. Холод здесь был иным. Он не просто охлаждал кожу. Он проникал внутрь, в кости, в мышцы, в самые мысли, замедляя их, навевая апатию. Я чувствовала, как моя магия, мой свет, сжимается внутри меня в крошечный, испуганный комочек, пытаясь сохранить хоть каплю тепла.

И хуже всего был холод, исходящий от него. От Альрика. Он не просто молчал. Он создавал вокруг себя поле абсолютной, намеренной стужи. Я буквально чувствовала, как воздух вокруг него становится плотнее и ледянее. Это была стена. Невидимая, но непреодолимая стена, возведенная между нами. Он давал мне понять где мое место. Я была грузом. Нежеланным гостем. Пленницей.

К концу первого дня я не выдержала. Молчание и этот всепроникающий холод сводили меня с ума. Мне нужно было что-то сказать. Что-то, что напомнило бы нам обоим, что я не просто вещь. Я — принцесса и дипломат.

Мы сделали короткую остановку, чтобы дать волкам передохнуть. Я вышла из саней, с трудом ступая по колкому снегу, и подошла к нему. Он стоял, прислонившись к борту саней, и смотрел на заходящее солнце — бледное, безжизненное пятно на свинцовом небе.

— Принц Альрик, — начала я, заставляя свой голос звучать ровно и вежливо.

Он медленно повернул ко мне голову. Его глаза были пустыми, как лед на озере.

— В Соларии мы верим, что диалог — основа любого союза, — продолжила я. — Возможно, мы могли бы обсудить… обычаи вашего двора. Чтобы мое появление не стало… неожиданностью.

Он смотрел на меня несколько секунд, словва не понимая смысла моих слов.

— Обычаи просты, — наконец произнес он. Его голос был плоским, без интонаций. — Слушаться и не мешать.

И он отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Горькая обида подступила к моему горлу. Я сжала кулаки и вернулась в сани. Лианна посмотрела на меня с безмолвным сочувствием.

Наступила ночь. Мы не останавливались. Сани мчались сквозь темноту, и лишь свет двух лун — большой синей и малой серебряной — освещал наш путь. Холод внутри саней стал еще пронзительнее. Я дрожала, кутаясь в меха, но они, казалось, лишь сохраняли холод, а не согревали. Я видела, как дыхание Альрика вырывается ровными облачками пара. Он сидел неподвижно, словно статуя, не проявляя ни малейшего признака дискомфорта.

Я стала наблюдать за его людьми. Их было немного — возница, несколько воинов на других санях, что следовали за нами. Они были такими же молчаливыми и суровыми, как их принц. Но в их молчании не было враждебности. Была дисциплина. И… преданность. Когда Альрик отдавал приказ, они выполняли его мгновенно, без вопросов. Когда он смотрел на них, я видела в их глазах не страх, а уважение. Один из воинов, молодой парень с рыжими волосами, даже улыбнулся, когда Альрик бросил ему какую-то короткую реплику. Это была быстрая, почти невидимая улыбка, но она была искренней.

Это открытие заставило меня задуматься. Эти люди не были монстрами. Они были… другими. Их мир был жестоким, и они стали жестокими, чтобы выжить в нем. Их молчание было не проявлением грубости, а необходимостью. Их преданность Альрику говорила о том, что в нем было нечто, что заслуживало этой преданности. Что-то, чего я пока не видела.

На вторые сутки я снова попыталась заговорить. На этот раз о пейзаже.

— Эти скалы… они выглядят древними, — сказала я, глядя на черные громады, проносившиеся мимо.

— Да, — был его единственный ответ.

— В Соларии есть легенды о каменных великанах, которые уснули на заре времен, — не сдавалась я, пытаясь найти хоть какую-то нить.

— Здесь нет великанов, — отрезал он. — Только скалы и лед.

И снова стена. Густая, ледяная, непроницаемая.

К концу второго дня отчаяние начало подбираться ко мне всерьез. Холод, молчание, ощущение полной изоляции… Я чувствовала, как моя собственная личность начинает растворяться в этой белой пустоте. Я была никем. Призраком, которого везут в неизвестность.

Вечером мы наконец остановились на ночь. Воины разбили лагерь под скалой, которая хоть как-то защищала от ветра. Альрик вышел из саней, чтобы обсудить с ними маршрут. Я осталась внутри, дрожа от холода, и смотрела на него через заиндевевшее стекло. Он стоял у костра, который разожгли его люди, его профиль был резок и суров в свете пламени.

Я смотрела на него и размышляла, а вдруг его молчание, его холод — это была не просто грубость. Это была его броня. Так же, как я пряталась за свои знания дипломатии и королевские манеры, он прятался за эту ледяную маску. Возможно, он так же несчастен в этом браке, как и я. Возможно, он так же чувствует себя пленником обстоятельств.